Ивар Рави – Прометей: каменный век (страница 9)

В самой капсуле ещё оставался запас сублимированной пищи. Также можно было разобрать внутренние компоненты капсулы, жаль, что кресло не вытащить. А разобрать и собрать его моими силами и умением вряд ли получится. Изнутри кабина была обита очень плотной крепкой тканью, вместе с амортизаторными подушками, она мне очень пригодится в дальнейшем.

Теперь стоило подумать о том, как жить дальше – мясо у меня под боком гуляет, только стреляй. Но без умения его хранить это просто бессмысленное убийство. Океан также под носом, надо только научиться ловить рыбу. Несколько мелких рыбешек, не успевших уйти с отливом, лежало на песке. А что если выкопать в песке яму, чтобы в ней осталась рыба, во время отлива? Эта мысль показалась мне здравой. Завтра, когда будет отлив, попробую.

Часа два я провозился в капсуле, отдирая при помощи мачете обивку и подушки. Работа шла медленно, ткань была такой прочной, что все время приходилось использовать мачете. Упаковки с продуктами питания мешали принять устойчивое положение, поэтому мне приходилось корячиться на креслах. Я сумел освободить больше трети материала и немного подушек, которых могло хватить на один матрас.

Вода еще не отступила от капсулы, поэтому мочить будущий матрас я не стал. Вернусь за ним ночью. По пояс в воде я попер на берег. Костер уже погас, но угли были еще горячие, и я раздул их. Взяв мачете в руки, я подошел к кустарнику. Это была настоящая «путанка» наподобие той, которую пускают по периметру в тюремных лагерях или режимных объектах. Вначале я думал, что имея мачете, быстро справлюсь, но реальность оказалась куда хуже. Ветки амортизировали, цеплялись за одежду, несколько раз я оцарапал руку до крови. Результат был малоутешительным, три куста никак нельзя было назвать победой.

Вначале я хотел бросить их в огонь, но растения были сырые и, глядя на мощные шипы с загнутыми краями, я придумал кое что получше. Если огородить пространство вокруг палатки такой защитой, то можно не беспокоиться о непрошеных гостях. Еще два часа я, исходя потом, махал мачете. Было срублено около десятка кустов, после чего в чаще появилась тропа шириной в метра полтора и глубиной около пяти.

Начинало вечереть, снова разогрел себе кашу с тушенкой и поужинал. Очень хотелось чая или кофе, но с их отсутствием придется мириться, если случайно не найду чего-то подходящего среди местной флоры.

Разомлев после еды, я попытался определить, где я могу находиться территориально. На ум приходило несколько вариантов. Я точно промахнулся мимо Франции. С учетом траектории движения станции, попасть в Атлантический океан я тоже не мог. То, что это было Средиземное море, практически не было сомнений. Только, вот, в какой стороне меня прибило? В какую сторону были волны и ветер? Определить стороны света – пара пустяков. Если ты знаешь где находишься, то и карту мира несложно представить.

Часы у меня работали, они были настроены по московскому времени, и завтра в полдень я постараюсь определить примерную долготу. А сегодня ночью я смогу узнать широту, если не будет туч. Еще в шестом классе, читая «Таинственный остров» Жюля Верна, я повторил действия инженера из той книги, когда он, попав на остров, подручными средствами определил его координаты. Широта в Северном полушарии определяется очень просто: высота Полярной Звезды над горизонтом в градусах, примерно соответствует широте местности в месте наблюдения. Сомнений, что я нахожусь в северных широтах не было никаких. Никакими тропиками и субтропиками не пахло ни по виду растительности, ни по температуре воздуха.

Пришла ночь, и вскоре я без труда отыскал искомую звезду. Мысленно нарисовав острый угол, я провел воображаемую линию на Полярную Звезду. Получалось примерно нижняя треть, возможно чуть выше. Хорошо, примем для сведения, что ориентировочная широта местности от 35 до 38 градусов северной широты. Если ориентироваться по Средиземному морю, это широта части Италии, Испании, островов в эгейском море, Кипра, Турции.

Проведя два года в Центре подготовки космонавтом и два месяца на орбите, где на дисплее двадцать четыре часа в сутки отражается карта планеты и систематически на нее ставятся индикаторы траектории станции, трудно было не запомнить карту по координатам.

Начался отлив, вода уходила, обнажая дно, а вслед отступающей воде убегали маленькие крабы. Изрядно помучавшись, я поймал около десятка, набирая их в свою «кастрюльку». Чтобы крабы не передохли раньше времени, я набрал немного воды и поставил «кастрюльку» рядом с потухшим костром.

Необходимо было придумать, как добывать огонь. Зажигалки у меня не было, а запас охотничьих спичек был ограничен. Добывать огонь трением – заведомо гиблая затея. Наши предки к этому умению пришли за тысячи лет, подбирая разные виды древесины. Завтра надо поискать на каменных осыпях, что ограждают мою бухту разные камни, может, найду сочетание, дающее искру. Вот если бы у меня была пара лишних часов, то как герой Жюля Верна я сделал бы увеличительное стекло, слепив стекла глиной и залив их водой.

