Иван Юдин – Чистильщик. Кровавый след (страница 4)

Вдруг, словно ответ на его безмолвную мольбу, вдали послышался тихий треск веток. Надежда, хрупкая и слабая, как первый луч рассвета, затеплилась в сердце парня. Может быть, это спасение? Может быть, кто-то ищет его? Но тут же в голове всплыла страшная мысль: а что, если это еще один охотник?

Аглая Петровна, ведомая мерцающим огоньком маячка на ошейниках своих доберманов, пробиралась сквозь ночную тьму кладбища. Собаки, словно темные стражи, уже ждали её, а на ветвях ближайшего дерева, съежившись от страха, сидел паренек. Глаза его, как у загнанного зверька, выдавали отчаяние.

– Ну, что ты, не бойся меня, – голос Аглаи Петровны прозвучал неожиданно мягко в этой зловещей тишине. – Спускайся. Я просто хочу поговорить. Обещаю, никто тебя не тронет.

– Почему я должен вам верить? И кто вы такая? – прозвучал хриплый, дрожащий голос в ответ.

– Меня зовут Аглая Петровна. И если я дала слово, что ты останешься цел, так тому и быть, – в голосе женщины звучала стальная уверенность. – Как тебя зовут?

– А вам какая разница? Я все равно не слезу. Не верю я вам!

Аглая Петровна властным жестом приказала псам отступить на несколько шагов. Те, повинуясь, замерли за ее спиной, превратившись в две черные тени.

– Вот видишь? Я приказала им отойти. Я безоружна. Правда, я тебя не трону. Спускайся, поговорим.

– Александр… – тихо ответил парень. – Меня Александр зовут.

– Красивое имя, Саша. Сколько тебе лет? Где твои родители?

– Восемнадцать… А родители… – Александр замялся, – …дома, наверное, опять бухают. Мать – алкашка, отец – наркоман.

– Что вы делали на кладбище? Зачем решили заняться вандализмом?

– Мы… мы часто снимали железные надгробья, оградки… чтобы сдать в металлолом, – выдавил он из себя. – Жить-то на что-то надо. Родители заставляли, чтоб им деньги приносили. Сначала всё отдавали, а потом стали больше могилы разорять, чтобы хоть что-то и нам оставалось.

– Не переживай, Саша… Я тебя понимаю, – вздохнула Аглая Петровна. – У меня внук таким же был. Только его уже нет в живых.

– А что с ним случилось? – Александр, осмелев, начал осторожно спускаться с дерева и присел рядом с Аглаей Петровной.

– Мой внук умер от наркотиков. Гришей его звали, кстати… Вот видишь, а ты боялся.

Пока Саша разговаривал с Аглаей Петровной, та, словно опытный гипнотизер, усыпила его пропитанной едким зловонием тряпкой. Мир для Саши померк, а Аглая Петровна, одержимая зловещей решимостью, достала из бездонной сумки садовые ножницы. Чтобы навсегда запечатать его уста, она хладнокровно отрезала ему язык. Но старуха понимала, что даже без слов Саша мог бы описать её и её адских псов. В её глазах мелькнул проблеск безумия, и она извлекла из сумки склянку с прозрачной жидкостью.

– Теперь ты точно ничего не расскажешь, и никого не увидишь, – прошипела Аглая, закапывая капли в глаза парня.

Для полной уверенности она лишила его и пальцев на руках. Каждый палец, отсеченный с леденящим душу хрустом, она бросила в алчные пасти своих псов, приказывая им пожрать улики.

Спустя мучительные пятнадцать минут Саша очнулся. Его бил озноб, тело покрывал липкий пот ужаса. Он пытался закричать, но из горла вырывалось лишь невнятное мычание. Вокруг царила кромешная тьма, но он ощущал жуткое присутствие Аглаи.

– Саша, я обещала, что ты останешься жив, – прозвучал её ледяной голос. – Я сдержала слово. Но я знаю, что рано или поздно ты расскажешь об убийстве твоих товарищей. А свидетели мне не нужны. Поэтому я лишила тебя языка, пальцев и зрения. Это станет тебе уроком на всю жизнь. Прости, что так поступила с твоими друзьями. Теперь я уверена, ты навсегда замолчишь.

– М-м-м-м-м! – отчаянно вырвалось из горла Саши.

– Не пытайся ничего сказать. Я повторяю, это тебе будет большим уроком. Прости, что я так поступила с твоими друзьями. Теперь я уверена, что ты никому и ничего не расскажешь.

В это время за кустами, словно тень, наблюдал егерь. Он заметил странную возню в лесу и, крадучись, приблизился. Егерь стал невольным свидетелем жуткой сцены, от которой кровь стыла в жилах. Когда Аглая покинула свою жертву и направилась к выходу из леса, егерь, бесшумно скользя в тенях, приблизился к Саше. Его опытные псы не учуяли его, ведь он знал секреты леса и умел перебивать звериные запахи.

– Что же она с тобой сделала… Бедный парень, – прошептал егерь. – Позволь мне помочь тебе, отведу в свою егерскую…

Он помог Саше подняться и, бережно поддерживая, повел к своему лесному домику. Усадив его на старый диван, егерь сказал:

– Оставайся здесь, а я осмотрюсь. Если ты был один, кивни головой один раз. Если с друзьями – два раза.

