Ивар Лёкке – Со льдом (страница 2)
– Гляньте на досуге. Очень познавательно и интересно. Песнопения, правда, жутковатые, зато с большим смыслом. Олле запоминает их на удивление легко. Он очень этим увлекся. Сейчас, например, пытается умилостивить духов холода, чтобы зима была не такая…
Соседка замолчала, когда Мортен поднялся с места. Пожилой женщине явно хотелось поговорить, но Соренсен не был настроен на философские беседы о погоде и влиянии социальных сетей на подрастающее поколение. Затылок ныл, спина затекла от того, что он задремал в неудобной позе. Желудок предательски сжимался всякий раз, когда паром подбрасывало на сильной волне. В ушах затухающим эхом стоял крик Рони.
«Папа!»
– Извините, – пробормотал он, протискиваясь мимо Олле и его матери в проход. Женщина торопливо отодвинулась.
– Да-да, конечно. Надеюсь, мы не слишком вам досаждали.
– Все в порядке.
В уборной Мортен долго умывался холодной водой, надеясь взбодриться. Помогло не особо. Вид у него был как после попойки – мешки под глазами, помятое лицо, двухдневная светлая щетина, на голове воронье гнездо, взгляд усталый и потухший. Правду говорят, в двадцать лет можно гулять до утра и на следующий день выглядеть бодрым и свежим. Тогда как в сорок достаточно одного раннего вылета, чтобы стать похожим на несвежий труп.
Возвращаться к разговорчивой семейке не хотелось. Мортен поднялся на открытую площадку, расположенную над автомобильной палубой. И почти сразу пожалел о своем решении.
О чем бы ни просили блогер Свенн и его ярый последователь Олле, духи явно не слышали их молитв. Стоило лишь немного приоткрыть дверь, как на Мортена обрушились все прелести северной погоды. Ветер, ворвавшийся в коридор, отделявший закрытую палубу от открытой, швырнул в лицо пригоршню колючих брызг. Стало холодно, мокро и громко – море ревело, словно раненый зверь, которому паром методично вспарывал носом мягкое брюхо.
Соренсен поежился, поднимая выше ворот плаща. Но отступать, прячась в заманчивой теплоте пассажирского салона, не стал, упрямо шагнув навстречу стихии. Надо же было, в конце концов, знакомиться с новым местом работы. Если не сейчас, то когда?
Скардвика, рыбацкого городка на пять с небольшим тысяч жителей, расположенного недалеко от границы полярного круга, видно не было. Туман и скалы извилистого фьорда надежно прятали его от глаз чужака с юга. Мортен мог различить лишь одинокие домики предместий, словно птичьи гнезда, ютившиеся на покрытых редким лесом холмах. Чуть выше черноту склонов рассекали белые полосы снега. В Осло зима лишь намекала о скором приходе холодными ночами и инеем на газонах. Здесь же она разошлась вовсю, снегом и ледяным дождем стирая из мира последние краски.
Словно подслушав его мысли, ветер усилился. Мортен поморщился, тыльной стороной ладони стирая с лица текущие за ворот капли.
– Возвращайтесь в салон, – сквозь рев двигателей и плеск волн донесся до него чей-то голос. – Минут через десять, считая швартовку, будем на месте.
Мортен обернулся. Позади стоял бородатый мужчина в дождевике с форменными нашивками судоходной компании.
– Погода дрянь.
Мортен пожал плечами. И почему каждый – буквально каждый на этом пароме – норовил завязать с ним разговор? На нем что, где-то написано, что ему не хватает общения?
Работник парома по-своему расценил его жест, окинув Соренсена насмешливым взглядом от поднятого воротника пальто до мысков ботинок.
– Шли бы вы в тепло, детектив. В таком виде торчать на холоде… Здесь вам не Осло.
На скептически выгнутую бровь Мортена мужчина ответил коротким смешком.
– Ну а чему вы удивляетесь? Скардвик – город маленький. Про то, что к нам выписали столичного детектива, все уже в давно курсе. А кто им может быть, кроме вас? Индус, что ли?
Вообще-то человек в туго замотанной чалме был сикхом, но Мортен не стал поправлять, справедливо опасаясь, что этим только напросится на продолжение разговора. Увы, работник парома никак не желал оставить Соренсена в покое.
– А что, думаете, действительно у нас маньяк завелся? Раз столичное начальство нашим на подмогу аж целого специалиста прислало? Вот уж…
– Харри! – зычно гаркнул из рубки капитан, спасая Мортена от необходимости грубо отшивать надоедливого собеседника. – Кончай болтать и давай за работу. Скардвик! Скардвик!
Скардвик.
Невысокий указатель, ряд одинаковых доков, протянувшихся вдоль линии берега, одинокая скамейка и вереница машин, ожидавших в очереди на паром. Скучно, серо, уныло – таково было первое впечатление Мортена от города, куда зашвырнула его подпись начальника Агнара на приказе о переводе.
