Иванна Осипова – Шип и хаос. Факультет отверженных (страница 52)

Наконец, Гас позволил нам обоим дышать, но продолжил касаться губами моих висков, скул, шеи. Иногда он прихватывал ртом мочку уха, отчего из глубины тела поднималась огненная волна, ударяла в грудь и голову, окончательно лишая меня воли.

Гастон потянул за завязки халатика, под которым была лишь коротенькая рубашка из грубой ткани. Я замерла, еле прикрытая грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Сейчас всё произойдёт. Радость и волнение закружили меня, затягивая в омут. Я чувствовала, что преград больше нет.

— С первого дня знал, что ты станешь моей слабостью, — отрывисто сказал Гас, уткнувшись мне в ямку между ключицами, целуя, спустился ниже.

От его ласк я покрывалась мурашками и одновременно плавилась как от летнего зноя. Моё тело требовало большего, желая раскрыться для Гаса. Я застонала, запустила пальцы в волосы на затылке любимого. Гастона трясло от желания.

— Чувствую себя юнцом, у которого всё впервые.

— Пусть эта ночь будет, — выдохнула я, подталкивая Гаса к следующему шагу.

Он поднялся и на руках понёс меня в спальню.

49

Несколько шагов в темноту навсегда изменили нашу жизнь.

Не прерывая поцелуев, Гас положил меня на постель. Сильные руки беззастенчиво гладили или сжимали моё тело, а я с готовностью поддавалась, откликаясь на каждое движение Гастона. Я и не заметила, как быстро осталась без одежды. Мне была так жарко, что я с благодарностью приняла это освобождение, доверилась рукам любимого.

— Я сейчас. — Он с сожалением оторвался от моих губ.

Гастон ненадолго отклонился. Мгновения одиночества, показавшиеся мне слишком долгими, колебания размытого силуэта в полутьме комнаты, шорох ткани, — я снова оказалась в его объятиях.

Я хотела, чтобы он больше никогда не отходил от меня, продолжая целовать и вести за собой. Мне было сладко и немного страшно, но Гас рядом — значит, всё хорошо и правильно. Он уверенно, но осторожно ласкал меня, не торопясь, не напирая, позволил привыкнуть к ощущениям близости своего обнажённого тела, жара и незнакомой мне пока силы. Гас медлил, хотя мог получить всё сразу.

Мы оба тяжело и судорожно дышали, но остановиться или разорвать объятия были не в силах.

— Гас… Я… — прошептав начало фразы, я так и не завершила мысль.

Он всё понял, прижал меня к себе как-то по-особенному трепетно, точно хрупкий и дорогой сердцу артефакт, поцеловал в уголок рта.

— Знаю. Я не буду груб.

В простых действиях и словах Гастона было столько нежности и любви, что у меня защипало в носу. Никто никогда не заботился обо мне так, не давал почувствовать себя настолько желанной и ценной. Не хватало расплакаться в такой невероятный для нас обоих момент. К счастью, сумрак в комнате скрыл подступившие слёзы, а через несколько мгновений новой волны ласк я позабыла обо всём.

Постепенно смелев, я ответила на жар Гастона и принялась исследовать его тело, радовалась, когда он откликался на мою незамысловатую ласку. Я всем сердцем чувствовала, что ему нравятся мои прикосновения, будто только я могла дать ему нечто важное, необходимое как воздух. Мы всё откровеннее наслаждались друг другом и вместе дошли до той точки, когда дольше тянуть было невозможно.

— Сейчас, — прошептал Гастон и положил ладонь мне на живот.

— Гас… — Мой стон захлебнулся в долгом поцелуе, который стёр невольное напряжение и мимолётную боль.

Мы вместе пошли ко дну сладкого омута, чтобы затем вдвоём взлететь над всем миром.

Гастон любил меня неистово и нежно, а я ошеломлённая ощущениями и эмоциями, отвечала как могла, отдаваясь ему. Каждую минуту я чувствовала, как он сдерживает себя, помнит о моей неопытности, но яростное желание и огонь дара вырывались на свободу, подчиняя и меня. Слились не только наши обнажённые тела и души, но и сам хаос словно проступил с изнанки реальности, чтобы стать свидетелем единения мага и ведьмы.

Ночь и утро смешались в круговороте нашей любви. Я плохо запомнила эти несколько часов. Вначале мы дремали: обнявшись, боясь отпустить, потерять связь. Потом я очнулась, медленно осознавая, что Гастон целует моё плечо, ключицу, шею.

— Какое доброе утро, — широко улыбаясь, прошептала я.

Мой шёпот быстро перешёл в тягучий стон, потому что Гас и не думал останавливаться. Он перевернул меня на спину и спускался всё ниже, касаясь поцелуями и поглаживая разгоревшуюся от ласки кожу.

Я словно плыла по волнам туманной неги, не веря, что это происходит в реальности. Лежала, запустив пальцы в волосы Гаса, оказавшиеся мягкими и шелковистыми, и могла лишь бессвязно мычать в ответ. Гастон вёл себя невероятно бесстыдно, и мне это нравилось. Если я чего-то и недопоняла сегодня ночью, то суровый декан снова преподал мне урок откровенной чувственности.

