Иванов Дмитрий – Ну, здравствуй, перестройка! (страница 8)

– Ок! Сколько раз у нас было? – спросил я, не желая дальше разбираться в этих интригах, и немного морально травмированный тем, что не вызвал интереса у девушки.

– Один раз, сколько ещё? – уставилась на меня Катя.

– Ну уж нет, – возмутился я. – Минимум два раза, и подряд!

– Не смеши! Тоже мне герой-любовник, – Катя впервые посмотрела на меня с женским интересом, уделяя особое внимание снятым джинсам. – Хотя,… а попробуй ещё!

Я оказался прав, и мне не помешала дурная Лукарь, стучащая в дверь и спрашивающая, чего мы так долго.

Пока я занимался залечиванием физических и моральных травм, обстановка в квартире изменилась. Малышев и три девочки-студентки уже стояли одетые в дверях, причем, Ирина висела на Петьке, прижимаясь, как оказалось, соблазнительной грудью к его руке.

– Автобусы скоро ходить перестанут, – пояснили девочки, а Петя нас проводит.

В квартире остались только пьяная Ленка и Колесников, танцующие под песню Африка Симона «Todo Pasara Maria».

Бейбут со своей круглолицей подружкой отсутствовал, как не было и Аркаши с этой самой Марией. Обе спальни были закрыты. Впрочем, последняя пара появилась через пять минут, причем Аркаша на меня старался не смотреть, а Машка, так наоборот, вела себя как ни в чём не бывало.

– А давайте на следующие выходные на столбы пойдём? – вдруг предложила моя несостоявшаяся любовница.

– Столбы! – отчего-то пьяно заволновалась Лукарь, убирая руки Колесникова у себя с талии. Этот придурок даже ей на попку боялся положить их!

– Хочу столбы!А давайте сейчас! – почти трезвым голосом сказала Ленка.

– Пьяными не поведу вас, – отрезала Маша.

– Темно уже, – добавил Колесников.

– Ты на день рожденья пришла? Изволь бухать как все! – сделал вид, что обиделся я.

– Тольчик, с днё-ё-ём рожденья! А что у меня есть? А у меня есть…– Ленка пошла к своей сумочке и достала ракетницу, а следом ещё одну и ещё одну!

Столбы были на время забыты, да и вообще, мне туда не хотелось, по скалам лазить я не умел.

Идём на улицу, благо уже темно. То же самое место, где делала попытки полетать Ира, и Ленка профессионально, видно, что не в первый раз, выстрелила в воздух три раза.

– Белая! Приготовится к старту! Жёлтая! Препятствие! Красная! Стоп! – восторженно орала она.

«Хорошо хоть место безлюдное», – подумал я и накаркал.

На нас из темноты вышла группа ребят. Четыре крепких парня и две разбитные бабенки, всем лет по двадцать пять и, по виду, они нетрезвые.

– Эй! Пацан, дай-ка нам стрельнуть, – сказал почему-то именно мне один из подошедших.

– На хрен пошли, убогие, – ловко закрутила конфликт Ленка, пока я думал, как же разойтись без ссоры.

А вариант был. Малышев забыл свою фляжку на квартире, и я наполнил её коньяком. Щас бы сказать, что днюха у меня, потом выпить по глотку с ними, и, глядишь, подружимся. Но Лукарь на корню этот вариант срезала. При своих дамах они такое не стерпят, а если учесть что их четверо, а нас трое парней, плюс Бейбут, не шибко атлетичный в темноте, скажем даже так – мелкий он, а Аркаша… его вообще нет, скорее всего, он обжимается с Машей в темноте.

Короче, подошедший парень не стал меня бить, а схватил за шею двумя руками! Бить в пах – не вариант, ведь тот в длинной куртке. Бью, закручивая корпус влево, правой рукой по сгибу его левой, сбивая руку с моей шеи, и на развороте, раскручивая корпус назад, локтём левой в челюсть! Парнишка падает, а рядом с ним падает и второй – Бейбут только с виду маленький, а бьёт уже как конь.

– Что тут за нах?

В темноте показывается фигура Аркаши.

Вот у того с ростом всё нормально, и в темноте он выглядит серьёзным бойцом.

– Ребята, всё хорошо! Мы уходим! – сориентировалась одна из девушек соперников, утаскивая спутников обратно в темноту, уговаривая на ходу: – Эти двое, резкие какие, а там ещё и горилла с ними, оказывается, метра два ростом!

– Метр восемьдесят восемь! – почему-то обиделся Аркадий.

Короче, все лавры достались хитрому фарцовщику, который и драться-то не умеет. Вы думаете, мы домой пошли потом? Да фиг там. Пришлось жечь костёр на высоком обрыве, потом подхалимский Аркаша принёс колбасы из квартиры, и мы её жарили на прутиках. Большую часть колбаски сожрала бродячая собака, привлеченная запахом. Я лично один раз откусить успел, пока у меня изо рта не вытащили кусок. Кто вытащил и так ясно.

То, что день рожденья удался, я понял утром, когда проснулся в кровати с раздетой Катей, вроде что-то там у нас было, но я закрепил всё же утром нашу связь. Бейбут спал с продавщицей Таней, Аркадий, разогнавший хулиганов, – с продавщицей Машей, а Колесников спал на полу, около дивана, с одетой Ленкой, но он страдать привычный.

