Иван Васильев – Земля русская (страница 74)
Да, Сергей Егорович Чупров прав: облегчения соседям от богатой казны передовика нет. А вложено в это хозяйство четыре с половиной миллиона рублей. Построено 15 тысяч квадратных метров жилья (255 благоустроенных квартир), поселковая котельная, водопроводные и канализационные сети, очистные сооружения, баня-прачечная, торговый центр, детский комбинат на 90 мест, средняя школа с интернатом, Дворец культуры — словом, совершенно новый поселок. И длилось это строительство ровно две пятилетки. По уровню жизни население поселка кое в чем и город перегнало, а по уровню производства — на одной линии с обычными хозяйствами. В самом деле, не ради же мочалок, рукавиц, тарных ящиков ставилось среди полей новое Переслегино. И коль район снижает производство хлеба, мяса, молока, то можно признать, что массированные вложения в единичные хозяйства не оправдывают всех надежд.
Значит, — строим… Но тут другая опасность, которую мы только что рассмотрели на примере сельской индустрии, — распыление сил и средств. Приходится признать, что ни тот, ни другой вариант в чистом виде для великолукской деревни не подходит. Вероятно, единого и всеобщего решения и искать не надо, его не существует, оно — чисто местное, индивидуальное. А вот что едино и обязательно, так это широкая инициатива низов, глубокий анализ и точный выбор местного варианта. И еще: во главу угла ставить интересы дела, первейшую заботу о конечном результате, подчинение делу всех и всяких ведомственных и личных соображений.
С этой точки зрения стоит посмотреть на практику в ы р а в н и в а н и я. Она не раз подвергалась критике в печати. Недовольны ею руководители крепких хозяйств. О чем речь? О неписаных правилах местного планирования. Так заведено, что спущенный району план разверстывают с учетом возможностей хозяйств, или, как принято говорить, от достигнутого уровня. Всякие дополнительные задания по продаже хлеба, мяса, по размещению посевов тоже распределяют по принципу «выдюжит — не выдюжит». С другой стороны, когда приходится распределять добавочные ссуды, материальные средства и прочее, то крепким выпадает поменьше, слабым побольше. Происходит выравнивание, некая нивелировка, что ли: одному «не дают» слишком разбогатеть, другому — слишком обеднеть. Помимо моральных соображений (нельзя бедного по миру пустить) действует тут и объективный экономический закон: разность природных условий и разность направленных капиталовложений, то есть интуитивное, в какой-то мере волевое, поскольку научных критериев район пока не имеет, выравнивание ренты. Предполагать, что эта практика кончится, едва ли можно, потому что в условиях уже сложившегося единого комплекса (хотя организационно и не оформленного) нельзя допустить, чтобы какое-нибудь подразделение слишком отстало, ибо это тотчас отразится на общем результате. Собственно, это и происходит сейчас, когда затягивается отставание ряда колхозов и совхозов, оно сдерживает процесс специализации и кооперирования (слабые не вытягивают своей доли), и как результат — снижение уровня производства в целом по району. Значит, проблема отстающего хозяйства из частной переросла в общую. Вывести слабого из прорыва — задача не одного лишь коллектива, но всего района. Достижение слабыми хозяйствами среднего уровня даст не только быструю прибавку продукции, но и позволит всему району ускоренно идти к высшему рубежу.
После встречи с Чупровым поехал я в колхоз «Красный пахарь», к Ивану Петровичу Букашкину. Я думал, что если кто и может ответить на вопрос, как скоро можно преодолеть отставание, то именно Букашкин.
Ивана Петровича я знаю не так давно, года четыре. Был он председателем хорошего, перспективного колхоза, потом взяли его в район, начальником райсельхозуправления, но не та натура оказалась у человека — не любит кабинетной работы. Попросился он в «Красный пахарь». Полгода уже председательствует.
Несколько слов о колхозе. Всего земли. 12 тысяч га, из них сельхозугодий ровно половина, а пашни менее одной четверти — 2800 гектаров. В натуре, похоже, и того не будет, в будущем году пройдет ревизия угодий, и можно с уверенностью сказать, что нескольких сотен пахотных гектаров ревизоры недосчитаются: лес пожрал. Средний размер поля — менее гектара, урожайность зерновых — 7 центнеров. Колхоз объединяет 30 деревень, в которых 350 трудоспособных. Долгов по ссудам около трех миллионов рублей.
Не увидев этого хозяйства в натуре, по одним лишь отчетам судить, насколько оно отстало, едва ли можно. На бумагах запущенность не видна, оценить ее можно только собственными глазами. К сожалению, таких хозяйств на северо-западе региона — не десятки, а сотни, и говорить бы об этом надо во всеуслышанье. Но в местной печати, на собраниях и заседаниях чувствуется налет некоторой успокоенности, дескать, коль программа преобразования Нечерноземья вступила в действие, то и проблема отстающих хозяйств сама собой решится. На мой взгляд, «отставание» во всех наших заботах должно быть передним планом, лейтмотивом, звучать тревогой. Нельзя, нельзя далее мириться с убогостью!