Ещё несколько минут я билась в тисках любимых рук и приходила в себя, поэтому не сразу услышала, что кто-то деликатно, но настойчиво пытается достучаться до декана у дверей.

— Я посмотрю, — поцеловав меня, Гас поднялся и набросил халат.

Взъерошенный, немного сонный, в халате на голое тело Гастон выглядел забавно и мило. Я хихикнула и спрятала лицо, уткнувшись в подушку. Меня разморило от удовольствия и внезапного счастья, совсем не хотелось шевелиться или о чём-то беспокоиться. Уверена, что Гастон быстро разрешит все вопросы.

В спальне мне хорошо были слышны приглушённые голоса. Один — взволнованный и осторожный — принадлежал Урсе.

— Гас, прости, но… Кирстен пропала. Похоже, она не ночевала в общей спальне.

— Я знаю, где Кирстен, — ответил Эссар. — Всё хорошо. — Он замолчал на пару мгновений и добавил: — Принеси её одежду.

Мне почудилось смущение в тоне Гастона. Может декан ещё и покраснел?

Урса воскликнула:

— Ох, Гас! Рада, что ты образумился.

Я услышала короткий смех наставницы, звук закрывающейся двери. Появление Урсы направило мои мысли совсем в иное русло. Осознание случившегося между мной и Эссаром накрыло тревогой и сомнениями.

Что нас ждёт в будущем? Как поступит Гас, получив желаемое? Кто я для него? И следующая пугающая мысль: не зачали ли мы ребёнка?! Неужели история мамы так ничему меня не научила?!

Поднимаясь в кабинет декана, я и не думала о последствиях. Ещё меньше я о них размышляла, когда мы жарко любили друг друга. Потеряла голову и осторожность. Что же будет?!

Гастон вернулся, а я успела натянуть одеяло до самого носа и подглядывала за любимым из укрытия.

— Урса скоро вернётся с одеждой, — сообщил он, присев на край кровати, навис надо мной. — От кого спрятался мой Дикий шип?

С очаровательной улыбкой Гастон потянул за край одеяла, постепенно лишая меня незамысловатой защиты от реальности. Гас ласкал меня взглядом, — невозможно поверить, что когда-то я считала его бесчувственным и холодным. Горячий в любви, нежный и понимающий — таким оказался Гастон Эссар.

Одеяло сползло до бёдер, и я быстро положила руку на свой обнажённый живот.

— Гас, — жалобно протянула я. — Мы кое о чём забыли.

— О чём же? — он искренне удивился, улыбка так и не сходила с лица Эссара.

Его безмятежность и уверенность придали мне сил.

— Зоуи говорила, что у магов хаоса есть одно заклинание. — Я покраснела, подбирая слова. — Может быть, ещё не поздно… Я узнаю у неё или ты знаешь…

— Ничего не понимаю. — Он положил ладонь поверх моей, посмотрел на руки, скрещённые у меня на животе, затем мне в лицо. — А-а! Ты испугалась беременности?

Гастон с пониманием склонился ко мне, поцеловал: успокаивающе и нежно.

— Не думай об этом. Я давно использую эти чары и пока они действуют. — Он задумался и помрачнел.

Взгляд Гаса затуманился, словно его наполнил хаос.

— Из-за… Элизи? — вжав голову в плечи, спросила я.

— Чувствую себя мерзко, — признался он.

— Так было нужно, чтобы они доверяли. — Я потянулась к Гастону, обняла за шею, прижалась к щеке с пробивающейся щетиной. — Колючий… Ты даже не целовал Элизи.

— У этой Академии явно прозрачные стены, — недовольно буркнул он. — Я не хотел забывать, как целовал Адаль в последний раз.

— Целуешь только тех, кого любишь? — Я лукаво улыбнулась.

— Ты угадала…

Несколько минут мы предавались поцелуям и ласкам, пока нас не прервал приход Урсы. Моя одежда лежала на краю постели, а я всё не решалась покинуть уютный кокон из одеяла и объятий любимого. Приближалось время завтрака и возвращения к обычной жизни.

— Пора… — шепнул Гас.

Мы нехотя привели себя в порядок. Было заметно, что и Гасу не хочется расставаться. Он так и норовил коснуться меня или поцеловать. Перед самым выходом Гас обнял меня.

— Кирсти, не подумай, что я стыжусь чего-то или не хочу быть с тобой, — тихо и убедительно проговорил Гастон.

Я подняла взгляд и столкнулась с серьёзным деканом факультета отверженных. Грозный и чужой управляющий, через личину которого пробивалось что-то родное и тёплое. Эссар и так, и этак примерял прежнюю маску, но теперь это удавалось ему с трудом.

— Лучше никому не знать о нас, — строго продолжил он.

— А Урса?

— Она желает нам добра и промолчит.