Иван Васильев – Диджей (страница 41)

— Апчхи, — раздалось спустя десять минут, когда друзья наконец-то проникли в театральные костюмерные Дома Культуры. — Нет тут ничего — кроме вековой пыли и грязи.

— Будь здоров, не кашляй, — ответили ему, перебираясь через гору запыленных камзолов, разноцветных плащей, поломанных шляп и разноцветных платков. — Прошлый раз было — нашли же!

— Валера, прошлый раз подобрали по одному костюму на разные танцы. Один костюм — один танец — одна исполнительница. А сейчас нам надо много одинаковых костюмов — на один танец!

— Поищем ещё. Может быть, вон там, в углу, что-нибудь да найдётся? — Валерка ринулся в темный угол, забитый мешками и тряпками. Стал копаться, доставать, раскидывать вещи в стороны подобно снегоуборочной машине.

— Ого!

— Что-то нашел? — поинтересовался Макс, с ленцой перебирая выцветшие платья, весившие на деревянных плечиках.

— Смотри! — искатель вытащил из-под тряпья и поднял над головой ободранный «черенок» от гитары.

— Вау! И что я должен лицезреть?

— Слушай, Максим! А давай забацаем группу! И назовём её, например «Красные снегири» или «Серебряные родники»… Хотя, стоп! Мы назовём её — «Золотые звёзды Москвы»!..

— ???? — глаза путешественника во времени от удивления стали размером со стёкла софитов.

— А что такого? Я немного играю на электрогитаре. Найдём ещё одного классного гитариста. Кстати, я знаю одну девушку — лупасит на ударных так, что уши в трубочку заворачиваются! Берём её в группу — и всё — пошло — поехало — успех гарантирован…

— Только представь! — фантазии из кучерявой головы сыпались со скоростью пулеметной очереди. — Мы играем, ты поёшь, а она как сумасшедшая барабанит. Зрители рукоплещут! Зал ревёт от восторга! Над нами горящая огнём вывеска «Золотые звёзды Москвы»… А-а-а! У-ух! Макс, вот это идея… — супер! Я мечтал об этом — с самого детства. Давай организуем группу, а? Будем как ВИА «Самоцветы»! А может быть и круче.

— Носики — курносики и сопли на шнурках, — «ото всей души» похвалили мечтателя. — А как же выступление «Берёзок», через три дня? Забыл?

— Блин, точняк, — пылеразгребщик глубоко вздохнул и продолжил осматривать угол с тряпьём.

— Хотя, постой, — он внезапно выпрямился и уставился в потолок стеклянными глазами. — А пускай они танцуют позади нас в разных костюмах: Будут выходить — заходить — двигаться там всяко разно. Так же как на дискотеке?

— То есть, если я тебя правильно понял, музыкальный ты наш! Ты хочешь, чтобы я, помимо одного нового танца… За три дня. За три! Успел создать ещё и вокально-инструментальную группу?

— Ну, да. Верняк. А чего её создавать-то? — Барабанщица есть. Гитарист тоже. Ты поёшь, мы играем — девчонки танцуют.

— ???? Валера-а?.. — шумно выдохнули воздух. — Копай дальше. Создавать идеи — это не твоё.

4

Курносая, веснушчатая девчушка, с длинной рыжей косой наконец-то поймала в коридоре руководителя ансамбля ложкарей «Добры молодцы» Пыжикова Акакия Селиверстовича. Практически зажала в углу.

— Послушайте, уважаемая, — сердобольный в пожилом возрасте «молодец» медленно пятился от неё в сторону окна. — Побойтесь бога, дорогуша. Не нужны нам барабанщицы, так сказать, совсем, то есть абсолютно, не нужны. У нас — сурьёзный, творческий коллектив.

— А я буду барабанить на ложках или на трещотках, — глаза у циркачки горели огнём, она вся нервно вздрагивала, в лице и движениях чувствовались нетерпение и решимость добиться результата.

— И на ложках вы нам так-мо тоже пока не надобны.

— А я, тогда буду барабанить на…

— И на этом… тоже не надо.

Во время спора, корячась из последних сил, по коридору буквально «проползали» двое парней, увешанные с головы до ног музыкальными инструментами.

Один из них пожалев доброго старичка, остановился напротив и громко спросил у девушки.

— Как вас зовут?

— Лиза Забудаева, — рыжая особа с удивлением повернулась в сторону «одной из навьюченных лошадей».

— Елизавета, что же вы стоите как не родная? Вы приняты — без экзаменов, прогонов и тренировок. Помогайте. Берите, эти две, а лучше три электрогитары, и идите за нами.

Барабанщица удивлённо захлопала глазами, в душе нарастало радостное нетерпение, наконец она не нашла ничего лучшего чем спросить…

— Куда нести-то?

