Иви Марсо – Белая лошадь, черные ночи (страница 2)

Этот маленький шанс на что-то лучшее помогает мне держать голову высоко.

Я потираю ракушку, висящую на шее, большим и указательным пальцами, доверяя тайному обещанию. Над головой солнце вырывается из-за облаков и заливает нас светом, от которого моя кожа начинает петь.

Однако в следующее мгновение в воротах появляется мужчина, и мой хрупкий лучик надежды исчезает, как утренний туман.

Он входит, словно грозовая туча, обретшая плоть: волосы цвета полуночи, глаза, скрытые капюшоном и хмурый взгляд, говорящий о том, что он предпочел бы быть где угодно, но не здесь. Нет никаких сомнений в том, кто он такой: на его спине ― лук, на плечах закреплена кожаная нагрудная пластина с гербом Валверэй.

Это было последнее правило в игре моего будущего мужа: Мой самый надежный стражник будет сопровождать леди Сабину для ее безопасности.

Как мне повезло.

Стражник лорда Райана опускает на землю мешок и лук, а затем выпрямляется во весь рост, затмевая моего отца, которого сложно назвать невысоким. Плечи стражника натягивают рубашку так, что ткань плотно облегает его бицепсы, которые по толщине не уступают моему бедру. Его брови нахмурены над темными глазами, которые сверкают даже с другого конца двора. Его челюсть квадратная и симметричная, но нос слегка смят в нескольких местах, как будто его не раз ломали. Его волосы длиной до плеч имеют насыщенный цвет и текстуру вороньего крыла. Он носит их распущенными, что совсем не соответствует моде, диктуемой феями.

От него захватывает дух. Он дикий. И абсолютно великолепный.

И все же, единственное, о чем я могу думать: Они прислали за мной зверя.

В брачном договоре лорд Райан назвал этого человека моим защитником, но стоит лишь взглянуть на этого громилу, и становится ясно: он ― мой надсмотрщик. Его задача состоит не в том, чтобы обеспечить мою безопасность во время пути, а в том, чтобы не дать мне сбежать.

Кровь стынет в жилах, когда он смотрит в нашу сторону и обращается к отцу:

― Лорд Чарлин Дэрроу?

Мой отец вздрагивает и выходит вперед, словно он ― школьник, а не привилегированный лорд-протектор Бремкоута. Они обмениваются словами, которых я не слышу, но у меня в ушах гудит столько внутренних вопросов, что я чувствую себя окруженной тучей мошек.

Рядом со мной Сури тянется рукой к горловине своего платья и одобрительно замечает:

― Он, определенно, огромный, не так ли?

Я фыркаю. Замужняя женщина не может говорить вслух, что кто-то, кроме ее мужа, вызывает у нее интерес.

― Я не знаю, ― отвечаю я категорично. ― В монастыре было не так уж много мужчин.

Я замечаю движение за окнами особняка — толпа служанок разглядывает охотника Райана изнутри дома.

― Его зовут Вульф Боуборн, ― заговорщически шепчет Сури. ― Один из посланников нашей семьи слышал о нем, когда мы жили в Баквене. Он служит семье Валверэй с тех пор, как осиротел. Уже в детстве он пробивал себе дорогу кулаками в уличных боях. Семья Валверэй узнала, что он поцелован богами, взяла его на службу в качестве охотника и дала новое имя.

Ребенок в уличных боях? Уверена, что это не законно, но я была бы наивна, если бы думала, что этого не могло быть.

Ветер меняется, заставляя мой халат распахнуться у бедер. Кожа покрывается мурашками, когда я возвращаю шёлк на место.

Голова Вульфа Боуборна внезапно поворачивается в мою сторону, и все слова, которые он собирался сказать моему отцу, смолкают. Он резко втягивает воздух, а затем его взгляд устремляется ко мне.

Он впервые смотрит мне прямо в глаза, и, поскольку мои ноги обнажены до бедер, я ожидаю, что он будет плотоядно разглядывать меня. Но он смотрит не так. Его глаза оценивают меня, словно я лошадь на аукционе, и он хочет понять, насколько проблемной я буду.

Думаю, я бы предпочла похоть, если уж на то пошло.

― Он поцелован богом? ― спрашиваю я, удивляясь.

Сури кивает.

― Обостренные чувства, говорят люди. Благодаря им он прославился в боях, а теперь ― как охотник. ― Ее взгляд опускается к моей родинке на груди, наполовину скрытой халатом. ― Семья Валверэй любит окружать себя поцелованными богами людьми.

Чувствуя себя неловко, я плотнее запахиваю халат, чтобы он полностью скрыл мою метку. Боги-феи могут спать, но нити их магии остаются в немногих из нас, кого называют поцелованными богами. Мы одарены талантами, выходящими за пределы человеческих возможностей. Никто не знает, кого боги благословят из своего вечного сна, хотя у магии есть небольшая склонность передаваться по наследству. Но не в моей ― ни один из моих родителей не был поцелован богом. Только когда ребенок рождается, с родимым пятном или нет, проявляется милость богов. И только много лет спустя магическая природа их способностей становится явной.

