Ивар Рави – Ваалан (страница 3)

Возврат в мое родное тело произошел тогда, когда я уже перестал надеяться, когда считал, что придется прожить девушкой оставшуюся жизнь. Интересно, а получила ли хозяйка назад свое тело? И что это за мистика такая: в прошлый раз лег спать парнем, проснулся девушкой. В этот раз потерял сознание в море девушкой, а пришел в себя парнем! И какой очередной сюрприз выкинет судьба? Превратит в животное, умеющее складывать сальдо и подбивать баланс?

Вряд ли дело в колонне в Петре, здесь что-то более серьезное, ведь я не в мире фэнтези нахожусь, чтобы скакать из одного тела в другое.

Настроение портится, когда вспоминаю: Бадр погиб. Это был достойный человек, оставшийся верным Зеноби до конца. Вот бы Бадр испытал шок, увидев меня сейчас! Ни тебе объятий, ни поцелуев, ни чего иного. Но, с другой стороны, мы могли быть классными друзьями… Его смерть меня очень печалила, но осознать ее до конца мешала радость от возвращения в свое тело.

Айман натягивает на меня одеяло, портя этим мое благостное настроение. Он зачерпывает ложкой из чашки и подносит к моим губам, стараясь не пролить.

Первый глоток — и пища, похожая на жидкий суп, проходит по пищеводу, вызывая ужасное чувство голода. Я вытягиваю губы навстречу ложке. Стараясь быстрее принять пищу.

Чашка опустела слишком быстро, а голод только усилился.

— Еще хочу! Очень! — прошу я парня.

Он смотрит на меня с сомнением и, осторожно положив на матрас, уходит, унося посуду. Чувствую, как сжимается желудок, недовольный таким издевательством. Он рычит, как разбуженный дикий зверь, испуская характерные звуки.

Айман появляется снова. На этот раз вижу рыбу, политую соусом.

«Хорошо бы еще красного вина, самое то к рыбе», — внезапно появившаяся мысль пугает яркостью визуальной картинки. Бокалы на длинных тонких ножках, мужчина и женщина пригубливают красное вино, она смеется, запрокинув голову назад, а на тарелках недоеденная форель.

Видение исчезает также быстро, как и пришло. Что это было, кто это был? И кто из них был я? Парень или девушка? Почему оба образа мне показались родными?

Надо срочно домой, теперь я смело могу обратиться в посольство и потом — к хорошему мозгоправу. Может, эта девушка Зеноби — просто плод моего больного воображения? Но тогда как я очутился в Сомали? И почему я помню все, что связано с Зеноби, начиная пробуждением в номере и заканчивая падением в океан?

Парень тем временем пихает кусочек вареной рыбы мне в рот. Безумно вкусно. Еще, еще! Сейчас я готов сожрать всю рыбу, что плавает в океане! Глотаю, давясь от поспешности.

Он что-то укоризненно мне выговаривает, просит не торопиться.

Рыба исчезла мгновенно. Чувствую, как накатывает сонливость, удовлетворенно рыгаю. Заметив укоряющий взгляд, думаю: «Да пошел к черту! Мы не на светском рауте, и я тебе не девица на выданье».

Засыпаю под взглядом парня, который, как я узнал позже, остался без обеда от слова совсем.

Когда я проснулся, за окном было темно, сильно хотелось в туалет. Попробовал встать и еле оторвал голову от подушки. Руки практически не слушаются, свисают вдоль тела, как перебитые крылья чаек.

Не иначе как слышав возню, в комнату заглянула пожилая женщина, вся закутанная в черное, словно ниндзя. Сказала что-то на неизвестном языке и исчезла.

Через несколько минут появился Айман, оглядел меня. То тому, как я ерзал, все понял и вскоре вернулся с небольшим тазиком. Затем снова вышел, принеся кувшин в одной руке, полотенце, переброшенное через плечо, и мыло в другой.

Минут пять он пристраивал тазик подо мной. Было неудобно, потому что край врезался в копчик, но и дальше терпеть я уже не мог… Можно, я опущу момент, как парень потом мыл и вытирал меня, словно новорожденного ребенка? Помню лишь, что мне было невероятно стыдно, щеки горели и в горле пересохло.

Закончив с моим туалетом, Айман спросил, сопровождая слова жестами:

— Ты голодный? Кушать хочешь?

Есть я хотел и усиленно закивал. Желудок выворачивался наизнанку, требуя подкормки.

Теперь парень отсутствовал дольше, у меня даже возникла мысль, что он меня не понял. Лепешки, принесенные им, были очень вкусны. Он отрывал кусочек, макал их в пиалку с белым соусом, похожим на сметаны с чесноком. Откуда-то из глубин мозга всплыла информация, что лучше утоляется голод при медленном темпе приема пищи, и я старался есть, тщательно разжевывая каждый кусочек.

Прикончив третью лепешку, я остановился, поглядывая на последнюю:

— Чай, кофе?