Здесь выходили немногие. Олле с матерью и сикх направлялись дальше на восток – вероятно, в более крупный Нордфолль. На берег сошли лишь несколько сезонных работников, одетых в униформу рыболовной компании «НордХав Аква» и высокие ботинки, гораздо лучше соответствующие местной погоде, чем обувь Мортена, с десяток местных и, к некоторому удивлению Соренсена, группа китайцев во главе с женщиной-гидом. Последние остановились на причале, глазея по сторонам с таким детским восторгом, будто доки, рыболовецкие суда и темные холмы, покрытые снегом, были восьмым чудом света, а не обычным пейзажем любого прибрежного города Норвегии. В руках одного из них Мортен заметил брошюру спа-отеля с поэтичным названием «Аврора», над которым – явно не без помощи фотошопа – переливалось выкрученными с помощью фильтра красками северное сияние.
Соренсен понимающе усмехнулся. Он слышал, что в Китае ребенок, зачатый под северным сиянием, считается благословленным богами. Потому каждый сезон самолеты исправно летали туда-сюда через континент, обеспечивая заполняемость круизным лайнерам, экскурсионным автобусам и отелям по всему скандинавскому северу.
Скардвик, конечно, казался Мортену крайне странным выбором. Но кто он такой, чтобы указывать людям, где лучше делать детей?
За размышлениями о культурных особенностях разных стран он не заметил, как на дороге появились, так сказать, готовые изделия, произведенные и выращенные под скудным северным солнцем. Компания из трех парней и двух девчонок на велосипедах лихо скатилась с холма и на полной скорости закружилась вокруг оторопевших китайцев. Судя по грубоватым шуточкам и недвусмысленным жестам, о традиции они знали. И то ли делились опытом, то ли просто насмехались над прижавшимися друг к другу ничего не понимавшими парочками. Покрасневшая переводчица замахала руками, но прежде чем Мортен или заметивший сцену матрос успели броситься ей на помощь, подростки с гиканьем и гоготом унеслись прочь, оглашая окрестности бренчанием велосипедных звонков.
– Уроды малолетние, – зло бросил им вслед работник парома, от души пожелав всем пятерым вернуться туда, куда они отправляли китайцев. И добавил, повернувшись к Соренсену: – Передайте Майе, что девчонка Фриды опять взялась за старое. Убийства убийствами, но с этими идиотами тоже надо что-то делать, пока совсем от рук не отбились. Хотя… – Он задумчиво почесал бороду. – Если маньяк сперва кого-нибудь из них пришьет, все в Скардвике только вздохнут спокойнее.
Мортен оставил предложение без ответа.
Не прошло и десяти минут, как на пристани все затихло. Паром с новыми пассажирами отправился дальше. Рабочие погрузились в автобус, за китайцами и переводчицей приехал автомобиль с логотипом отеля. Местных разобрали родственники. Мортен остался один, если не считать вездесущих чаек, рассевшихся на пустой сушильне для рыбы.
Полицейской машины нигде не было.
Почему-то Мортен ждал, что его встретят. Капитан Агнар знал номер авиарейса и должен был сообщить местным время его прибытия в Нарвик. Но в аэропорту никто так и не появился. Мортен еле успел на единственный паром, откуда отправил сообщение бывшему начальнику. И вот он, результат.
Снова ничего.
Карта показывала, что полицейский участок располагался приблизительно в двух километрах от пристани вверх по холму. Соренсен открыл приложение такси, но поблизости, как назло, не оказалось ни одной свободной машины. А автобусная остановка обрадовала отсутствием расписания, что означало, что прождать можно как пять минут, так и до следующего утра.
«Надо было ехать с китайцами», – тоскливо подумал Мортен, вспомнив, что отель в Скардвике всего один.
Бросил взгляд на хмурое небо, где за пеленой низких облаков просвечивало что-то зеленоватое, – и все-таки передумал.
«Нет уж, спасибо».
Так что оставалось лишь подхватить чемодан и угрюмо зашагать вверх по склону.
К участку он добрался уже в темноте, которая здесь, за полярным кругом, наступала непривычно быстро. Двухэтажное здание, больше напоминающее составленные в два ряда жилые контейнеры с оштукатуренным фасадом, глаз не радовало. На парковке перед входом стояла полицейская машина. Раздраженно поморщившись, Мортен коснулся ладонью мокрого капота – и скривился еще сильнее. Холодный. Значит, никакой срочный вызов не мешал местным забрать его сорок минут назад из порта. Но нет.
«Интересно, дело в том, что никто из Центрального управления не уведомил отделение в Скардвике о его прибытии, или это целенаправленное желание указать чужаку его место?»
И то и другое было одинаково паршиво.
Стряхнув ледяную крошку с головы, плеч и чемодана, Мортен поднялся в приемную. Сотрудница за стойкой регистрации даже не обратила на него внимания, на повышенных тонах споря с посетительницей, пытавшейся подать жалобу на шумного соседа. Обе при этом кричали так, что у Соренсена возникли обоснованные сомнения в том, кто и на кого должен жаловаться. Он прошел мимо женщин к проходу, отмеченному табличкой «Только для персонала». И уже собирался постучаться в ближайший кабинет, когда в коридоре появился еще один сотрудник.