Иванна Флокс – «Весомый» повод для скандала (страница 3)
«Или мне просто показалось?»
Роскошная комната в пастельных тонах казалась декорацией к историческому фильму. Нежно-розовые стены, резная мебель из светлого дерева, кружевные покрывала на креслах у камина, где весело потрескивали поленья, придавая этому месту еще больше уюта. Все дышало стариной и богатством, тем самым вызывая новые вопросы.
Я в растерянности осматривала странный интерьер, когда дверь тихо приоткрылась и в комнату вошла девушка в строгом темно-синем платье, белоснежном переднике и крошечном чепце, прикрывающем собранные в пучок русые волосы. Увидев, что я смотрю на нее, она вздрогнула, мгновенно оживившись. На лице незнакомки расцвела странная несовместимая смесь из облегчения и паники.
— Леди Элайна! Вы, наконец, пришли в себя! Слава богине! — голос неожиданной гостьи прозвучал высоко и взволнованно. Словно не зная, как реагировать, она бросилась к кровати, принимаясь расправлять несуществующие складки на одеяле. — Какое счастье! Мы все так переживали! Ой! Я… Я сию минуту позову лекаря! И доложу их сиятельствам, что вы очнулись! Не двигайтесь, ради всего святого!
Ошеломленная, я смотрела на девушку. Ураганном она стремительно развернулась и кинулась к двери.
— Стой! — садясь в кровати, крикнула ей, когда эта неугомонная уже добежала до выхода. Голос прозвучал хрипло, а его громкость вызвала тупую боль в голове. — Сначала ответь мне, кто такая Элайна? И где я?
Девушка замерла на месте, как вкопанная. Мгновение она смотрела на меня распахнутыми в ужасе глазами, будто зверек, попавший под свет фар. Кровь отлила от ее лица, делая его восковым, веснушки на носу незнакомки стали еще заметнее, а я невольно заволновалась, не понимая, что сказала не так.
Мне всего лишь хотелось понять, как здесь оказалась.
— Леди… — тихим, жалостливым голосом произнесла она, в то время как на лице девушки отразилась неподдельная тревога. — Вы… вы не помните? Бедная моя госпожа… Лекарь Йормун говорил, что подобное может случиться… после такого потрясения и падения. У вас шок… помутился рассудок.
«Падение… Да уж, оно действительно было травмирующим, — кивнула мысленно, подтверждая слова незнакомки. — Но при чем здесь Элайна?! Имечко еще какое! И о каком потрясении речь? Хотя…»
Я собралась задать еще вопрос, надеясь хоть что-то понять, но тут в висках застучало, словно отбойный молоток. Я едва не вскрикнула от пронзительной боли. Зажмурившись, застонала. И вместе с этим невыносимым чувством на меня обрушился водопад чужих воспоминаний.
Поморщившись, я вновь открыла глаза. Видимо в моем взгляде незнакомка прочла весь тот ужас, который сейчас предстал в памяти, так как ее лицо побледнело еще сильнее, если это, конечно, возможно.
— Вот видите! Видите, госпожа! Вам нездоровится! Прошу, оставайтесь в кровати! Я сейчас… сейчас! — словно гонимая чертями, не дожидаясь моего ответа, она стремительно выпорхнула в коридор, прикрывая за собой дверь.
Комната вновь утонула в уютной тишине.
Мне потребовалось несколько ударов сердца, чтобы осмыслить происходящее, но даже так я не могла найти ответов. К удивлению, в душе разливалось странное, абсурдное спокойствие.
«Ладно, Ника, по проблеме за раз. Давай разбираться без спешки!» — вздохнула мысленно и, превозмогая ноющую боль в теле, неуклюже свесила ноги с огромной кровати.
От этого движения на грудь упал темный локон. На большую грудь, прикрытую тончайшей сорочкой из белоснежного батиста с кружевами…
«Что за черт?!»
Столь выдающимися достоинствами я никогда не обладала. Природа наделила меня пышными формами, но впечатляющим бюстом решила не радовать.
Сейчас же я ошеломленно смотрела на незнакомую часть тела.
Сердце забилось быстрее. Что-то здесь было явно не так.
К слову, цвет волос тоже отличался от привычного.
Стараясь не спешить, я осторожно поднялась с кровати, не делая резких движений и подошла к большому напольному зеркалу в золоченой раме, застывая в растерянности.
Из отражения на меня смотрела совершенно незнакомая девушка. Милая, даже красивая, с большими, как блюдца, зелеными глазами, обрамленными длинными темными ресницами, с пухлыми алыми губами и густыми каштановыми волосами, растрепанными после сна. Полнота ее совершенно не портила, напротив придавала некого очарования. Но это была не я!