Саша дважды качнул головой. Егерь должен был узнать, где искать его товарищей.

– Если вы были в лесу, кивни один раз, если рядом с кладбищем – два раза.

Саша снова кивнул два раза. Теперь егерь знал, где искать мертвых друзей. Он и так подозревал худшее.

– Я осмотрю местность, но сначала вызову полицию со своего телефона. А ты сиди и жди меня здесь. Если понял, кивни один раз.

Саша кивнул в ответ.

Егерь набрал номер полиции на дисковом номеронабирателе старого белого телефона. Взяв с собой верное ружье, он двинулся по тропе, ведущей прямиком к кладбищу.

Аглая Петровна, выйдя на дорогу, ощутила ледяное прикосновение чьего-то взгляда. Интуиция кричала об опасности, тревога расползалась под кожей. Из клатча она извлекла густую, почти черную мазь, напоминающую скорее обувной крем. Это была особая смесь, которой Аглая Петровна тщательно смазала подошвы своих ботинок и лапы собак. Она знала: если вызовут кинологов, четвероногие ищейки неминуемо возьмут след. Этот крем – её щит, её шанс обмануть чужой нюх.

Приближаясь к месту, где последняя раз виделись ребята, егерь уловил звук шороха. Он замер на месте, прислушиваясь. Псы Аглаи Петровны начали вести себя беспокойно, словно унюхали что-то странное. Егерь, опытный в лесных делах, знал, что какие-либо звуки могли выдать его присутствие, но ему было необходимо быть осторожным.

Вдруг он заметил следы: маленькие отпечатки обуви, ведущие вглубь леса. «Они далеко не ушли», – думал он и решительно двинулся вперед, стараясь оставаться незаметным. Внезапно, из-за кустов раздался смех, который сразу же заставил его напрячься. Это были не голоса Саши и его друзей, а чужие, наполненные злорадством. Егерь увидел мелькающую тень, которая уже скрылась вдали.

Егерь понимал, что нужно действовать быстро. Он достал ружьё и, быстро оценив обстановку, подошел ближе, чтобы оценить количество незнакомцев и разобраться, с кем ему придется столкнуться, но егерь понял, что ему эти звуки кажутся.

Он двигался осторожно, стараясь не привлечь внимание. Каждый шорох заставлял его настораживаться, сердце колотилось в ожидании чего-то ужасного. Темнота леса была почти осязаемой, и он чувствовал, как холодный ветер пробирается до костей.

Добравшись до дороги, он заметил, что мусор вокруг усиливает атмосферу заброшенности: разорванные пакетики, пустые бутылки, следы, которые не должны были быть здесь. Дорожный указатель, засыпанный листьями, говорил о том, что всем давно стало неинтересно это место. Егерь остановился, прислушиваясь к звукам, и, казалось, даже сама природа замерла в ожидании.

На кладбище его встретила тишина, прерываемая лишь скрипом ветвей и далеким воем ветра. Он осмотрел могилы, стараясь выявить что-то, что укажет на следы присутствия людей. Вдруг он заметил свежие цветы на одной из могил – это явно выдавалось чем-то странным. Надо понять, что здесь произошло. В голове егеря возникали вопросы, и каждый из них затягивал его в бездну тревоги. Саша был под угрозой, и времени оставалось всё меньше. Когда егерь добрался в конец кладбища, взгляд его упал на два распростертых тела, багровеющих на серой земле. Подойдя ближе, Аркадий Викторович лишился дара речи. Кровь, расползавшаяся темными лужами, зияющие раны на шеях… Кадыки вырваны, большая часть горла – словно растерзана. Егерь видел многое за свою жизнь, но такое – впервые. Вдалеке послышался звук приближающейся машины – полиция. Аркадий Викторович замахал руками, призывая их остановиться.

Из машины вышла женщина, полицейский, и её взгляд сразу же упал на тела и встревоженного егеря. Вскоре прибыли старший лейтенант Щукина и младший лейтенант Шишкин.

– Здравствуйте, оперуполномоченный Шишкин, и моя напарница, старший оперуполномоченный Щукина. Что здесь произошло?

Егерь, запинаясь, начал свой рассказ.

– Добрый день. Я Аркадий Викторович, егерь, держу пасеку в лесу, там и живу. Лес рядом с кладбищем, место мне знакомое. Сегодня пошёл, как обычно, улей проверять. И услышал странные звуки неподалёку. Пошёл тихонько посмотреть, что там. И увидел человека в чёрном. Чёрная олимпийка с капюшоном, лёгкие кожаные перчатки, спортивные штаны… То ли женщина, то ли мужчина, издалека не разглядишь. Этот человек общался с пареньком, а потом вдруг вырубил его и… начал что-то делать.

– Что конкретно? – перебила Щукина.

– Капли в глаза закапывал… а потом отрезал язык и пальцы на руках. Зачем – не понимаю. Ах да, с ним ещё две огромные собаки были, доберманы. Отрезанные фаланги пальцев скормил им.

Шишкин недоверчиво хмыкнул. – Вы сегодня ничего не употребляли? Вы хотите сказать, что преступник отрезал парню язык и пальцы и скормил своим псам? Ну, Свет, это бред какой-то.