Иван Вологдин – Война орденов. Время Орды (страница 43)
Одет Александр Ярославович был в просторный, простой кафтан алого цвета, который был расстегнут в районе груди, ибо в атмосфере временного дома предпочитал оставить предметы роскоши для последующих дней и официальных визитов к ханам, а поэтому его ухоженная борода ярким, русым пятном выделялось на алой ткани груди.
Обнаженный клинок длинного, едового ножа, сжатый в сильных руках князя, подсказывал мне, что вольно или невольно князь всегда ждал нападения со стороны вероломных, монгольских ханов и моё неожиданное появление было расценено им как оное.
Быстро разобравшись в ситуации и остановив взмахом руки добрый десяток дружинников и вельмож, ринувшихся на защиту князя со всех сторон, Александр Ярославович все же решил поинтересоваться у меня целью моего визита:
— С чем пожаловал незваный незнакомец?
Понимая, что первое знакомство я начал весьма неудачно, произведя впечатление выскочки, я поспешил быстро перейти к сути дела:
— Прости, княже, за моё вторжение! Пойми, мой путь был очень долог, чтобы предстать перед твоими светлыми очами и мне невольно пришлось пройти напрямик, дабы необходимые ритуалы не отняли драгоценное время, которое необходимо было потратить для нашей официальной встречи. Я прибыл в степную столицу из земли Рязанской лишь с одной целью — служить тебе верой и правдой, со всем рвением и страстью, на которую способен. Также я прибыл сюда, чтобы оберегать тебя, великий князь, от разных бед при помощи моих необычайных способностей, которые непременно тебе пригодятся!
— И в чём же заключаются твои способности? — спросил меня вместо князя, абсолютно седой и древний старик, сидящий по правую руку от Александра Ярославовича, — а ну удиви-ка меня!
Старец встал со стола, и ловко перемахнув через него, очевидно, бросал мне вызов.
То, что передо мной очень опасный и опытный ведун, я понял сразу, по большому, насыщенному кристаллу души, который, ко всему прочему, обладал богатой палитрой особых, магических энергий, обладание которыми явно давали тайные знания, приоткрывающие ход.
Предвкушая зрелище необычайное, слуги, дружинники и вельможи, быстро засуетились, раздвигая в стороны столы и лавки, чтобы высвободить место для нашего поединка.
Я не был обескуражен или удивлен этой проверкой. Напротив — чего-то такого я и ожидал от ближайших советников князя, в свите которого всенепременно должен был водиться сведущий человек, необходимый для особой защиты.
«У великого князя должен быть великий ведун», — подумал я, в полном спокойствии выходя в центр импровизированной арены, — «вот только сможешь ли ты совладать со мной, старик?»
Ведун, напротив меня, явно умел читать мысли или тонко, на уровне обостренной интуиции улавливать мои настроения, поэтому следовало быть осторожнее и не сразу показывать весь свой потенциал.
Естественно, я не хотел калечить верного слугу Александра Ярославовича, а поэтому спокойно выждал первый выпад агрессивной энергии противника, сорвавшийся с распростёртой руки.
Удар немного сотряс мою защитную сферу, яркой вспышкой алого цвета осветив полутёмный зал, и рикошетом подвинул в воздух сразу несколько столов у стены. За ним последовал еще один. И еще. Старик наносил удары, постепенно увеличивая их мощь, но его выпады никак не могли потревожить меня.
Впрочем, он был способен на большее. Дело в том, что энергия, бурлящая внутри кристаллов, имеет свои пределы. Чем больше ведун вкладывал энергию в то или иное действие, тем больший достигался эффект. Тем не менее, даже после короткого боя требовалось восстановление, чтобы самовозобнавляемая энергия души, вернула потенциал на прежний уровень или немного расширила его.
Слуга же князя нанёс пару десятков выпадов, обратив в щепы убранство за моей спиной, и при этом его кристалл даже не стал тускнеть. Энергии в нём было изрядно. Почти как у меня.
— Надо же, какой сильный! Крепок, боец! — неожиданно похвалил меня старый ведун, оценив уровень моей защитной сферы, и неожиданно нанёс хитрый удар в том месте, где я не ожидал совершенно.
В одночасье я, вместе с шарообразной защитой, будто бы попал в зыбкое болото, хоть и стоял секундой ранее на твердой поверхности пола, широко расставив ноги в монгольских сапогах. Я просто стал медленно проваливаться внутрь глиняного покрытия, которое стало мягким и податливым.
Доселе мне еще не доводилось сталкиваться с такой магией, изменяющей свойства предметов. Продолжая обороняться от града ударов, я хаотично выискивал решение данной проблемы, и когда моё тело увязло в половое покрытие уже по пояс, под одобрительное улюлюканье восторженных зрителей, достал козырь из рукава.
