Иван Васильев – Еще один шанс (страница 61)

— Проклятье! — человек в синем тюрбане недовольно выражал свое отношение к ходу поединка. — Да, убейте же этого проклятого кафира! Что же вы уважаемому человеку праздник портите! Все-таки дочь у него родилась! Какая — никакая радость. — Его полное, красное лицо выражало негодование. Он постоянно вытирал его рукавом пестрого халата, не замечая обильного струящегося пота. — Ну, кто так бьет, а рубит так, кто? О Аллах, да загадят собаки ваши могилы! И кто вас бездарей — так учил убивать? Тряпки драные, а не бойцы!

— Пэдэр сэг, гяур! — ревущая толпа поддерживала его с «пеной у рта». — Убить неверного! Пустить ему кровь! Ашрэф и Иран! Смерть нечестивцу!

— Тан… дан-дан… тун… дун-дадун, — смертник крутился юлой по арене, в последний момент, успевая невообразимым образом отбивать удары. Порой казалась, что уже всё — несчастного загнали в угол и удачный выпад противника будет смертельным. Однако раб немыслимым образом успевал среагировать на движение соперников и увернуться от удара или вовремя подставить свой клинок.

— За что мы заплатили деньги? — недовольные зрители сопровождали бой острыми словечками, непристойными шутками и громкими восклицаниями в сторону «бездарных неумех».

— Иа, Алла! Педер сухтэ! О-о-о! Нечего на этих трусов смотреть! С одним доходягой справиться не могут!

Загнанный боец на короткое время остановился, чуть вытянув левую ногу, и оперся всем телом на полусогнутые колени. Он держал меч почти опущенным к правому бедру, ожидая нападения кого-либо из противников. Внезапно оказавшийся за его спиной высокий северянин резко размахнулся и, с расстояния нескольких шагов, бросил топор. Обороняющийся, быстро отклонился вправо. Круговым движением отбил летящий предмет. После чего продолжив единое движение, сделал резкий рывок в сторону обидчика и нанес рубящий удар.

— Хь-ек… — из разрубленного плеча поединщика фонтаном брызнула кровь. Несчастный громко закричал, замахал руками и в судорогах упал на землю. Вокруг него медленно стала расплываться темная густая лужа.

— Ху-у-у… — недовольно заверещала толпа, увидев кровь на песке. В оставшихся на арене гладиаторов полетали тухлые овощи и фрукты.

— Проклятые трусы и неумехи! — важный перс в высоком тюрбане и пестром халате туго обтягивающим его большой живот, перехваченный синим кушаком с серебряными кистями недовольно выкрикивал. — Если сейчас эти отпрыски гиен не начнут драться по-настоящему, я брошу их в клетку к горным львам. В любом случае сегодняшнего дня они не переживут. — Он раздвинул двух впереди стоявших зрителей и грозно замахал кулаком. — Сражайтесь! Шайтан вас всех побери!

— Дяденька, дяденька? — неизвестный мальчик потянул перса сзади за халат.

Буйный сын Персии обернулся. И посмотрел на нищего оборванца.

— Дяденька? — заморыш поднял грязное, немытые лицо и повторил вопрос. — А вы, за кого?

— А-а-а, дети гиен, — перс снова развернулся в сторону поединка и перекрикивая всех проревел. — Убейте этого нечестивца!

Услышав угрозы, оставшиеся воины, одновременно бросились на замершего бойца. В ответ тот выкрикнул что-то гортанное, криком подбодрил себя, — и снова извиваясь, продолжил парировать удары противников.

— Бамс… Тунс… Бам-бабам… Данс… Хр-рр — раздавалось над площадкой.

— Хо-о-о… — толпа выдохнула снова, после того как клинок ненавистного гяура вышел из груди одного из нападавших. Лезвие меча вонзилось в него, с хрустом прошло насквозь, сокрушая кости, и, подобно змеиному жалу, вернулось обратно.

А через пару мгновений на арене вообще все стихло, когда упал на колени, а потом повалился на землю последний из троицы атакующих. Одна нога его дернулась, и он затих. Зрители отказывались верить в случившееся. Один человек с легкостью расправился с тремя опытными войнами.

— Во имя Аллаха всемогущего! Где справедливость? Проклятый урус-шайтан! Снова победил! — недовольно воскликнул важный магометанин в большой темной шубе и белой чалме. — Это всё Зафар виноват! Он мошенник! Он всё специально подстроил! Этот плут за деньги, кого угодно обманет! По нему подземная тюрьма плачет! Нет! В чан его — с нечистотами! На веки вечные!

— А я тебе говорил, ставь на урус, — сосед в пестром шелковом наряде парировал ответ соседа. — Хуб, урус. Карош, ошень карош урус, сербаз. Сколько бы сейчас теньга заработали? Много золота, бы!

— Этого шакала кормят чем-то запрещенным! — старик в синем халате хрипел брюзгливо и недовольно. — Говорят мясом горных козлов или печенкой львов.

— Колдовской мазью натирают. Её делают из крови пустынного дива, — лысый индус, обмотанный с головы до ног разноцветными тряпками, авторитетно ответил соседу. — Поэтому и убить не могут!

— Надо будет на него пожаловаться судье, — зрители недовольно возмущались, покидая арену. — Здесь, что-то нечестно. Не может один и тот же постоянно выигрывать!

