Иванна Осипова – Ты вышел из тьмы (страница 2)

– Вельда, – тётя тихонько поманила племянницу к себе. – Возьми бокал, помнишь, я показывала, тот особый, и налей из маленького бочонка.

– Но это же…

Вельда широко распахнула глаза, давно твёрдо усвоив, что из маленького бочонка никогда и никому не наливают.

– К нам пожаловал сам Стефан Фолганд, брат лорда Фолганда.

Чувствуя, как дрожат коленки, и сгорая от любопытства, Вельда выполнила все указания тёти Рейны. Осторожно поставила высокий бокал из тонкого стекла на поднос, наполнила рубиновой жидкостью из заветного бочонка и направилась к посетителю.

Шагала размеренно, а руки дрожат, ноги подгибаются. Много всего слышала Белка о брате лорда Аспера. Мало хорошего слышала она. Страшно и любопытно, но в конце концов, что она, как дурочка маленькая, робеет перед лордом.

Решительно задрав подбородок, Вельда дошла до камина, где расположился гость.

– Ваше вино, господин, – почти твёрдым голосом, с некоторым вызовом смогла выговорить Вельда.

Таинственный герой местных сплетен продолжал сидеть в тёмной накидке с капюшоном, закрывающим лицо. Это показалось Вельде странным, но она не успела вообразить ничего особенного или придумать достоверное объяснение. Обыденным движением мужчина сбросил капюшон и протянул руки к огню, отогревая тонкие пальцы. Не только молоденькие девушки мёрзнут на весеннем ветру, как оказалось.

Почти не глядя на Вельду, он взял бокал и откинулся на спинку диванчика. И Вельда с грустью поняла, что сегодня на этот диванчик сесть уже не сможет. Огонь ласково не согреет её и не расскажет свои сказочные истории.

Как-то так само собой получилось, что вокруг Стефана Фолганда образовалась пустота. Даже за ближайшие столики больше никто не рискнул сесть. Камин продолжал весело потрескивать и согревать, но рядом прочно обосновался кусочек темноты и холода. Вельда и сама не знала, почему так решила, откуда вдруг пришли образы, но всей душой ощутила одиночество и пустоту. Она подумала, что может и хорошо, что брат лорда не приходил в «Пустую бочку», где так здорово было ходить между столиками, разносить заказы и слушать истории. А теперь пришёл этот…

«Ледышка», – мысленно обозвала она его. Пришёл и всё испортил.

– Можешь идти.

Вельда и не заметила, что в задумчивости стоит с подносом возле гостя. Он всё же посмотрел на неё и стало ясно: прозвище она придумала самое подходящее. Глаза – два острых осколка льда в зимней воде.

«Он не маг, он тёмный колдун», – вновь подумалось Вельде, и ледяная змейка страха заползла в душу.

Вельда заставила себя ответить на этот взгляд и уйти с высоко поднятой головой. Не зная, смотрит ли маг в спину или уже вновь погрузился в свои мысли. Ей почему-то, казалось, что смотрит. И это заставляло тянуться струной и не давать слабину.

– Опять снег пошёл! – с радостным возгласом, показавшимся неуместным теперь, в трактир влетел бродячий кукольник со своим театром.

Он часто заходил в «Пустую бочку» и радовал представлениями посетителей. Отряхнувшись от снега, кукольник развернул ящик, мгновенно ставший сценой, и начал представление. Вельда приготовила ему горячего яблочного вина, чтобы согреться. И сама, позабыв обо всём, смотрела во все глаза. Рядом уселся Григор-великан, счастливо улюлюкал и аплодировал шуточкам артиста. Посматривал в сторону подруги круглыми глазами, невзначай иногда касаясь плечом её плеча. Вельда почувствовала тепло и счастье. Сказка вернулась, перестав быть страшной и непонятной. Белка на время забыла о брате лорда, что чёрной птицей сидел перед камином

– Погляди, народ, новую сказку, – зазывал кукольник. – Это жрец идёт! Подношения Дивному богу несёт!

Кукольник дёргал за ниточки, и фигурка, изображающая жреца, согнулась в три погибели, огромный мешок за плечами. Зрители смеялись, узнавая то, что часто видели в обычной жизни.

– А Дивный бог, вот он! Явился к нам!

Появилась новая кукла – ярко-жёлтые одежды и человеческое лицо с завязанным ртом. Века не менялся образ Дивного бога в народе Фолганда.

Между жрецом и божеством затеялся диалог, но Вельда отвлеклась, потому что случайно посмотрела на Стефана Фолганда, застывшего возле камина. Его пальцы с такой силой сжимали бокал, что побелели сильнее прежнего. От природы ли или по иной причине он был довольно бледен, и Вельда только теперь заметила, какой у него измождённый вид. Вид человека, болеющего долго, тяжело и неизлечимо. Неулыбающиеся губы сложились в тонкую черту, скулы и нос заострились. Тонкий профиль мертвеца на фоне жаркого огня камина.

Кукольник продолжал дёргать за нити, марионетки отзывались под чуткими пальцами, а Стефан словно готов был дёргаться вместе с ними. Он продолжал сжимать бокал сильнее и сильнее.

