Иван Васильев – Еще один шанс (страница 37)
— Иа, нон каписко… — Папони пожал плечами, ничего не понимая. Его губы онемели и отказывались шевелиться. Веко левого глаза начало предательски дергаться. — Ту… — руссо? Непонимаю, это по-какому? Где это место? Уважаемый… — Ту-рис-то?
— Диаволо! Каццо! — незнакомец раздухарившись начал жестикулировать руками и громко ругаться. — Парла итальяно? Парла инглэзе? Парла…? — Внезапно грабитель прикусил губу. Глаза его сверкнули. Он резко выхватил из-за пазухи стилет и с разворота бросил его в стену. Клинок с глухим стуком ударился плашмя, отскочил от неё и улетел куда-то за шкаф. — Порка мизерия! — Незваный гость расстроившись, сложил пальцы в щепотку и недовольно замахал руками, продолжая ругаться «трехэтажными неопалитанскими выражениями». — Ке бела! Ке пеккамо!
— Си… То есть, да! — продолжил на английском Джузеппе. — Я понимаю вас и по-итальянски, и по-английски. Я не разобрался в другом? Вы, кто? Что Вам нужно? Причем тут мой брат Роберто? И главное — зачем вы приволокли ко мне столько оружия? Вы хотите убить меня — несчастного, бедного переселенца?
— Асиденте! Бука… ди кола! Корнуто! Диаволо! — странный гость поднял кулаки и начал ими резво бить сразу несколько воображаемых людей. — Это всё вина… этого подлеца — начальника патруля! Этот дио порко! — Бешенный посетитель развернулся и наотмашь ударил рукой воздух. — Мерзавец! Он пристал ко мне на входе в город. Когда я так спешил к тебе… К своему новому другу! О, Мадонна! Как он посмел меня… Ме-ня-я… остановить! — Вошедший с ужасным выражением лица стал медленно сжимать пальцы и показательно душить неизвестного блюстителя порядка. — Фильо ди путана! Минькья! Я просто в бешенстве! — Страшный человек бросился к стульям и раздраженно пнул их ногой. Они как кегли разлетелись по лавке. После чего визитер снова истерично замахал руками. — Эля миа прима визита! Этот наглец! Этот… Со своими солдатами! Почему-то решил проверить документы, у меня… Ступидо! Идиото! Ун паззо!.. У меня!!!
Сжавшийся возле стола Папони еле успевали следить за быстрыми перемещениями конечностей безумного человека.
— Какие могут быть проверки, в этой забытой богом деревушке? Да кем он себя, тут возомнил? — хулиган нервно вышагивая по комнате, внезапно остановился и осмотрелся. Он хотел понять, чтобы ещё разгромить или поломать. Перевел взгляд на небольшое окно и двинулся к нему.
— Как он меня разозлил!.. Критино! Стронзо! Старе сул каззо!.. Он, что думал — я оружие у них не заберу? — незнакомец заглянул в окошко и вернулся к столу. В гневе схватил большую абордажную саблю и с силой рубанул ей по прилавку. — Саззата! — Пронеслось по магазину его крепкое пиренейское ругательство.
— И-к, — вдрогнул щуплый хозяин помещения и его лысая голова начала покрываться потом. — Лей э мольд джинтиле… Я-то вам зачем? Я бедный переселенец. У меня ничего — нету! Там, через улицу — живет богатый еврей, Абрам. Он ювелир. Его половина города ненавидит. И у него… всего… и много в достатке.
— Хрясть… — кулак незнакомца насквозь пробил деревянную дверцу шкафчика, в котором лежали отрезы материи. Он резко отдернул руку и повернулся к Джузеппе.
— Мой лучший друг! И по совместительству твой брат! — Страшный гость снова хищно улыбнулся. — Посоветовал мне найти тебя и передать большой привет. Роберто, кажется так его звали, убедил вложить все свои деньги в одно очень прибыльное дельце. — Гость вытащил из-за пояса огромный пистолет и, покрутив его, положил перед собой.
— Но, я не собираюсь, ни с кем организовывать никаких дел, — Папони дрожа от страха, пытался оправдываться и выпроводить гостя. — Мадонна! Как же от него избавиться? — в голове страдальца сформировалась одинокая мысль. — Может стражу позвать? Человек… двадцать?
— Джузеппе! Пер амор ди дио! — страшный гость продолжал возмущаться. — Вот! Он так и сказал — брат будет отказываться! Он такой — робкий и нерешительный! Ва бене… Он даже стражу боиться позвать. — Пришелец снова улыбнулся «по-доброму». На этот раз не так страшно.
— Может быть… — доживу до утра? — у лавочника появилась слабая надежда. — Или умру быстрой смертью. И меня не будут долго мучить! Бедная моя женушка — Пэскуэлина. Как рано, мой весенний цветочек, — всего в пятьдесят семь ты потеряешь своего единственного кормильца! О, Мамма Мия… — не допусти!
— Но, помни, говаривал он — в душе Джузи добрый и отзывчивый малый! — незнакомец подошел к Папони и похлопал его по плечу. — Готов в любую минуту прийти на помощь.