Иду на конечную остановку Академгородка и мне удаётся купить тортик в тамошнем продуктовом. Потом бужу всех, и ребята собираются в общагу на занятия. Квартиру сдавать мне, ведь на занятия не надо, физ-ра там с утра, а я освобождён вместе с Бейбутом. Но Бейбут будет провожать свою Таню, да я и не настаиваю. Вылизываю квартиру так, что пришедший принимать на час раньше назначенного времени хозяин удивлён.

– Не получилось, что ли, собраться? – спросил парень лет тридцати.

– Получилось, просто прибрался уже, – говорю я и добавляю: – Только я такси жду и раньше не уйду.

С такси облом, заказанное заранее оно не пришло, такое случалось, думаю нередко, кроме двойного счётчика у меня никаких вариантов воздействовать на таксиста нет.

– Довезти? – предлагает хозяин квартиры, только что сдавший её мрачному типу лет сорока.

– Я заплачу, – радуюсь я.

– Та не надо! – барственно отказывается парень. – Редко кто за собой всё в квартире в порядок приводит.

У чувака «нива», так что всё погружаем без проблем. Проблемы начались, когда я приехал в общагу.

– Толя, к директору зайди, – говорит вахтёр.

Тем не менее, я сначала заношу вещи в комнату и вижу спящего соседа. Жаль будить его – всю ночь стахановец работал, поэтому к директору иду в полном неведеньи о причине вызова.

– Залёт у нас, товарищ комсорг, – проинформировал меня Николай Сергеевич. – Пьяная драка в ресторане «Яхонт».

– Комсомольское собрание с целью исключить Вагенова из комсомольской организации, а со школой сами решайте, тут вы директор, – сразу предложил я, выслушав подробности.

Наш третьекурсник вчера отличился. Гуляя в ресторане, разбил зеркало, побил посуду в результате безобразной драки. Ещё и в милиции вел себя вызывающе. Сейчас в вытрезвителе находится, а Киму вот позвонили. Впрочем, на этого парня мне плевать, накосячил, пусть отвечает.

– Не всё так просто, – вздохнул директор, и подвинул ко мне какую-то папочку. – На, посмотри это, между нами, конечно.

Вчитываюсь и офигеваю. Этот самый Вагенов Николай – герой-афганец. Призван в восемьдесят первом году, в восемьдесят втором служил в 201-й МСД, демобилизован по ранению. Государственные награды: Орден Красной звезды – наш, «Звезды» – афганский, ещё афганская медаль и наш знак «воину-интернационалисту». В том же восемьдесят втором поступил в нашу школу, так как в армию ушёл после восьмилетки и двух лет работы в колхозе.

– Даже не знал, что у нас такие есть, – не подумав сказанул я, и тут же поплатился.

– Зато про племянницу генсека в курсе был, – попенял мне Ким.

– Тогда он генсеком не был, – поправил я, но упрёк принял.

Халатно я отношусь к своей работе, хотя больше сотни народу у нас, поди, всех прошерсти, и у меня нет личных дел комсомольцев, те, что сами собираем – ни о чем, когда приняли, откуда переведён к нам и тп.

– Кто бы мне личное дело показал до этого? – огрызнулся я. – Так обычный парень, тихий, ни с кем не спорит, да не выглядит он на свой возраст – сверился я с личным делом. – Так у него вчера и день рожденья был как у меня! Вот и причина посиделок в ресторане!

– Случай сложный, надо помочь парню. Ты как, со мной? – спросил директор. – Ещё и борьба эта с пьянством! Я в вытрезвитель собираюсь ехать, со мной он говорить не станет, думаю, а тебе может и рассказать, как дело было.

– Едем, – естественно соглашаюсь я.

Первая странность оказалась в том, что бедолага в вытрезвителе Октябрьского района почему-то, а не там, где находится ресторан «Яхонт». Это здание на остановке станции «Путепровод» или кинотеатр «Космос», если на автобусе. Мы проехали мимо каких-то газовых баллонов, зарытых в землю, и остановились около старой кирпичной двухэтажки.

– Иди сам пока, если что, я подойду, и не говори, что мы вместе приехали, я Колю уже немного знаю, замкнётся, и ничего из него не вытащишь клещами, – сказал Ким, давая мне несколько десяток на выкуп.

«Трезвяк». Кто не был там во времена СССР, сейчас не поймёт. Невысокая оградка, побеленное здание, мощная стальная дверь с закрытым окошком-бойницей, и вот я в приёмной. Тут застеленный клеенкой стол, на котором стоит одинокий красный телефон. Встречает меня худенькая темноволосая невысокая женщина в белом халате, лет за пятьдесят.

«Фельдшерица», – догадываюсь я.

– Фамилия? – спрашивает она, выслушав мою просьбу.

– Вагенов Николай, – отвечаю я.

– Штыба, Анатолий! – слышу я чей-то голос.

Оглянувшись, вижу подполковника милиции, нашего куратора в обществе «Динамо», забыл имя-отчество, а фамилию забыть невозможно – Иванов его фамилия.

– Добрый день, «тащ полковник» – повышаю того в звании. – А вы тут, какими судьбами?