Вельда перевела взгляд на представление и успела увидеть, как из мешка жреца вываливается куколка ребёнка, падая прямо к ногам Дивного бога.

– Вот так подношение! – нарочито весело сообщил всем кукольник. – От такого не откажется Дивный бог и спасёт нас от чёрной чумы!

И рука брата лорда дрогнула, раздался хруст, звон, бокал распался на части, а на пол брызнула кровь.

Зала охнула и подалась назад, ближе к выходу. Однако никто не ушёл, продолжая наблюдать, что же произойдёт дальше. Но все были готовы сбежать в любую минуту. Пустоты вокруг Стефана Фолганда стало больше. Пролилась кровь мага, и никто не хотел на своей шкуре узнать, к чему это приведёт. И только рыжий всполох ринулся к камину. А за всполохом двинулась и вернулась обратно широкоплечая мужская фигура. В мягком лице Григора появилась отчаянная свирепость, но подойти к магу он не осмелился.

– Сейчас, я помогу!

Вельда быстро перевязывала магу руку, без разрешения и слов, подчиняясь лишь порыву.

А Стефан продолжал сидеть, смотря в одну точку, вытянув руку с полотенцем, мгновенно ставшим красно-бурым.

– Как много крови, – Вельда закусила губу.

Крови она не боялась. Но как же «ледышка»? Вдруг истечёт кровью, умрёт у всех на глазах. И где, прямо у них в трактире! Совсем не хотелось бы.

Стефан моргнул и очнулся.

– Оставь!

Он зло, отчаянно выдернул руку из рук девушки, но Вельда успела заметить на сгибе кисти старые белые шрамы.

– За бокал и прочее, – так же резко, зло, достал золотые, припечатал к столешнице.

Как тёмный вихрь, птицей пролетел через залу. Хлопнул входной дверью. Люди выдохнули, но напряжение не рассеялось. Вельда сидела на полу, видела растерянные лица вокруг. Никто не понимал, что же произошло такого, отчего с магом случилось странное. Человек с узким лицом, недавно твердивший о подношениях жрецам, заговорил первым:

– Ты думай, что делаешь, кукольник. На жреческий суд захотел, богохульник!? Дивный бог – добрый бог и не примет человеческих жертвоприношений.

От былого веселья не осталось и следа, ссутулившись, зрители стали молча покидать трактир.

– Это только легенда, – испуганно оправдывался кукольник. – Все знают…

– Лучше уходи. Найдётся кто, да доложит жрецам, – хозяйка Рейна многозначительно посмотрела в сторону узколицего и принялась замывать кровь перед камином.

– Давай я, тётя.

Вельда сама взялась за уборку, размышляя над тем, какой странный вышел сегодня вечер. Сказка была разрушена. Или это такая страшная сказка про колдуна? Подобные истории встречались Вельде в книгах, пугали, не отпускали какое-то время, приходя ночными кошмарами. Со временем она научилась не бояться страшных сказок.

Новая страшная сказка как будто пыталась выйти в реальность, и во всём виноват брат землевладельца, маг Стефан Фолганд. Или не виноват? Тщательно протирая пол, Вельда так и не могла решить, как ей относиться к новому посетителю её сказочного мира.

3

К вечеру снова подморозило. Для весеннего Фолганда – привычная погода. Жители старались одеваться соответствующе для любого каприза природы. Богатые горожане, знать, жрецы всегда имели при себе тёплый плащ с капюшоном. Портнихи с вдохновением относились к работе и всячески расшивали, украшали плащи заказчиков, соревнуясь в мастерстве.

У человека, который неторопливо шёл по улице столицы, плащ из плотной ткани был отменно скроен, но весьма прост по отделке: лишь небольшое изображение ворона на спине и кайма из чуть заметных закорючек.

Плащ явно был тёплый, но мужчина постоянно кутался, прижимал ткань к телу и никак не мог согреться. Вероятно, не удалось бы ему это сделать и летом. Хоть сто плащей надень. Лёгкий озноб давно стал привычен в такие дни.

Стефан почти бездумно брёл по городу и боролся с собственной памятью. Как бы хорошо забыть всё. Он мучительно заставлял себя не думать, пропускать образы, что подкидывала память. Заполнял мысли непритязательными воспоминаниями о бытовых мелочах или более далёкими и приятными. Лишь бы вырвать с корнем проклятую черноту, мучившую душу.

Как счастлив и свободен был Стефан в детстве! Вместе с братом они играли и исследовали родовой замок, залезая в каждый укромный уголок, находя всё новые и новые забавы. Как близки они были с братом в те годы, делили награды за успехи и наказания за шалости, делили на двоих все секреты. Вместе учились боевому искусству у капитана замковой стражи. Погодки, они с братом казались неразлучны.

На самом деле, «замок» – слишком громкое название для сложного строения из камня, где издавна жили Фолганды. Каждое новое поколение достраивало что-то своё, лепили башни и пристройки как попало, наращивали этажи. Скорее птичье гнездо, а не родовое имение. Воронье гнездо. Но и оно было родным и любимым, оставшись в душе тёплыми воспоминаниями и безграничным чувством свободы. Свободы, которой никогда больше не будет. Самым страшным словом для Стефана оказалось слово «навсегда».