Иванна Осипова – Зовите некроманта (страница 9)
Натаниэль сжимал её так, что Мэл выгибалась лозой, отстраняясь или играя с ним. Я не видели их лиц.
— Твой муж уехал. А слуги… Тебя не возбуждает опасность быть пойманной? Представь лицо свёкра!
Движение двух фигур тенью легло на кусочек стены рядом. Мужчина наклонился и буквально впился в губы жены Клайва. Я же, сгорая от стыда, размышляла, как изменился тон Сторма. Из подобострастно-лёгкого и быстрого в столовой, он превратился в подобие холодных тяжеловесных камней, готовых придавить и Мелиссу, и меня заодно.
Рука Натаниэля грубо сжала грудь Мэл. Невестка и не думала сопротивляться, позволяя терзать себя. Со стороны это выглядело именно так. Жадный поцелуй, словно голодный зверь припал к туше только что убитого зверя. Уверенные и бесстыдные прикосновения. Мне захотелось сбежать или хотя бы закрыть глаза. Вцепившись в перила, я заставила себя смотреть и слушать.
— Достанешь для меня немного золота? — насмешливо спросил Сторм, отпуская Мелиссу.
— Я недавно просила у Клайва, — будто бы извиняясь пролепетала Мэл и поспешно добавила. — Но я найду! Обещаю!
Никогда не слышала, чтобы голос Мелиссы звучал так жалобно и униженно. Она нежно поглаживала плечи Натаниэля.
— Конечно найдёшь, — с нажимом сказал он, сдавливая пальцами открытую тонкую шею. — Придёшь сегодня ко мне, — жёстко приказал Сторм, по-хозяйски скользнув рукой по напряжённой линии плеча Мэл.
— Эль…О, Эль!
В итоге она сама повисла на «кузене». Я тихонечко отступила к стене и поднялась по лестнице. Противоречия раздирали меня. Бедный брат даже не подозревает, что уже обманут и лишён чести, о которой так печётся. Я не представляла, как сказать Клайву правду. И нужна ли она ему?
Прикрыв дверь в комнату, я замерла посередине, не понимая, что делать дальше. Бой часов на ратуше донёсся с глухой неизбежностью. После обеда отец отвезёт меня к Вальду. Из моей жизни исчезнет и Мелисса, и Клайв. Может быть навсегда. Стоит ли думать о них? Затем я вспомнила, что обещала себе вернуться домой и, сцепив зубы, распахнула дверцы шкафа.
Цветное тряпьё полетело на пол. Я смотрела на ворох платьев из самых дорогих и редких тканей. Зачем теперь это всё? Я ещё не переступила порога дома некроманта, а всё уже осталось в прошлом. Балы, радостная лёгкость и надежды юной девушки. Некромант забрал у меня будущее. Одно слово Вальда, и дочь лорда превратилась в собственность королевства. Мой несостоявшийся диалог с некромантом продолжался.
— Пусть попробует добиться хоть чего-то! — пробормотала я, отпихивая ногой туфельки. — Не запла́чу и не подчинюсь!
Перебирая бельё, я приняла совершенно иное решение — откровенно поговорить с Вальдом.
— Такой же человек… Он должен понять. Не зверь и не чудовище.
Убеждая себя, я отложила костюм для верховой езды и самое простое платье, с которым справлюсь собственными силами. Вряд ли у некроманта найдутся горничные для юной леди. Устав от мыслей и копания в горе вещей, я опустилась на краешек постели. Душа снова улетела в бездну. Темно и больно.
Если сердце отца осталось глухо к слезам, то Вальд тем более ничего не поймёт. Он привык работать с бесчувственными мертвецами. Наверное, и забыл, какими бывают живые люди. Метания подточили меня. Скрючившись, я легла и закрыла глаза.
Такой меня и застала горничная. Я заставила себя подняться, скрыть чувства за приветливой маской.
— Эти платья повесь в шкаф, — я указала на красивые и бесполезные тряпки. — Достань дорожные сумки.
Молодая служанка вздохнула и опустила взгляд.
— Так жаль, что вы уезжаете. Вам не страшно? Некромант…
— Подумаешь! — фыркнув, перебила я девушку. — Пусть он боится!
7.
Последние часы дома пролетели невероятно быстро. За обедом я посматривала на брата и на обманщицу Мэл. Как бы мы с Клайвом не ругались, но он оставался родным для меня. Наверное… Я не помнила, чтобы брат когда-нибудь посмотрел тепло и участливо, проявил заботу. Клайв рано отдалился от нас с мамой, подчёркивая, что женские дела его не касаются. Чувства к нему состояли из сложного сплава непонимания и привязанности. Так или иначе, но брат имел право знать об измене жены.
За столом мы молчали. Только господин Сторм вернулся к роли болтливого простака. Играл он вдохновенно и поразительно умело. Я с трудом его выносила и с радостью покинула столовую, попросив брата о разговоре. Он холодно пожал плечами и проследовал за мной в гостиную. С полминуты я судорожно сжимала пальцы, подыскивая нужные слова.
