Иви Марсо – Освещенные шрамами (страница 14)

Брин вздрогнула и, подняв голову, поняв, что ночь быстро опускается. Вода, которую нагрел Рангар, быстро остывала. Она поспешила закончить купание, а затем, поморщившись, натянула испачканную кровью блузку.

Она была готова на все ради чистой одежды, но сумка, которую она собрала, осталась где-то в туннелях замка вместе с драгоценностями и всем ценным, что у нее было. Она была полностью во власти семьи Барендур.

Доверяла ли она им?

В течение шестнадцати лет она росла с отдаленными, но любящими родителями. С братом и сестрой, которых она обожала и с которыми играла в прятки по всему замку. С прислугой и поварами, которые угощали ее в день рождения.

Как она ни старалась, но не могла заставить себя поверить, что ее родители были чудовищами, о которых твердили принцы Барендур. Конечно, в замке Мир что-то пошло не так, но она не верила, что все было именно так, как утверждал Рангар.

«Возможно, есть и другое объяснение».

Она стояла в темном лесу. Какие у нее были варианты? Она почти не знала Рангара. А многое из того, что знала, было не в его пользу: он считал, что она принадлежит ему телом, душой и разумом.

То, что он еще не напал на нее, еще не означало, что не нападет. Как только они прибудут в Барендур Холд, может случить то, что он заставит ее стирать его простыни, а потом будет спать на этом белье каждую ночь, будь проклята ее воля.

Она в долгу перед Рангаром, это правда. Возможно, даже нес раз. И Валенден проявил к ней доброту, а у Трея, несомненно, был благородный вид. Но, когда она бежала из замка вместе с Рангаром, то ни за что не согласилась отправиться с ними в Берсладен. И у нее было ужасное предчувствие, что Рангар никогда не позволит ей вернуться в свой дом.

Как можно тише, с колотящимся сердцем, она ступала по мягкому мху на берегу ручья. Было ли ошибкой бежать от королевской семьи Барендур… или ошибкой остаться с ними?

Маг Марна сказала, что солдаты Мира разбили лагерь в двух милях ниже по течению этого же ручья. Эти указания казались достаточно простыми, чтобы следовать им даже для человека, не имеющего опыта жизни в дикой природе.

Если бы ей удалось найти солдат, она могла бы подслушать их разговоры и определить, сказал ли Рангар правду. А если понадобится, она могла бы показаться солдатам и вернуться в Мир вместе с ними.

Как только она перестала слышать разговоры Барендуров у их костра, то стала быстрее двигаться по берегу ручья. Она шумела в лесу гораздо сильнее, чем Рангар и его братья, но ее утешало то, что текущая вода скрывала большую часть ее звуков. Как только Брин почувствовала, что находится вне пределов их слышимости, то пустилась бежать.

Сжав нож Рангара, она бросилась бежать.

Глава 14

СОЛДАТЫ МИРА… БЕРЕГ РЕКИ… ЗАГОН ДЛЯ ЛОШАДЕЙ… ТЕЛА В НОЧИ

Когда Брин бежала через лес, она снова задумалась, не совершает ли ужасную ошибку.

Что-то было странным. Во время нападения все казалось неправильным. Сапоги, которые она видела под дверью своей спальни, безошибочно были золотыми сапогами солдат Мира… тех самых солдат, к которым она сейчас мчалась, надеясь, что может им доверять и что, если понадобится, они укроют и защитят ее, если Рангар снова попытается ее украсть.

Ее разум лихорадочно работал, пытаясь придумать другие объяснения: Это могли быть вражеские солдаты, переодетые в Мирских. А может быть, несколько нелояльных Мирских солдат ополчились против ее семьи, но уж точно не вся Мирская армия.

Как она могла доверять дикому принцу, вопреки своему жизненному опыту?

«Марс не стал бы мне лгать. А Элисандра — любительница посплетничать, поэтому не смогла бы долго держать что-то в тайне».

Пока она шла вдоль темного берега ручья, Брин вспоминала все обрывки разговоров на заседаниях кабинета министров, которые подслушала. Лорды и леди, почему она не обращала на это больше внимания?

Возможно, Рангар был прав, сказав, что она не вникала в дела замка. В любом случае, уже поздно что-либо менять. Но она злилась на себя за то, что всю жизнь бродила по садам и читала книги, а политику оставила родителям и Марсу. Она все еще оставалась принцессой Мира, даже если была третьим ребенком. Это должно было стать ее долгом.

Неужели она подвела свой народ?

Трава вдоль берега реки становилась все непроходимей. Брин попыталась перелезть через извилистые заросли, окружавшие берег, но не смогла пройти дальше нескольких футов.

В конце концов, она вернулась к мелкому ручью. Это был единственный путь, по которому можно было пройти. Ее сапоги не были водонепроницаемыми, но она не собиралась долго находиться в прохладной воде. Кроме того, в сапогах гораздо легче пробираться вдоль берега.

Рядом хрустнула ветка. Она остановилась и затаила дыхание, прислушиваясь.