— Туда, — махнули головой в неопределенную сторону. — На репетицию.

5

Небольшой зал для репетиций сковала тишина.

Девушки недоумённо переглядывались, надували щеки, смотрели друг на друга.

— Неужто, никто из вас, не умеет играть на электрогитаре? — не мог поверить Валерка. — Двенадцать девчат? Все такие — ух, какие! И не одна не держала в руках электрогитару?

— ??? — в ответ тишина.

— Может быть, кто умеет играть на обычной гитаре? — Максим уточнил вопрос.

— Я немного играю, — одна из девиц плавно оторвала руку от хореографического станка.

— Даже училась в музыкалке, а потом бросила, — её чистые, с сиреневым отливом глаза смотрели на организаторов тревожно и как будто виновато.

— Ес… Ес. Ес! — комсомольский активист согнул руку в локте, чуть присел и резко прижал конечность к телу. Смирнову очень сильно хотелось чтобы «Мальвина с фиолетовыми глазами» обязательно участвовала в выступлении. В коллективе «Берёзок» эта девушка больше всех привлекала Валерку. (Хотя, надо признать, не только Валерку. Было в ней что-то такое, что заставляло мужчин подолгу смотреть в её сторону.).

— Всё равно маловато, — Максим подвёл неутешительный итог своих размышлений. — Для постановки номера необходимо ещё одного, а лучше двух гитаристов.

— И где их найти? — он нахмурил лоб и задумчиво прикусил нижнюю губу.

— Не знаю, — недоуменно развёл руками Валерка.

— Ребята, может быть вам это поможет, — раздался расстроенный голос руководителя танцевального ансамбля. — В молодости я играла на гитаре и даже выступала в творческом коллективе, пока не занялась танцами.

— Отлично, — Макс обрадовано повернулся в сторону седовласой женщины спортивного телосложения, оценивающе прищурил глаза.

— Юлия Борисовна! Вы, наша спасительница. Идите сюда, берите в руки гитару, смотрите и слушайте, запоминайте. Потом покажите девчонкам. А делать мы будем следующее…

6

— Охламоны. Дармоеды. Хулиганы, — гневно возмущалась взрослая женщина-вахтер нервически размахивая руками в сторону группы молодых людей собравшихся ни свет, ни заря у входа в ДК.

— Сейчас же уйдите с крылечка, — она почти полностью вышла из дверного проема наружу.

— На улице рань — перерань! А они уже как мухи прилипли к ступеням. Ведь только же подмели и убрали! Шуруйте, вон в парк или на пустырь со своими гитарами. А лучше в лес — там и сидите.

— Поведай нам, о добрая старушка, — съязвил один из «интеллигентных» посетителей. — А когда начнут запускать внутрь?

— Вас — никогда.

— А почему?

— Потому, что вы бездельники, лоботрясы и тунеядцы.

— Нет, вы поглядите на них? — строгая охранница недовольно закрыла входную дверь главного входа. — Ведь не сидится же дома? С самого утра лезут и лезут как тараканы во все щели. И ничем их отсюда не вытравишь.

— Марья Ивановна, вы выглядите очень хорошо сегодня, — уборщица Селивёрстова Раиса подошла к тумбе вахтера за инвентарём. — Такая, прям, строгая — что-то лучилось?

— Ничего у нас не случилось, Рая, — женщина тяжело вздохнула, как человек, выполнивший неприятную обязанность. (Только, что в одиночку, без оружия и подкрепления, разогнала сборище особо опасных хулиганов).

— Дурдом у нас на работе, Раечка — дурдом!

— Скажете, прям тоже?

— Да. Со вчерашнего дня твориться настоящая вакханалия. Глаза мои не глядели бы и уши не слушали. Кто-то же сказал этим хипарям, что «Березки» ставят новый танец по какой-то ихней дурацкой песне. Так они уже с вечера начали по ДК шарахаться. Соберутся в холле у дверей актового зала, сядут со своими магнитофонами, гитарами и трынькают, галдят, хохочут как чумные. Всё ждут чего-то. Зал то закрыт — никого не пускают — репетиции. Я им, главное, по-хорошему, говорю — идите отсюда. А они — сидят, глазёнки повыпучат и чего-то там ля-ля-кают.

— А чего? — девушка широко открыла глаза.

— Да кто ж их знает баламутов окаянных? И главное, Рая, не поверишь. Я их гоню, а они опять тут как тут. Я их прогоняю, а они снова выползают и сидят. Кричу на них, ругаюсь — а им хоть бы хны.

— Дзинь-дилинь-дилинь-дзинь, — трель звонка телефона прервала причитания несчастного вахтера. Звонок был длинный и какой-то тревожно-настойчивый.