Парень понял и, просияв, что четвертая лепешка осталась ему, спешно проглотил ее и свалил в соседнюю комнату, откуда, побренчав посудой, вернулся уже с чашкой чая.

Обжигающе горячий напиток, попав в пищевод, давал ощущение силы, что растекалась по жилам. Я не без труда, но поднял руки, поочередно подтянул и снова расправил ноги.

После отдыха надо попробовать встать, надоело валяться, как полудохлый тюлень, но с полным желудком я растекся по кровати, уходя от реальности.

Утром я почувствовал себя значительно лучше, смог присесть, а потом и встать без посторонней помощи. Штормило, в глазах плясали круги, но пару шагов сделал, держась за стенку. За этим занятием меня застал Айман, одобрительно сказал что-то и помог прилечь. Он принес мне завтрак, который я мигом уничтожил, жалея, что так мало. Понимая, что его английский совсем плох, сам удивляясь желанию учить новый язык, стал спрашивать названия предметов на сомалийском.

Показывая на предмет, парень называл слово, я старательно повторял. К обеду снова сделал несколько шагов по комнате уже немного увереннее и стал обладателем тридцати сомалийских слов.

К вечеру я уже мог связать пару фраз. Айман радовался как ребенок. Он несколько раз подходил к нижнему ящику своего облезлого шкафчика, выдвигал ящик и снова задвигал его, так и не решившись на действия. Мне было любопытно, что он там прячет, но торопить события не стал.

На обед был сильно проперченный рыбный суп, от которого нёбо пылало и просило воду.

После ухода Аймана я на четвереньках подполз к шкафчику и выдвинул ящик. Сверху лежала мужская рубаха, подняв которую, я увидел кружевное женское белье, мятое, с зеленоватыми разводами. Конечно, я узнал белье Зеноби, сам ведь его надевал. Вот что, значит, мучило парня! У него просто когнитивный диссонанс, выловить в море мужчину в женском белье. Улыбнулся, представив себе ошарашенное лицо рыбака.

Айман зашел, когда я уже лежал на своем матрасе, ковыряясь в мозгах, пытаясь найти зацепку, как максимально быстро попасть домой. Как минимум мне следовало попасть в столицу Сомали при наличии двух условий: что там нет военных действий и там есть российское посольство. Оба вопроса озвучил вошедшему, подвергнув его небольшому шоку. Из его невразумительных ответов понял, что меня в этом доме рассматривали как подарок неба. Они что, реально рассчитывали, что останусь здесь жить и ловить рыбу до второго пришествия Христа? Жалко было его разочаровывать, но лучше сразу все поставить по своим местам.

— Айман, у меня есть мать, есть страна, друзья, обязанности и я должен вернуться к ним поскорее. И для этого мне надо попасть в российское посольство в Могадишо, если оно не эвакуировано. Сможешь узнать?

Айман кивнул, но сказал, что это займет время.

Парню не терпелось научить меня языку, и он горел желанием продолжить обучение. Мы еще пару часов учили слова, связывая их в простые фразы: мои успехи ошеломили моего учителя. Я еще в теле девушки заметил пару особенностей, тогда сильно меня удививших: ускоренная реакция и отличная память позволили мне в сжатые сроки существенно улучшить знание английского и даже арабского. Если усвоение материала пойдет такими же темпами, то общаться на простые темы я смогу через несколько дней.

Прерываясь только на ужин, я повторял за ним приветствие, общепринятые фразы, названия предметов и местоимения. Выпив чая, после ужина я снова захотел в туалет, но только по-маленькому. Мои попытки выйти во двор мой опекун пресек и притащил деревянное ведро с веревкой вместо ручки. Мне удалось убедить его выйти.

Еще утром Айман дал мне цветастую рубаху-халат, которая одевалась через голову и доходила почти до лодыжек. Хорошо, что парень был ненамного ниже меня. Его отец, дважды заходивший ко мне, радостный, что я смог пару минут поддержать с ним разговор, был значительно ниже.

Следующим утром я себя почувствовал вполне здоровым, поднялся на ноги без усилий, прошелся по комнатушке. Однозначно я поправлялся, дождавшись Аймана и продемонстрировав ему хорошую физическую форму, вышел вместе с ним во двор. Одноэтажные домики мало отличались друг от друга, а мощеная булыжником улица была узкой, две машины не разъедутся. На меня с любопытством смотрели десятки соседей, детишки гоняли мяч прямо по булыжникам. Даже оглянулась пара проходивших мимо девушек, покрытых платками, в длинных платьях.

Несколько тощих кошек копошились в куче мусора в конце улицы, выходившей к пирсу, видному с места, где мы стояли. Сопровождаемый Айманом, я прошел три дома и вышел на площадку перед самодельным деревянным пирсом длиной около ста метров. Без всякой упорядоченности у пирса стояли рыбацкие лодки и катера, начиная с небольшой шлюпки и заканчивая среднего размера одномачтовой шхуной. Здесь стоял запах гниющей рыбы, чайки, пронзительно крича, летали над морем.