Глава 2.1 Я не верю в случайности
Осторожно приблизившись к зеркалу, словно незнакомка может на меня выпрыгнуть, осторожно прикоснулась пальцами к своему лицу. Девушка в отражении повторила движение. Я медленно покачала головой. Она сделала то же самое.
— Да быть того не может! — ошеломленно произнесла вслух, во все глаза рассматривая чужую внешность.
Внутри все оборвалось. Мир поплыл. Я схватилась за спинку стула, чтобы не упасть, глотая воздух и пытаясь осмыслить происходящее.
Это не сон. Слишком все реально — холод резного дерева под пальцами, запах цветов, ноющая боль в теле.
Внезапно дверь распахнулась, и в комнату, словно ураган, влетела женщина в платье, достойном королевы — из темно-красного бархата, с узким лифом, кружевными рукавами и огромной юбкой на кринолине.
— Доченька моя! Зачем ты встала?! — она почти взвыла, бросаясь ко мне и пытаясь уложить обратно в кровать. — Немедленно возвращайся! Лежи! Бедная моя девочка, как ты? Как ты себя чувствуешь? Боги, Манон говорит, ты ничего не помнишь? Я уже отправила за лекарем, он скоро будет!
Она говорила без остановки, гладя мою руку, одергивая сорочку и поправляя растрепанные волосы. Ее щебетание едва успевало доходить до сознания, перегруженного шоком.
— …И представляешь, эти Де Рош приходили, пытались оправдывать своего сына, который, кстати, носа не показал. Зато родители извинялись! Но твой отец, я горжусь им, не стал даже слушать! Выгнал вон! Пусть их титул и выше нашего, но никакое богатство не покроет отсутствия чести и воспитания у их выродка! Чтоб они провалились!
Де Рош? Выродок. Слова, сказанные незнакомкой, будто задевали острыми крючками обрывки памяти, и в голове снова вспыхивала картина: полные презрения глаза, губы изогнутые в усмешке, оскорбительная фраза, смех. Боль, на этот раз эмоциональная, сжала мое горло. Унижение, которые вспыхивало в воспоминаниях, было не моим, но я чувствовала его так остро, будто сама пережила этот кошмар.
Я смотрела на эту женщину — на ее искреннее, полное гнева и заботы лицо, и понимала — она считает меня своей дочерью. Элайной.
Мне нужно было разобраться. Сейчас!
— Я… — с трудом справляясь с потрясением, произнесла тихо. — Я правда почти ничего не помню. Мелькают обрывки… лица… Мама? — предположила нерешительно, не представляя, что теперь делать и как вообще сказать этой бедной женщине, что в теле ее дочери чужая душа.
Глаза обеспокоенной родительницы наполнились слезами, а голос предательски задрожал:
— Ох, дитя мое! Моя бедная девочка!
— Пожалуйста, — кусая внутреннюю сторону щеки, попросила я. — Расскажи мне, что случилось? Я должна узнать правду.
— Милая… — засомневалась женщина. — Боги дали тебе шанс забыть тот кошмар… Может… может следует принять их дар?
— Нет, — я покачала головой, придавая голосу твердости. — Мне нужно знать правду. Всю.
Видела, что моя собеседница сомневается. Словно боясь взять ответственность за последствия, она кинула взгляд на служанку, притихшую у двери, после чего тихо вздохнула и принялась говорить, о помолвке с сыном герцога Де Рош, о выгодах от этого союза, ведь, как выяснилось, семья Элайны переживала не лучшие времена. Она рассказа о разбитых надеждах и слезно извинялась, ведь даже представить не могла, во что выльется проклятая свадьба. Матушка хозяйки теперь уже моего тела поведала об унизительных событиях, о словах Арманда Де Рош, о том, как он прилюдно оскорбил бедняжку, высмеивая на глазах всего высшего света. И о том, как Элайна, убегая, сорвалась с высоких ступеней крыльца, теряя сознание.
Я слушала, и по моей коже бежали мурашки. Чувствовала отголоски чужого отчаяния, жгучего стыда и всепоглощающей боли. Эта бедная девушка. Несчастная, закомплексованная Элайна. Она действительно умерла там, у подножья собора. Ее сердце разбилось об жестокость мужчины, прежде чем тело выпустило душу, ударившись о камни.
А я… я заняла опустевшее место.
«Зачем? Почему?»
Никогда не верила в случайности.
Мать продолжала говорить, ее слова были полны праведного гнева, но я уже почти не слышала. Во мне что-то переворачивалось. Жалость к бедной девушке сменилась холодной, стальной решимостью. Я выжила. Я осталась здесь, в ее теле, в ее мире. Значит, так должно быть!
Она умерла жертвой. Но я-то не собиралась ею становиться. Ни за что!