— И повезут меня на дальнее кладбище два мула в обычной тележке, — в душе Папони текли слезы рекой. — А проклятый Абрам теперь не отдаст долг — точно! Опять ему повезло!
— Дело-то стоящее! Большие деньги заработаем! — страшный человек ожидающе уставился на новоявленного колониста.
Хозяин лавки молчал, объятый страхом. Он нервно моргал ресницами. Что-то шептал и периодически прикусывал нижнюю губу.
— Ты что? — бандит удивился, так и не дождавшись ответа. — Жить не хочешь? Богато и сыто?
— Ну-у-у… Не знаю, — Джузеппе начал колебаться. — Не хорошо это… Как-то не по закону…
— Бац, — пришелец резко бросил нож в деревянный манекен, стоящий возле стены.
— Тумс… И снова что-то колющие похожее на шило воткнулась рядом с ножом.
— По-жа-луй… Я, согласен… — торговец испугано замямлил. — Только у меня нет средств… на такое дело. Я бедный человек, с трудом сводящий концы с концами. У меня семь голодных детей и глупая старая жена. Она проедает все мои накопления. А мои несчастные дети голодают и ходят в обносках. А, этот несносный сосед Абрам, будь он трижды неладен, все деньги до последней монеты занял и не отдает…
— На, бери! — новый компаньон вывалил на стол мешочки с деньгами. — Я, тут, когда шёл к тебе забрал долг у неприятных личностей.
Папони широко открыв глаза, и недоуменно уставился на мешочки.
— А то… Они совсем обнаглели — шатаются по улицам не в свое время? Дорогу перейти спокойно не дают, — улыбка пришельца снова стала кровожадной. — Так, что средства есть — на организацию дела! Думаю, для начала хватит. Бери не стесняйся.
— А что продавать будем? — Джузеппе быстро схватил деньги и спрятал их за пазуху.
— Ничего не будем… — громила подошел к стене. Резко поднял упавший стул. Сел на него.
Хозяин магазинчика настороженно отошел к дальнему углу стола. Облокотился на него. — Что это за такое дело, если ничего не продавать? — Итальянец успокоился и начал спокойным тоном задавать вопросы. Он даже перестал думать о смерти.
— Мы будем покупать! — синие глаза незнакомца возбужденно блестели. — Начнем с информации об этом месте. О людях живущих здесь. О руководстве города… Слухи, сплетни. Для нашей конторы всё сгодиться! А там организуемся и займёмся чем-нибудь посерьёзнее!
— Главное помни! — новый работодатель поднял палец и значимо произнес. — Вдвоем мы сила! Твоя активность, моя смекалка и мы этот городишка «на уши поставим»! И вообще пора нам с тобой, Джузеппе, свою «семью» создавать… — клан Эль Папони.
— А что? Папа Джуззи! — Звучит, — новоявленный мафиози засмеялся и впервые добродушно посмотрел на итальянца. — Кстати, можешь звать меня просто — босс. Так, папаша! Теперь, слушай, с чего мы начнем…
— Это всё проклятые ирландцы виноваты! Разрази меня гром! — великан Чард Оверлстоун громко бубнил на весь полицейский участок. — Слово даю! Пусть сдохнут все акулы на этом свете! А слово джентльмена — крепче каната!
Распухшее лицо пирата, с грубыми следами от побоев, изображало холодность и даже раздражение. Ноздри Чарда возбужденно трепетали, а щеки и подбородок покрывала давно не бритая черная щетина. Он смущенно прикрывал рукой, суставы пальцев которые были разбиты в кровь, большой лиловый синяк под глазом. Вторая рука пирата плетью висела на какой-то грязной тряпке переброшенной через плечо. Разодранная кожаная куртка и вырванный клок из штанов указывали на недавнюю крепкую трёпку полученную хозяином одежды в драке.
— Да с чего ты взял, что это они? — возмущению начальника полиции не было предела. Он с хрустом сломал перо. Недовольно привстал на табурете. Поправил оружие, висевшее на поясе. — Сколько тебя знаю, Чард! Виновные у тебя всегда одни и те же. Больше же у нас в городе мерзавцев и преступников нет, кроме ирландцев! Все остальные — добропорядочные граждане!
— Кровь и смерть! — Оверлстоун взял себя в руки, вдохнул побольше воздуха и произнес жестким голосом сквозь стиснутые зубы. Глаза плотно сложенного коренастого верзилы сверкали от гнева. — Я этих ненавистных протестантов за милю чувствую. Чтоб они были трижды прокляты! — Корсар опустил здоровую руку и с силой стал сжимать и разжимать огромный кулак. — Ох, и попадется мне этот фигляр на прямой дороге! Я ему, скотине — все ноги переломаю! Или шею сверну. — Морской разбойник не мог успоккоиться. Его плечо стало нервно подрагивать. — Клянусь честью моей погибшей жёнушки! Ты же знаешь нас, командир. Мы с ребятами всегда спокойно сидим по вечерам в забегаловке. Тихо, мирно ведём треп о своих скорбных делах. Сроду мыши не обидели не то, что бы какого-то подзаборного проходимца. Будь этот мерзавец неладен! И откуда, он только вылез, крысёныш?