Иванов Дмитрий – Моё ускорение (страница 11)

А градус тут есть!

– Я так по вам соскучилась! – Ленка кинулась сначала ко мне, поцеловав, куда пришлось, а пришлось в скулу, потом стала тискать Бейбута.

– Бейбутик! Скучал по мне? А что у тебя с глазом? Толя побил? – мотала его голову из стороны в сторону шебутная соседка.

Бейбут с меланхоличностью шарпея или мопса стойко терпел кару свыше. Ленка совершенно его не привлекала как девушка, не его тип красавиц.

– Бейбута не трожь, у него уже и невеста есть, – сдуру ляпнул я.

Пришлось рассказывать всю печальную историю аж два раза! Ленка ахала и возмущалась дикости нравов, чем слегка обидела моего друга. Остановить причитания и составление плана мести удалось мне только, когда начал доставать подарки уже для неё. Я тоже приготовил несколько разных мелочей, и не очень. В частности, дамскую сумку, которую прикупил ещё в «Березке» в Ростове. Организовали чаепитие, у нас были булочки из кулинарии, потом Бейбут стал фотографировать Ленку, потом меня с ней.

Перед самым сном, когда я уже минут десять безуспешно пытался выгнать соседку, раздался стук в дверь.

«Кого это принесла нелегкая?» – по-стариковски поворчал про себя я.

Илья! В тельнике, трико и тапочках. Здоровый как носорог.

– Это… Ты не спишь? – с порога спросил он, ещё не видя моей соседки, которая уже напялила подаренные ей колготки в сетку на свои ножки. При этом мы с Бейбутом еле отвернуться успели. Оторва как есть!

– А кто там? Толя! Пусть заходит! – по-наглому командует мне соседка.

Илья сделал шаг вперёд, пришлось посторониться, и замер, увидев мою соседку.

– Ну что, как я вам? – спросила довольная вниманием красавица, крутанувшись вокруг себя, обнажив поднявшейся юбкой ноги до самой попы.

– Охххх…– чуть не сматерился ошарашенный десантник.

– Всё, иди спать! – попытался выставить я её за дверь.

– Я не хочу! – тормозила Ленка ногами в тапочках, а они, на её беду, прилично скользят.

– Я – Илья! – запоздало крикнул гость вслед выставленной за дверь Лукарь.

– А я Лена-а-а! – услышали мы уже за закрытой дверью.

– Не обращай внимания, у неё возраст такой сейчас, – сказал я и вспомнил, что у Ленки скоро днюха – семнадцать лет, а подарки она у меня уже все выцыганила.

– Я по поводу собрания в понедельник, ну нашей группы, – сказал оправившийся от удара красотой парень. – Мне в колхоз не ехать?

– Да, завтра зайди к директору с утра, примут тебя на работу, – солидно кивнул головой я. – Деньги небольшие, но…

– Вот спасибо, а то стипендии нет ещё, а те, что за ранение получил, уже потратил, – обрадовался новый сотрудник школы.

– Надо – я займу. Вот четвертак есть, – достаю из кармана купюру. – А за ранение сколько сейчас платят?

– Не откажусь, спасибо. С получки отдам, – не стал выделываться Илья. – Сто рублей за легкое платят, и триста – за тяжелое ранение.

– Негусто, – признал я.

– Ещё вопрос… А нам по шее не дадут, если мы такой памятник нашим парням погибшим поставим? Вот читай, – Илюха дал мне сложенную в несколько раз газету.

Разворачиваю. Газета называется «Фрунзенец», номер за восемьдесят третий год.

На первой полосе этой военной газеты справа заметка под названием «Последняя лента», то ли об учениях, то ли о бое в Афганистане. По центру фото, на котором герой статьи Илья и некто Ринат. В статье завуалированно описан некий эпизод, после которого пулеметчик Ринат оказался в госпитале, якобы с вывихом руки. Предшествовала этому событию перестрелка в горах. Однако автор заметки нарочито подчеркивает, что сражение было учебное. Все военные термины: противник, бой, боевые действия, неприятельский стан, ранение – намеренно написаны в кавычках.

– Ничего не понял, – честно сказал я.

– Это был не учебный бой, а реальный, в провинции Кундуз, – пояснил Илья. – Не особо афишируют даже просто участие в боевых действиях, а уж, чтобы погибших чествовать…

Я прикинул примерную дату вывода войск из Афганистана, вроде, время до критики нашего участия в этой гражданской войне ещё есть, и решил, что справлюсь с этим.

– Прорвемся, правда, я конкретно про памятник не думал ещё, но если дадут место, то мобилизую комсомольцев, поеду по цехам…, – начал обещать я.

– Не надо по цехам, зачем? Позову парней, тех, кто воевал, их всяко больше тысячи в городе, думаю, человек пятьдесят из них точно помогут. Надо – и деньгами скинемся. Я уже поговорил с ребятами сегодня некоторыми, – прервал меня Илья.

– Нехило! – признал я солидный мобилизационный ресурс.