Через десять минут к клетке, в которой находился победитель турнира, подошел неизвестный. Одетый в длинный цветастый халат и белый тюрбан он с восхищением уставился на бойца.

— Харли кун, батыр! Сизга кандай ёрдам бера олмаман? — незнакомец обратился с непонятным вопросом.

— Ёк! Хеч-да! — боец угрожающе загремел цепями. — Иди, давай, отсюда — по-хорошему! Нехристь! Пока я тебе шею не свернул. Ходят, тут! Высматривают! Отдыхать не дают. Неруси! Ни днем, ни ночью покоя нет!

— Илли аиз иль-уарда лязим итхаммиль шоук! — незнакомец театрально удивился. (Примечание автора. Нет розы без шипов! Народная арабская пословица.).

— Джуда якши! Вот это сюрприз! Вот так радость! — гость картинно вскинул руками, хлопнул в ладоши и полностью перешел на русский язык. — Так мы, стало быть по-русски говорить могём? А то хожу, брожу — никого не знаю. Поговорить не с кем… Например, о родной земле, «которая уже за холмом». Вспомнить общих друзей, девчонок местных обсудить. А тут! На, тебе, — земеля! Ну! Давай, зёма, рассказывай! Что, знаешь? Кого, встретил? Где, чего продают? И главный вопрос — откуда будешь?

— Откуда надо — оттуда и буду, — недовольно пробубнил затворник. — Ты, кто таков? — Он чуть подался вперед и грозно сдвинув брови.

— Я?… — незнакомец ресуясь перед рабами сидящими в клетках картинно показал на себя пальцем. — Новый помещик. Проездом. Из Таганово, мы! Прошу любить и жаловать — Алексей Воронцов!

Путешественник по-деловому начал стряхивать пыль с рукава халата. — За чаем зашёл! Иду, гляжу… А здесь, концерты устраивают! Публику местную веселят. Поглядел, на тебя! Душа возрадовалась! Думаю — красавец! Мастер — на все руки! Ты же этих троих мог сразу убить? Почему, так долго тянул?

— Хозяин велел, — новоявленный чемпион смутившись, отвернулся от собеседника. — Иначе — публике неинтересно. И денег так больше заработает.

— И… всё-таки? — незнакомец снова пристал к заключенному. — Как тебя зовут?

— Силантий, — затворник нехотя пробубнил в ответ.

— Слушай, Силантий! А, по-моему — ты тут дурью маешься? — незнакомец вальяжно оперся плечом на край вальера. С деловым видом поднял руки перед собой и стал чистить ногти. — Давай лучше махнём ко мне в деревню! Посидим у озера. Отдохнем! На рыбалку сходим! А потом, я тебя старшим к своим ребятам возьму. А то, кабаны — здоровые! Прыгают, бегают по колючим кустам — стараются. А мечом махать не умеют — непорядок!

Пришелец повернул голову, посмотрел на соседние клетки для рабов. Тягостно вздохнул. Поднял руку и по-купечески погладил подбородок. — Пойдешь ко мне? — Новоявленный соотечественник обратился с призывом. — Жалованье платить буду. Дом построю. Жену себе найдешь. Знаешь, сколько у меня девок молодых в деревне? И не сосчитать! Чего молчишь? — Работодатель, на минуту молча, уставился на бойца. Затем щелкнул пальцами. — Хорошо! Обещаю восьми часовой рабочий день. Два выходных в неделю. Отпуск двадцать четыре дня в году. Полный соц. пакет… Трудовой договор подпишем! Не один хэнд хантер переманить не сможет. Ну? Что скажешь? Согласен?

— Купец, ты нормальный или на солнце перегрелся? — Силантий недовольно начал объяснять прописные истины страннику. — Я, раб Зафара! Я, — его вещь! Даже если ты захочешь купить меня? Он ни за что не продаст! Он с меня цепей не снимает — ни днем, ни ночью!

— Я, — нормальный, — странный наниматель начал оправдываться. Он ненавязчиво перевел взгляд на свои туфли с загнутыми носками. Потом посмотрел на каблуки. Выпрямился и, улыбнувшись, посмотрел на бойца. — Поговорю с твоим хозяином. Никуда он не денется! Отпустит тебя на все четыре стороны! Ты скажи мне? Берешься обучать моих ребят или мне другого учителя по фехтованию искать?

… - м-м-м — мычание в ответ. Недоверчивое покачивание головой. Сопение. Лязг цепями. Хруст суставов на руках.

— Слушай, земляк! — незнакомец достал из-под полы четки и начал необычно крутить их на пальце правой руки. (Примечание для читателей… — Как будто это был длинный шнурок с ключом от кладовки) — Думай скорее! А то у меня дел — куча! Обувь, вот, надо из мастерской забрать. Чай — так и не купил. Да и ужин скоро! Ну, а вечером… — банька с веничками и холодным кваском!

— Эх, хороша банька! Заберешься на верхний полок, поддашь водицы с кваском на раскаленные каменья, прохватит тебя парком до косточек-жилочек жаром нестерпимым, ажно дух захватывает. И шевельнуться невозможно — настолько хорошо ошпаривает горячим воздухом. Ан все равно веничком березовым аль дубовым себя охаживаешь, пока усталость, да мокроту из себя не выбьешь…