Сури снова смотрит на Вульфа, как на восхитительный десерт, и я почти ожидаю, что она оближет губы. С лицом ангела и телом зверя, кажется, что боги совершили преступление, подарив кому-то столь грубому такую красоту.

Несмотря на мою настороженность, любопытство берет верх. Моя рука тянется к выбившемуся из косы локону волос и накручивает его на мизинец. За последние двенадцать лет я почти не видела мужчин. Монастырем управляли пожилые женщины, давшие обет целомудрия, поэтому они редко даже говорили о мужчинах.

Неужели все мужчины такие… впечатляющие?

Я с трудом сглатываю.

Голова Вульфа снова резко поворачивается в мою сторону, и я замираю.

Он услышал это?

Он говорит несколько последних слов моему отцу, а затем шагает через двор в мою сторону. Я чувствую, как сжимаюсь, несмотря на то, что твердо намерена выстоять. Он движется с какой-то мощной грацией, хотя одно плечо держит скованно, словно старая травма не дает ему покоя. Его сапоги с хлюпаньем останавливаются в грязи в двух шагах от меня.

― Леди Сабина. ― Его голос низкий и хриплый. ― Лорд Райан послал меня сопроводить вас в Дюрен. Это легкое путешествие, но, учитывая характер поездки, я предполагаю, что у нас могут возникнуть проблемы. Повинуйтесь моим приказам, и я обеспечу вашу безопасность.

Характер поездки. Он имеет в виду тот факт, что я буду выставлена напоказ голая, как младенец, во имя какой-то спящей богини, которой до этого нет никакого дела.

Его глаза впиваются в меня, и я сжимаю челюсти в безуспешной попытке усмирить свой гнев. Повиноваться ему? Он совершенно чужой мне человек, и все же считает, что я должна подчиняться?

Над головой сгущаются облака, и тени поглощают нас.

Это не первый раз, когда от меня требуют повиновения. В монастыре меня учили послушанию с помощью тяжелого прута. Глаза опущены. Губы сомкнуты. Мысли о Бессмертной Айюре. Садистский голос Белой матроны все еще звенит в моей голове, как эти проклятые церковные колокола.

Задумавшись, я провожу средним пальцем по основанию ребер. Они все еще чувствительные, еще не до конца зажили.

С крыши спускается певчая птица и садится мне на плечо. Это поползень. Крошечная, как слива, с мягкими серыми крылышками и черной головкой.

Не падай духом, ― шепчет она мне.

Благодаря этой милой поддержке я вспоминаю, что нужно дышать.

Спасибо тебе, малышка, ― говорю я в ответ, зная, что птица слышит меня так же ясно, как и я ее послание в своем собственном сознании.

Присутствие птицы напоминает мне, что я больше не заперта среди жестокосердных женщин. И что в поездке у меня будет друг.

Мист будет со мной.

В конце двора один из конюхов выводит ее. По такому случаю она просто блестит. Она белоснежная, цвета свежевыпавшего снега, грива и хвост мягкие, как лебяжий пух.

Снова раздается звон церковных колоколов. Бонг.

Время пришло.

Пока конюх подводит Мист, я развязываю пояс халата и, заставляя себя дышать ровно, стягиваю ткань с плеч. Руки дрожат, и не только от холода. Сури берет у меня халат и перекидывает его через предплечье, отводя глаза в знак уважения.

После всех трудов по созданию бессмертной косы-венца прошлой ночью она расплетает ее и начинает расчесывать локоны. Она разделяет, встряхивает и расправляет каждый длинный локон, словно распутывает пряди тканного ковра. Затем она тщательно укладывает их, стараясь прикрыть мою обнаженную грудь и ложбинку между ног так, чтобы сохранить мое достоинство.

― Видишь? Я же говорила тебе, что коса создаст красивые густые волны. Практически, как будто ты все еще одета! ― говорит она с вынужденным оптимизмом.

Точно. Хорошая попытка.

Подняв подбородок, я устремляю гневный взгляд на Вульфа Боуборна, человека, который ожидает, что я буду подчиняться ему в течение нашего путешествия.

― Не смей смотреть на меня.

Вульф так занят разглядыванием сидящего на моем плече поползня, что я не уверена, что он меня услышал. Но потом поползень улетает, и его взгляд встречается с моим, прямой и пронзительный.

Он прочищает горло, хрипло соглашаясь.

― Я не буду смотреть, леди Сабина.

Глава 2

Вульф

Но я смотрю.

Конечно, я смотрю. Даже слепой смотрел бы на Сабину Дэрроу долго и восхищенно, а я позволяю себе лишь один мимолетный взгляд. И это исключительно ради ее блага, а не ради моего. Если я хочу обеспечить ее безопасность, я должен знать эту девушку до мозга костей ― на что она способна, есть ли у нее травмы, которые я должен учесть, как мужчины на дороге могут отреагировать на ее обнаженное тело, прежде чем мой кулак выбьет из них желание глазеть.