Клайв сидел в кресле. Он явно скучал и уже ухватился за книгу, оставленную на столике. Чопорный и неприступный брат никогда не раскрывал своего сердца. Я вдруг поняла, что передо мной совсем чужой и незнакомый человек. Его нелюбовь давно не задевала.
— Ну же, Глория?! — он с недовольством напомнил о себе. — Для прощания хватит и двух слов.
— Я не…
Мне не удалось сказать брату, что поговорить я хотела вовсе не о себе. Клайв высокомерно возвысился надо мной, в нетерпении поднявшись из кресла.
— У меня нет времени на дамские страдания, Глория, — резко заявил он. — Твоя привычка преувеличивать глупа и бесполезна. Ты же сама отказалась от брачного договора с Вальдом.
Так, значит?! Отец не скрыл от Клайва итогов утренней беседы. Братец был бы счастлив навсегда избавиться от обузы, каковой всегда меня считал. И лучше сохранить при этом репутацию семейства Киффл.
— Можешь не волноваться, — отстранённо произнесла я последнее, что теперь собиралась ему сказать. — Обученные некроманты не возвращаются в родной дом. Живите счастливо с Мелиссой. Вы достойны друг друга.
Я развернулась и медленно удалилась, высоко держа голову. В груди клокотало от злости. Мне не нужна любовь брата, но он мог хотя бы выслушать сестру, с которой расстаётся на долгое время. Возможно навсегда. Раз так, пусть сам разбирается с Мелиссой и Натаниэлем!
Сменив платье на самое простое и немаркое, я проследила, чтобы вещи спустили вниз. Прихватила с собой зимнюю накидку. Я не брала слишком много одежды, рассчитывая приехать за ней позже. Я же не пленница некроманта. Дом Вальда находился на другом конце городка, не в ином мире.
Отец стоял возле экипажа. Некоторые из слуг со скорбными лицами. высыпали на улицу. Я поёжилась. Они провожали меня точно покойницу. Приближался вечер. Небо начало хмуриться, наполняясь серостью свойственной осени. Невольно подняв взгляд на окна верхнего этажа, я закусила губу. Мелисса прильнула к стеклу, наблюдая за моим отъездом. Она улыбалась.
«Дрянь!» — мысленно воскликнула я и отвернулась.
Я опять пожалела Клайва, но он не дал мне договорить, обидел. Непривычно сгорбившись, отец кутался в тёплый домашний сюртук. Это сбило меня с толку.
— Прохладно, ты простынешь в экипаже, — я мягко попыталась взять его за руку.
Он высвободился, но потом сам сжал мои пальцы, погладил, тронув простое серебряное колечко — украшение, которое носила мама.
— Вальд сказал не брать драгоценности, Лори.
— Я решаю, что взять с собой, — твёрдо ответила я.
Он понимающе кивнул, но губы были сурово сжаты. С каким же усилием отец произнёс слова, ранившие меня.
— Я не поеду. Прости.
А я так рассчитывала, что ещё недолго побуду рядом с ним. Как будто частичка дома и потерянного прошлого сопроводит меня до порога новой жизни.
— Разве отцы не ведут дочерей к их суженым? — дрогнувшим голосом, спросила я, сдерживая навернувшиеся слёзы.
Я обещала себе, что не стану плакать из-за Вальда. Это же он виноват! Он видел, кого выбирает! Проклятый некромант! Не думала, что окажусь такой слабой. И как же быстро… А отец… Он сразу расправил плечи, взгляд загорелся надеждой.
— Ты всё-таки решилась?! Девочка моя! — он обнял меня, непонимающую и разбитую. — Я поеду с тобой и обговорю это с Вальдом.
Минуты его радости хватило, чтобы я всё осознала. Пришлось отстраниться, мысленно провести незримую границу.
— Я не соглашусь на брак. Вальд не получит меня. Ты… — я выдохнула, освобождаясь от тяжести, сдавившей грудь. — Ты не верно понял меня, отец. И если ты готов ехать только, чтобы договариваться о записи в ратуше, то не утруждай себя. Я справлюсь одна и останусь свободной. Сама!
Он помог мне занять место в повозке. Всё было готово. Я наклонилась к отцу, поцеловала в щёку. Видела, что он стыдится своего поступка, но не понимала, что мешает ему проводить меня. Я старалась не осуждать и не обижаться.
— Не волнуйся, — в грудь толкнуло горечью и тоской. — И присмотрись к Мэл, отец. Она принесёт беду Клайву, — успела шепнуть я ему на ухо.
Экипаж тронулся с места, увозя меня всё дальше от дома. Я не смотрела по сторонам. Широкая спина кучера в коричневом тулупе двигалась, грузные плечи подпрыгивали, когда повозка дёргалась на щербатых камнях. Сгрудившиеся на небе тучи посыпались моросью. Набросив капюшон накидки, я скрючилась на сидении. Так мне стало плохо. Пустота в голове и сердце казалась звенящей до боли.
«Тебя нет, Глория Киффл. Тебя больше нет», — подумала я.
Наверное, каждый ученик некроманта умирает, становясь частью Ордена. Я не знала, что меня ждёт дальше и увижу ли снова отца и брата.