Иванов Дмитрий – Моё ускорение (страница 3)

В галантерее, где сегодня трудится Маша, малолюдно, и мне выделяют пару минут на разговор.

– Записывай нас в столбисты! Идём мы с Бейбутом вдвоём! Где сбор? – сразу говорю цель визита я, ибо к нам уже присматриваются разновозрастные тётки – машкины коллеги, наверняка записные сплетницы.

– Есть ещё вариант – в пещеры сходить, – искренне радуется Маша, отсвечивая запудренным фингалом. – Туда с ночевкой, правда, ходят.

– У меня клаустрофобия, – вру я, и, видя вопрос в глазах девушки, добавляю. – Тесных помещений боюсь.

– Ты боишься? – удивляется Маша.

Нечасто парень моих лет, говорит, что чего-то боится, тем более девчонке.

– Так-с, идти решили шестнадцатого, с вами нас будет уже двенадцать, – записывает себе в блокнотик Маша пару фраз.

– А так это ещё и через неделю, а то Бейбут переживал, у него чемпионат города по боксу, – радуюсь я.

– А тебя не взяли? – спрашивает девушка.

– Я член сборной СССР и чемпион СССР по боксу, мне это соревнование не нужно, – улыбаюсь я, радуясь возможности похвастать.

Маша на секунду заново меня осмотрела оценивающе и фыркнула еле заметно.

«Не понравился, или молодой для неё», – понял я.

– Надо же, какие у тебя ухажёры! Целый чемпион! – услышал я мужской голос за спиной.

Вот чего не хочу, так это драться. Вздыхая, оглядываю хама.

Глава 3

Стройный парень лет тридцати, рубаха с засученными рукавами открывает ряд татуировок, плюс нечто невнятное на пальцах изображено. Сидел или косит под урку?

– Вечер в хату. Ты кто по жизни? – говорю, что вспомнил из фени.

Урка опешил.

– Слышь, боксер, я ведь не посмотрю…

О чем он собирался сказать, я не дослушал – резко ударил кулаком ему под ребро, и рукой придержал – упадёт ещё, витрины побьёт.

– Тебя в школе не учили, что девочек бить нехорошо? – спросил еле слышно я, хотя мне пока ответить не могут. – Женщин бить – последнее дело.

– Она мне изменяет, – просипел тот. – Тебе, правильному, не понять.

– Два варианта: не живи с ней или терпи. Ещё услышу хоть слово грубое о ней, найду, и тебе параша на зоне за радость будет. – Ясно? Не слышу.

– Ясно мне…А ты, – развернулся он к Маше, – на суд завтра не опаздывай и учти – алименты я всё равно платить не стану, может вообще не от меня она, – сказал парень.

– Да она копия твоя! – ахнула его жена. – Будешь платить двадцать пять процентов, куда денешься.

– Устроюсь сторожем на полставки, будешь десять рублей получать, – со злостью сказал муж.

– Ты это, если будут проблемы, скажи, и на развод могу с тобой пойти, – предлагаю я.

– Нет, не надо, спасибо. Мой папа ему уже всё объяснил, и ты ещё чуть не побил, – засмущалась Маша.

– Зря не побил, руки чесались, – признался я.

То, что у судьбы есть чувство юмора, я понял, выйдя на улицу и не увидев Бейбута там, где я его оставил. Мой друг нашёлся за углом, а рядом с ним сидел, прислонившись к кирпичной стене магазина, с разбитым лицом этот самый муж.

– Что? Он сам нарвался, толкнул меня, чуть не разбил майонез в банке, а потом ещё и узкоглазым обозвал! – огрызнулся на всякий случай Бейбут, ещё не зная, что я его ругать не стану. – Теперь и он узкоглазый! Злой как черт был, а я при чём?

– Всё правильно сделал, – солидно сказал я. – Нечего девушек бить и маленьких!

– Он бьёт как кувалдой, у меня в голове звенит, – пожаловался вслух парень.

– Что ты хочешь, он тоже боксёр, – притворно посочувствовал я.

– Да я ударил-то его раза три, – ворчал мой друг по пути в общагу.

– Нормально всё, это муж Маши, продавщицы, он ей фингал и поставил, хотя они уже месяц как не живут вместе, и завтра суд у них по разводу, – прояснил я.

Дома прожорливый сосед решил сразу подкрепиться. Зеленый горошек с майонезом и с салом домашним. Я его научил такому перекусу. История с женитьбой ненадолго выскочила у Бейбута из головы.

