Иван Васильев – Диджей (страница 34)

— Ну, да. Белый верх, черный низ, значок с Лениным на груди. Главное, в другой одежде не пустят.

— Да, точняк! На танцы в парадной комсомольской одежде! Совсем больные на голову.

— Да конечно никто не придет!

— Так вот, приперся вчера вечером и просит подобрать музыку… За бесплатно! Фигассе! Прикинь?

— Ага… Про космос. Про то, про сё. И главное — новьё! Просто так, по-товарищески. Ага… счас!

— Ну, ты знаешь меня! — говоривший в трубку гадко улыбнулся, по-заговорщицки скосил глаза. — В общем, ушёл не солоно хлебавши.

— А сегодня, с каким-то кренделем, голова в бинтах, носятся как ошпаренные по ДК. Суют нос во все дыры. Старье в танцевальный зал притаранили: Новогоднюю мишуру! Лампы зачем-то решили поменять под потолком в зале. Всё опутали проводами. Трибуну обмотали белым ватманом.

— Погодь… Это ещё не всё! Ты там со стула не дрыгнулся?

— Не? Так, вот… Сейчас на ней люминесцентной краской лозунги пишут и ракеты рисуют.

— Одним словом… Леха, подгребай часам к восьми. Я думаю, эти комсомольцы в парадной форме будут танцевать примерно под это https://www.youtube.com/watch?v=KVj2H3cJo54.

— Ой, чувствую, будет та ещё… веселуха: Ты да я, да пустой зал, исписанный комсомольскими воззваниями под музыку и песни Орловой.

4

Примерно в то же время в трёх кварталах от ДК капитан милиции Нефёдов сосредоточенно сидел за рабочим столом в своём кабинете. (Эдакий убелённый сединами «комиссар полиции Мигре» с орлиным взглядом, в случае чего пронизывающим не только человека, но и стену.)

В кабинете Нефёдова шуршала тишина: Настенные часы чётко «по закону» отсчитывали время; Вентилятор «Орбита-5р» согласно «инструкции» гнал лёгкий ветерок в сторону лица капитана. Выстроенные в ряд два телефона застыли молча по стойке «смирно».

Перед милиционером лежала толстая папка с громким названием «Анонимные письма». На папке красным карандашом, очевидно рукой самого капитана, было записано, в виде заголовка, одно слово: «Вздор».

Несколько наиболее «Важных» анонимных документов без подписи были вынуты из папки и расположены ближе всего:

Правая рука блюстителя закона покоилась на линованном листе бумаги, из-под которого виднелось часть машинописного текста:

… просим наши карающие органы рассмотреть более подробно в «Чекистскую лупу» помощника бухгалтера СМУ 13 Черикову Людмилу Аркадьевну, которая является тунеядкой и ведёт аморальный образ жизни не соответствующий нашей Социалистической действительности. Так, она каждый год на 1 Мая, вместо того, чтобы участвовать в демонстрации, отдыхать и радоваться «Светлому празднику труда», как все нормальные люди, уезжает за город копать свой индивидуальный огород. Следовательно, «Международный день трудящихся» ей не по нутру, а значит, нутро у неё нездоровое в политическом и в общественном смысле…

Под левым локтем на листочке в клеточку, вырванным из школьной тетради, дрожащим, едва разборчивым (Наверное для того чтобы скрыть автора правдивого письма) женским почерком было начертано…

… всем добропорядочным гражданам нашего дома известно, что житель квартиры номер девять Бочуркин И.И. подозрительная личность, хулиган и скандалист. Он постоянно ведёт нездоровые, аморальные разговоры, и его не мешало бы тщательно проверить.

Бочуркин решительно отказывается присутствовать на субботниках, участвовать в товарищеских судах и иных общественных мероприятиях организованных Советом двора, не смотря на то, что имеет собаку (Огромный кабель немецкой породы), а вместе с тем постоянно жалуется на тяжелую жизнь и высокие цены на мясо в магазинах, хотя проживает один (Вместе с собакой) в полногабаритной двухкомнатной квартире…

«Да-а, не перевились на земле русской ещё Пушкины, Лермонтовы и Львы Толстые».