Телепортация, известная только атлантам, произведенная за спину старика прошла практически без шероховатостей, не считая того, что магия древних, войдя в резонанс с защитной сферой гиперборейского ведуна, с яркой вспышкой сотрясла здание до основания, до кучи вырвав с моего места, где я был до перемещения, изрядный кусок полового покрытия.
«Ого!» — удивился я такому сочетанию двух магий, приходя в себя после перемещения, — «надо бы запомнить!»
Это все, что я успел подумать, ибо куски досок, камней и комья глины вместе со взрывной волной долетели до нас, сметая наши тела вглубь зала, добавив в дорогу несколько ощутимых тумаков обломками разного веса и размера. Очевидно, досталось и зрителям…
Приземлившись на спину, я сбросил свою защиту и ринулся поднимать охающего старца:
— Прости, отче, что так вышло! Не со зла я! Действовал по наитию, ибо не знал, как твоей чудной магии противодействовать!
— Иди ж ты, какой сильный! — старик вытер кровь с разбитых губ, с презрением обтерев руку о штаны, и тут же с улыбкой принял предложенную для подъема руку, ловко взвиваясь на ноги.
— Деда, я…
— Великий Князь! — радостно перебил меня старец, нисколько не сокрушаясь о порезах и ссадинах, разукрасивших лицо, — сбывается мой сон вещий! Вот он — моя подмена! — представил меня Невскому старый ведун.
Чего-чего, а такого поворота событий, я не ожидал совершенно…
— Добре, Ярополк Олегович! — ответил старцу Александр Ярославович, приподнимаясь со своего кресла и отрясая разнообразный мусор, налипший на кафтан после моей телепортации и обратился уже ко мне, — что ж, проверку ты прошел, милый человек, хоть и порушил обеденный зал изрядно. Посему, пойдем, прогуляемся. Разговор есть с глазу на глаз. Ярополк, ты с нами.
Великий князь указал на дверь, с другой стороны залы, куда приглашал проследовать нас вслед за ним.
— Господин мой, а я? — крикнула испуганная Кана, опасаясь оставаться одной.
— Господин? — переспросил мою пленницу Александр Ярославович, вновь, с укором уставившись на меня из-под нахмуренных бровей, — ты что, дорогой сюда невольницу приобрел? Как-то это не по-нашему, не находишь? Али в землях Рязанских уклад другой? Басурманский?
— Это подарок хана Цырена. И подарок судьбы, — я многозначительно подмигнул князю, надеясь, что он поймет мой намек.
— Ну, раз подарок судьбы, — верно истолковал мои кривляния догадливый властитель, — тогда повелеваю я этому подарку отдельную комнату предоставить, переодеть в чистое, как боярыню русскую и накормить досыта. А нам с тобой… как тебя звать?
— Гамаюн, — я наконец-то нормально представился князю.
— Гамаюн значит, — подхватил Александр Ярославович, — ну так вот Гамаюн. Поговорить нам надобно о том, о сём, в моих личных покоях, где нет лишних ушей.
Дорогой, мы круто поменяли направления, выйдя во двор, чтобы запутать вероятных противников и провести их по ложному следу в покои Александра.
Мы втроем, не считая несколько проверенных дружинников, выполняющих роль телохранителей, расположившихся за нашей спиной, удобно расселись на полукруглые лавки в красивой, резной беседки, расположенной внутри двора небольшой крепости, где расположилось русское посольство. Об одну сторону невысокой, широкой лестницы деревянного сооружения тихонько бились небольшие волны, которые гнал ветер по рукотворному пруду, по которому неторопливо плавали величественные карпы, беспокоя его гладь своими плавниками.
Место, где расположилось Новгородское посольство, попросту нельзя было назвать иначе — настолько толстыми и высокими казались отсюда стены, окружавшие двор.
Сходство с крепостью довершали две пузатые, крутые башни по богам двора, на вершинах которых, согреваясь пламенем жаровен, дежурили уже монгольские лучники, с удивлением взглянувшие на нас, едва мы показались в поле их зрения в столь поздний час.
Александр Ярославович и здесь повел речь тихо, справедливо опасаясь лишних ушей:
— Вот что, Гамаюн, я тебе скажу. Обычных выскочек я ненавижу и при случае всегда утираю подобным наглецам нос. В другой ситуации человек, ворвавшийся бы в мои покои, без моего разрешения, тут же отправился бы в ледяной поруб на недельку — другую, дабы подумал о своем поведении, но учитывая то, что мы в Каракоруме, и то, что тебя видел во сне Ярополк, я так уж и быть, тебя прощу.
— Благодарю тебя князь!
— Незачем. Судя по тому, что я видел, Гамаюн, ты владеешь многими талантами, недоступными обычному человеку, а поэтому я приму твое предложение о службе в рядах моей дружины. Но ведаешь ли ты, что привело меня сюда, в ставку Батыеву?