– В военкомате был, завтра мне дадут список погибших, с края уже больше четырех тысяч человек было призвано, это они сразу сказали, а вот по погибшим – время надо. И мне бы … какую справку или корочки, чтобы вопросов не было.

– Это решаемо! – сказал я.

В моей голове созревал план.

Глава 10

Решающий для меня и Бейбута понедельник. У Бейбута сегодня финал, в полуфинале он с трудом победил по очкам. Я орал так, болея за друга, что сейчас сиплю. Это плохо – красноречие мне понадобится на совещании в горкоме ВЛКСМ, на котором будет рассматриваться подготовка к празднованию дня рождения ВЛКСМ. По секрету мой новый коллега Пашка сказал, что наши предложения почти все зарубят. И бить будут жестко. Что плохо – совещание небольшого масштаба и позвать туда людей из горкома и крайкома КПСС не получится, не по чину им, да и время поставили неудачное, под самый вечер, в семь часов! А когда прения проводить? А домой потом как добираться? Автобусы до десяти ходят. Одно хорошо – необходимое распоряжение исполком Красноярского горисполкома таки принял, и…

– Комсомольскому проспекту в Красноярске быть! – так торжественно с утра мне заявил Ким, переговорив с кем-то по телефону.

Эко удивил? Это я и сам знаю. Тут я пока ничего не добился. А вот новые конкурсы и мероприятия, которые мы запланировали в рамках празднования дня рождения ВЛКСМ, все под угрозой. Особенное озлобление вызвал конкурс «Комсомольская красавица». Ещё и формата его не знают, а уже заранее против! Причины отказа будут называться нелепые… вроде равноправия мужчин и женщин! Мол, почему только красавица, а не комсомольский красавец? Это вчера мне Пашка по телефону поведал, я специально позвонил ему домой. Ну, уж нет! Конкурс красавцев без меня проводите! Остальные мероприятия также подвергнуты критике, и нейтральные, вроде «конкурса пионерского рисунка», и новые для текущего момента, вроде открытия памятника павшим комсомольцам-интернационалистам, со списком фамилий на гранитной плите.

Ким тоже утром, как услышал от меня новости от Пашки, так засомневался. Тут пока Афганистан освещают по типу: построили ГЭС, завод, увеличили товарооборот, приехали на учёбу студенты из братской республики. Ну, и краешком…– братский народ ведёт неравную борьбу против империалистов, желающих поставить их на колени. Наш директор дал мне ключи от приёмной и официально разрешил пользоваться телефоном, в том числе и межгородом. Чем вчера я и воспользовался, позвонив Светке. Она в Москве сейчас готовится к началу учебного года, уже поступила в МГУ.

Светка с таким энтузиазмом восприняла мои новости, что хотела брать билет на самолёт и лететь помогать мне. Особенно её возмутило противодействие со стороны горкома ВЛКСМ. Ей все мои идеи понравились! Даже конкурс красоты!

Где она живет сейчас – не сказала, но не в общаге – это точно, мне она дала телефон городской. Причем, когда я позвонил на него, такой ровный мужской голос спросил – кто, кого, зачем. И лишь потом ответил, что мне перезвонят. И точно, минут через десять раздался звонок на телефон в приемной Кима и я услышал Светкин голос. Она очень жалела, что не попала на фестиваль по болезни. Про этот звонок я также рассказал Николаю Сергеевичу. Он лишь хмыкнул, но к сведению принял. Полезный дядя и за меня топит. Эх, жаль, со мной на совещание поехать он не может! Дел у него в школе по горло. Отчаливает сегодня наш первый курс на сельхозработы, все, кроме двух афганцев – один уже документы забрал, второй нужен мне здесь.

Пятьдесят не пятьдесят, но двадцать человек «афганцев» в субботу Илья собрал. Собрались в центре города около стадиона «Локомотив». Я произнес речугу про наши инициативы. По моему плану будет построен обелиск памяти погибших за идеалы коммунизма комсомольцев. Я даже место присмотрел под него.

– Ничего, кроме стелы и плиты с именами, мы не успеем сделать в этом году, – рассказывал я. – А вообще, хочу сделать целый комплекс с памятниками и местом для почетного караула. В комсомольцы, опять же, можно там принимать будет ребят.

– Денег на это дадут? – пыхнув папироской, спросил долговязый парень со смешным бобриком на голове. – Главное – материалы, а выбить имена на плите и я смогу, на кладбище работаю, руку набил.

Волосы у него короткие, а макушки две, вот и торчат волосы как два гнезда.

– Игорь, там не одно имя будет же, – сказал другой афганец, без руки и без протеза. – Деньги на это можно у предприятий взять, я вот у себя на «Красмаше» могу вопрос поставить.

– А я на «Тяжмаше», – высказался кто-то из толпы. – Найдем денег, даже если не выделят, через заводы зайдем, сами добавим. Я там комсорг завода!

Я тогда ещё не знал о готовящейся засаде на совещании, и расстались мы на позитивной волне, а вот сейчас размышляю, что было бы неплохо на совещание их всех позвать, в качестве массовки.