Иду к Киму, того опять нет на месте, а мне бы насчет собрания комсомольского поговорить. Плакат-объявление рисовать некому! А по-другому как собрать всех? Решаю просто напечатать на машинке информацию и развесить листки в разных местах – на этажах, на двери столовой и т.д. Секретарши у Кима сейчас нет, а машинка есть, но в сейфе, мать вашу. Иду в «ленинский класс», где хранятся комсомольские документы разные, у меня тоже тут сейф есть! Неожиданно обнаруживаю в кабинете Ирину Моклик, с редким отчеством – Франтишковна. Она тоже из Комитета комсомола школы и была раньше правой рукой комсорга Пашки, который школу уже закончил. А она, стало быть, нет. Странно, я думал, мы вдвоем с Бейбутом в Комитете остались. Ну, всё равно, три члена – это мало, довыберем.

– А ты чего так рано в школу вернулся? – сняла с языка мой вопрос девушка.

А она за год похорошела, был лишний вес, и нет его. Да мордашка у неё спесивая, но не воротит от неё меня. Может поэтому ответил дружелюбно:

– Я, Ир, с фестиваля вернулся в этот понедельник, сегодня вот в Комитет комсомола города поеду. Хочешь со мной? – спросил я и добавил: – Вот тебе значок в подарок привез.

– Значок? Фестиваль? – немного растерялась деваха, ведь жили мы с ней немирно. – Хочу! Поехали! Надо только написать объяву первокурам насчёт комсомольского собрания, пока они в деревню не уехали. Ты же знаешь, что они раньше других уезжают. Так вот, в городской Комитет комсомола желательно ехать уже с делами вновь прибывших комсомольцев. Я изучала список поступивших и написала несколько объявлений.

– Сам за этим пришёл сюда, а ты видишь, уже всё сделала! Тогда давай после обеда собрание проведем, а объявления я сейчас расклею везде! – похвалил её я и взял часть работы на себя.

– В комитет позвони с приемной, там за учетные дела Сверлова Ольга отвечает, предупреди, мало ли, может уехать куда, и насчет визита к самому договорись, – учит меня Ирка.

– К какому «самому»? – спрашиваю я.

– К первому секретарю, конечно! К кому ещё? – удивляется Ира.

– Мало ли, я на фестивале вообще самого первого видел – Горбачёва, – прихвастанул я и, видя мелькнувшую тень зависти на лице, спросил: – Ты сама зачем раньше приехала?

– Я и не уезжала, я сиротская, – буднично пояснила Ира и достала какие-то бумаги из стопки. – Вот личные дела новеньких. Четверо – воины-интернационалисты, из Афганистана вернулись.

Рассматриваю копии личных дел, которые Ира добыла в приемной комиссии. Да, всё точно, четыре воевавших мужика будут учиться с девятиклассниками и девятиклассницами. Тот ещё гемор будет…

– Как ведут себя? – спросил я.

– Бухают как не в себя, ведут, конечно, себя не по-комсомольски, намаемся мы с ними, – подтвердила полячка мои опасения.

– И Ким, сука, не сказал! – в сердцах высказался я про директора школы. – Зачем их приняли вообще?

– А как отказать, направление от Минобороны, у всех боевые награды, – развела руками Ира. – Да ничего страшного, будем присматривать.

– А кто с ними в деревню едет? – внезапно спросил я.

– Не знаю, Анна Дмитриевна, наверное, – удивилась Ира.

– А если Ольга Олеговна? – с трудом вспомнил я имя молоденькой воспитательницы, у которой с комсоргом Пашкой были отношения.

– Не справится она! – согласилась с невысказанным мною опасением Ира. – Они старше её, да и не сумеет она к порядку призвать.

– Когда им в деревню?

– Двенадцатого августа уедут, в понедельник, а мы через неделю, девятнадцатого, – показала свою информированность девушка.

Выхожу из класса, закрывая его, и иду в приёмную. Телефон горкома я не знаю, а зачем? Есть «ноль девять» же, справочная.

Выяснилось, что первого секретаря от горкома ВЛКСМ нет на месте, уехал в Москву, зато я выяснил кое-что – меня приглашал к себе Капелько Владимир Прохорович – первый секретарь горкома КПСС Красноярска. Делать нечего, созваниваюсь с приёмной Капелько, договариваюсь о встрече на завтра, утром. Неудобняк. Я же хотел бой Бейбута посмотреть. Однако, надо ехать в горком.

Развешиваю объявления о собрании, а в два часа записываю всех, кто пришёл. Из сорока человек в актовом зале появилось всего тридцать пять! Нет четверых афганцев и девушки, некой Боленовой. Из хорошей семьи шахтеров, одна дочь в семье – смотрю её анкетные данные. В президиуме пока трое – я, Бейбут и Ира.

– Давай я сбегаю за парнями, – предлагает мой друг.

– Не дело такому хлопцу за парнями бегать, – шучу я. – Ира, сходи, а я пока ребятам про форум расскажу! И к этой, к Елене зайди, которой нет тоже.

Ира уходит, а я начинаю рассказывать о нашей жизни в школе, о делах, которые их ждут, о прошедшем форуме. Слушают внимательно.