Стоп, какой я идиот в самом деле! У меня есть капсула, которая, по сути, является космическим кораблём. И там есть встроенные камеры, а камера всегда имеет линзу! Если бы не глубокая ночь, то прямо сейчас я полез бы в капсулу искать и разбирать камеру.

На ночь я устроился в палатке на подушках, выдранных из капсулы. Это было блаженство – вытянуть ноги и спать, не боясь, что провалишься межу креслами.

Позавтракав спецпайком космонавтов я сбегал к капсуле. Снаружи ничего не нашел, даже обойдя её три разу. Внутри, рядом с дисплеем для вывода данных телеметрии и других показателей, прямо у стены была небольшая трубка с мягким наглазником. Видимость была плохая, но часть моря было видно. Высокие температуры при прохождении атмосферы, наложили копоть или просто испортили линзу. В сердцах я схватился за трубку и дернул. Под обшивкой, которую я еще не успел снять, явно прослеживалось движение.

Что это? Подогреваемый любопытством, я освободил часть обшивки. Сегодня работа давалась легче, чем вчера. Трубка, согнувшись под углом девяносто градусов, шла в самый верх капсулы. Принцип перископа! Мысль не успела еще до конца сформироваться, как я уже начал расшатывать трубу. Алюминиевая труба подалась и через пять минут я смог ее разворотить, перекрутив в месте ее входа в купол капсулы. С куском трубы диаметром около пяти сантиметров я помчался на берег.

При помощи инструментов, сорвав кожу с большого пальца левой руки, я развернул алюминиевую оболочку. Все мои старания были вознаграждены. Примерно в середине трубы, установленное в специальный паз, блеснуло небольшое двояковыпуклое стекло. Линза! Теперь я был готов покорять этот новый старый мир!

На моих часах было около двенадцати, и я чуть не пропустил время полудня, когда мне нужно было определять долготу. Я воткнул в песок сухой прутик, второй же воткнул к концу отбрасываемой тени. Через полчаса тень заметно укоротилась, и я переставил вторую палочку. Так пришлось переставлять прутики три раза, пока тень не стала снова удлиняться.

Значит, полдень здесь приходился на тринадцать часов по московскому времени. Разница в час. Москва лежит на тридцать седьмой восточной долготе. Разница в часовой пояс это пятнадцать градусов. Суммируем. Получается, что я нахожусь примерно между 35 и 38 градусами северной широты и примерно между 26 и 28 градусами восточной долготы. На ум сразу пришли Кипр, Родос и более вероятное – юго-восточное побережье бывшей Турции. Единственное, что смущало – это цвет и прозрачность воды, дно было видно в мельчайших деталях.

Глава 6. Первая рыбалка и проблема соли

Определив примерные координаты, я перевел стрелки на два часа назад, чтобы световой день соответствовал цифровой разбивке на часах. Начинался прилив, и надо было спешить. Ускоренными темпами я рыл продолговатую яму в песке, возводя бруствер со стороны наступающей воды. Вода, конечно, его размоет, но оставалась надежда, что не до конца. Когда вода подобралась к моим ногам, у меня уже была готова неплохая яма в песке для зазевавшихся во время отлива рыб. Около тридцати сантиметров в глубину, метр в ширину и больше двух метров в длину. Теперь только оставалось ждать отлива и подобрать улов, если он будет.

Желание отведать свежего мяса я переборол, отложив охоту на потом. Жалко было убивать огромное животное, чтобы съесть пару кусочков мяса. В любом случае мне надо было решать проблему добычи соли. Она была нужна для того, чтобы солить пищу, для засолки рыбы и повышения срока сохранности мяса. Соли в морской воде всегда предостаточно, а самый лёгкий способ ее получения в моей ситуации – это выпаривание. Процесс, конечно, трудоемкий, он требует постоянного огня, но ждать пока образуются солончаки, я не мог в силу ограниченности срока жизни человека.

Опять по каменной насыпи я сходил в рощу, чтобы срубить стойки-рогатины для своего «котелка». Перекладину можно было выбрать среди инструментов. Я нашел молодую поросль и срубил две ветви. Обрубив место разветвления, я получил рогатульки.

Конечно, сразу мне в голову пришла идея с луком. Но даже когда читал книги про попаданцев, которые на коленке мастерили лук и стреляли насмерть за сто метров, то в душе смеялся. Можно, правда, смастерить пародию на лук, даже добиться бреющего полета метров на семьдесят. Но, где взять наконечники, как сделать правильно оперение и как добиться убойности от лука? Жаль, что рядом сейчас нет этих горе-писателей, посмотрел бы я на творение их рук.