«Что еще есть в этом лесу?»

Ее шрамы начали покалывать, когда она вспомнила о нападении волка, которое свело ее с Рангаром десять лет назад. Именно поэтому она до сих пор боялась больших собак, даже дружелюбных, которые бродили вокруг дворцовых конюшен.

Кроме того, в лесу можно было опасаться и других животных, помимо волков: медведей. Лис. Змей.

Ее охватило беспокойство. Она начала бежать по воде и потеряла счет времени. Сколько пробежала? Милю? Наверняка больше мили. Что, если маг Марна ошиблась и солдаты Мира не разбивали лагерь у этой реки? Неизвестно, насколько точной была магия мага, и вообще, действовало ли ее заклинание. Насколько Брин знала, старуха могла все выдумать.

Она бежала дальше, стараясь не паниковать.

«Рангар солгал».

«Мои родители не были тиранами».

«Наши люди не отвернулись бы от нас».

Идя по берегу реки, она повторяла про себя эти слова, пытаясь заставить себя поверить в них. Другой вариант был слишком страшным. Не только то, что ее собственные подданные действительно пытались убить ее и ее семью, но и то, что у нее не будет иного выхода, кроме как отправиться с Рангаром.

Как бы ее ни увлекали рассказы о Берсладене, она не хотела там жить. Дикость этого места, как сказал Рангар, поглотила бы ее. Спать на полу вместе с животными. Есть сырое мясо. И магия повсюду, словно болезнь.

Но было что-то еще. Словно невидимой нитью, она была связана с Рангаром. Чем дальше она уходила от него, тем сильнее казалось, что ее ноги хотят вернуться к нему.

Она уже готова была разрыдаться, боясь, что заблудилась, когда услышала впереди голоса. И замерла.

Река уверенно текла вокруг ее лодыжек. Пальцы ног уже давно онемели. В свете луны она увидела впереди фигуры, наполняющие фляги у реки.

— …овсяные лепешки, твердые как камень…, - сказал один из них.

Брин прижала руку ко рту, чтобы не издать ни звука. Они говорили на Мирском! Должно быть, это солдаты! Она старалась не двигаться, пока они не закончили набирать воду и не ушли в свой лагерь. Затем она на цыпочках вышла из ручья на берег и, пригнувшись, поползла вглубь лагеря.

Она редко испытывала такой ужас в своей жизни. Могла ли она доверять этим солдатам? Пришли ли они спасти ее… или хотели забрать на виселицу? А что, если это вовсе не солдаты Мира, а те, кто напал на замок Мир в замаскированном виде?

Она почувствовала запах дыма и мельком увидела языки пламени между деревьями. Кем бы они ни были, их костры дымили гораздо сильнее, чем тот, который развела маг Марна. Они также не утруждали себя тихими разговорами.

Брин подкралась достаточно близко, чтобы услышать фырканье и чавканье лошадей, перебирающих зерно. Она пошла на звук и вышла на небольшую поляну, где они привязали лошадей.

С животных сняли ливреи, и она не могла понять, были ли это Мирские лошади или нет. Поэтому спряталась за лошадьми. Она могла заглянуть им под брюхо и под ноги.

Из своего укрытия она разглядела затылки нескольких мужчин. Всего солдат было, наверное, дюжина, но они сняли шлемы, так что Брин видела только лохматые, мокрые от пота головы и бороды. Она придвинулась поближе, прислушиваясь.

— …замок будет гореть до рассвета…, - говорил один. — Ничего не остается, как позволить ему сгореть самому. Потом можно вернуться и может получится найти что-то ценное.

— …передай кружку…

— Где Ален?

— Пошел отлить.

Без сомнений это солдаты Мира. Спрятавшись за лошадьми, Брин несколько минут подслушивала их. В разговоре не упоминали предательство их правителей, и Брин начала чувствовать себя более обнадеженной. Она уже подумывала выйти из своего укрытия и объявить о себе, когда лохматый мужчина сказал:

— …ее уже ждет могила. Карр хочет, чтобы их всех похоронили рядом с нищими.

— …следует сжечь их и плюнуть на пепел, — пробормотал один из них.

— Нет, Карр хочет, чтобы их съели черви. Хочет, чтобы все могли проклинать землю, в которой они похоронены.

Брин замерла. Волосы на ее руках встали дыбом. Она осталась стоять на месте за развевающимися хвостами лошадей. Она зажмурилась.

«Нет, нет, нет».

— Думаешь, Карру будет не все равно, если мы сначала позабавимся с ней? — сказал один из них.

— Сомневаюсь, — ответил другой. — Вы слышали, как он говорил о ее сестре. Как ему хотелось бы держать ее лицом вниз на матрасе и иметь, пока она не станет умолять о большем.

Ужас заставил Брин застыть на месте. «Не может быть». Капитан Карр? Он никогда бы не стал говорить так об Элисандре… или о любой другой женщине! Наверняка они говорили о ком-то другом…