Передо мной цифры по Калининской области, характеризующие обеспеченность животноводства кормами (а корма, как известно, есть показатель состояния полеводства и основа ферм и лучше всяких слов говорят о положении в хозяйстве). Так вот на зимовку 1979—1980 гг. имели запасы в пересчете на условную голову: 132 хозяйства менее шести центнеров кормовых единиц, 204 — от шести до восьми, 186 — от восьми до десяти, и только 11 хозяйств — более восемнадцати центнеров. Колхозы и совхозы Ржевского района скормили за зиму восемь тысяч тонн древесных веток, срубив для этого несколько десятков тысяч елок и берез. На три пуда сена пуд древесины — таков тут кормовой рацион. Стоит ли удивляться, что область за полгода снизила производство молока на 73 тысячи тонн. Да и Великолукский район в последние годы начинает зимовки, имея своих кормов 60—70 процентов к потребности. Благодушествовать, как видим, не приходится.
Вернемся в «Красный пахарь». Уверен ли Иван Петрович Букашкин, что в скором времени поставит хозяйство на твердые ноги?
— Поставить можно. Верю. Хотя и не так скоро, как хотелось бы. И от этого «не так скоро» иногда схватывает вот тут. — Он показывает на сердце. — Но сомнения минутные, а вера живет постоянная. С чего начинать? Прежде всего с самих себя. Это — как закон. Если самим не подтянуться, не засучить рукава, на дядю не надейся. Мы тут конкретно все рассчитали, перечислять не буду, поедем по хозяйству — увидите, но все же скажу: без того дяди, на которого не следует надеяться, нам не обойтись. Первое: режет бездорожье, все перевозки только на гусеничниках. Пятнадцать километров гравийки — как воздух, без них не вздохнем.
Я напоминаю Ивану Петровичу, что в прежнем своем колхозе он построил своими силами кольцевую дорогу, добыл, по его же выражению, воздух для дыхания.
— Э, там иное дело! Там были деньги. Любая автоколонна найдет возможность помочь, если платишь не векселями, а рублевками. Тут — касса пустая. За здорово живешь никто не едет. А на плановый подряд лет пятнадцать и не надейся. Второй вопрос, а по неотложности, пожалуй, и первый, — сила земли. С семи центнеров подняться до двенадцати — задача на первый год. Родить их земля может. Для этого вывезли скопившийся за много лет навоз, строим склад минеральных удобрений — вносить по-хозяйски до последнего грамма. Это осилим сами. А вот «культуртехника», увы, не под силу. Есть у нас Белые Нивы, деревня так называлась, из-за бездорожья все оттуда уехали. Луга там хорошие, двести тридцать гектаров. С них можно взять сена на все стадо. Надо снять кусты и хорошо бы полив устроить. Без подряда не обойтись. Понимаете, мы должны сейчас поднять до возможного максимума плодородие таких вот клочков, как Белые Нивы. Они — наш плацдарм. Опереться на клочок, который еще не совсем запущен, при минимуме затрат получать с него устойчивый максимум и — поднимать все поле. Такова тактика.
Тактика Букашкина — тактика всех разумных хозяев. За нее высказываются руководители хозяйств и района. Браться за малое, чтобы вытащить большое, — это относится в первую очередь к окультуриванию земель, то есть сначала поднять силу старой пашни, старых лугов, потом уж заниматься коренным улучшением больших массивов. Но тут вступает в действие уже известное нам противоречие. Для колхоза (и для района тоже) малые угодья — хозяйственная необходимость, а для подрядчиков — пустяк, не окупающий затрат, не приносящий ни рубля, ни славы.
…Заливной луг на речке Кунье. Гектаров пять скошено косилкой, двое конных грабель сгребают тощие валки, шесть женщин пенсионного возраста складывают копны. Дальше, за кустами, махают косами шефы — работники «Сельхозтехники» и преподаватели института физкультуры. Начальник производственного участка Павел Степанович Трунилов говорит, что на его памяти луг кормил пять деревень, сто дворов, это примерно три сотни коров, а сейчас едва полста тонн осотистого сена дает. Луг надо возрождать: убрать расплодившиеся кусты, распахать или продисковать, засеять травами. И всего-навсего пятьдесят гектаров! Захотят ли мелиораторы связываться с такой мелочью? Нет. Не погонят они сюда свои стосильные махины. Невыгодно. Для плана — копейки. Послать их туда можно только силой. Силы две: рубль и приказ. А рубля опять же два. Есть прямой: сделал — заплати. Он совсем мизерный. Есть кружной и большой: луг — ферма — колхоз — район. Этот сулит выгоду всем, но не сегодня и не кому-либо лично. Вторая сила — приказ. Она в руках объединения «Псковмелиорация» и вот как действует. Начальник ПМК-11 докладывает пленуму райкома, что на одиннадцатую пятилетку колонне было запланировано шесть тысяч га «культуртехники», но буквально вчера позвонили из объединения и сказали: урезаем на тысячу двести га. Как видим, хозяйственная необходимость колхоза «Красный пахарь» из плана вычеркнута минимум на пять лет.