И всё-то они видят, чувствуют и знают! А если не знают — то догадываются и, догадавшись, срочно спешат донести куда надо! Иногда сведения не сознательно, а исключительно из симпатии к органам слегка преувеличивают и умножают… Так заболел у знакомого зуб, говорят — вся челюсть. Повысил голос на жену, значит, скандалил с вечера и до утра. А если не дай бог к соседям пришли шумные гости, то — «цыганское радио» срочно донесёт: «Вчера в седьмой квартире было такое!!!..».

Нефёдов глубоко задумался, взял карандаш и начал чертить в блокноте понятные только ему одному кружки, треугольники, квадраты, переплетая их, соединяя линиями и пунктирами. Немного подумав, он переключился на изображение чёртиков. Они у него почему-то получались удручённые, худые и несчастные. Заметив, что один из чертей чем-то похож на суховатую женщину с клюкой, сыщик скомкал бумагу и с отвращением выбросил её в корзинку.

Звонкая трель телефонного звонка прервала работу над первоочередными документами без подписи. Милиционер метнул сердитый взгляд на нарушителя тишины.

— Слушаю, — хрипло произнёс он, поднеся одну из трубок к уху.

— Да, капитан Нефёдов.

— Товарищ Хлеборов. День добрый.

— Так! — капитан поднял свои холодные глаза на портрет Дзержинского, который висел напротив стола, и несколько секунд молча смотрел на основателя ВЧК.

— Вечернее мероприятие? — его глаза прищурились. — С большим количеством молодежи?

— В ДК? Сегодня вечером? С семи до девяти?

— Понятно.

— Требуется усиление?

— Сколько человек?

— Хорошо. Конечно, поможем.

5

Огромная толпа людей, с шумом подобно океанской волне, выплеснулась из лекционного зала, после окончания научно популярной лекции «Через тернии к звёздам». Слушатели, громко обсуждая полученную информацию, стали растекаться по территории Дома культуры.

Профессор астрономии Воздвиженский глазами отыскал в коридоре второго секретаря районного комитета комсомола. Подошел к нему.

— Товарищ Хлеборобов, голубчик! — ученый муж, поблескивая стеклами очков, чуть наклонил загорелую лысую голову, затряс редкой длинной козлиной бородой, начал благодарить организатора.

— Огромное спасибо. Давненько мои лекции не пользовались такой популярностью. Как вы всё хорошо придумали! Это же надо было догадаться соединить научную теорию по астрономии с развлекательной практикой — танцами.

— А вы молодец! — звездный мыслитель показательно затряс указательным пальцем.

— Да, да. Конечно, — согласился комсомольский вожак. Рукопожатие старика было неожиданно крепким. «Ведь отдавил-таки руку «профессор кислых щей»! Гири пудовые они там таскают возле своих телескопов, что ли?».

— А люди! пришли какие заинтересованные! — не останавливался Воздвиженский. — А глаза как горят! А вопросы задают какие интересные! Право слово, одно удовольствие работать с такой аудиторией! Одно удовольствие. И все благодаря вам и комсомольскому активу! Мо-ло-дцы!

— Что вы, Алексей Петрович, — Хлеборобов неожиданно смутился. — Не стоит благодарностей. Это наша работа.

— Нет, нет! Виталий Иванович, знайте. Это даже очень, очень хорошо. И знания получены, и рабочая молодежь физически разгрузиться после трудовой недели и полуторачасового сидения на лекции.

— Да уж, разгрузиться! — поддержали звездочёта с каким-то прищуренным взглядом.

— А знаете, дорогой вы наш коллега? — учёный муж внезапно понял, что нашел интересного собеседника и главное внимательного слушателя. — Ведь давным-давно, и я был страстным любителем танцев. Да, да. Хорошо помню те времена.

— Что вы говорите! — искренне удивились собеседнику, продолжая боковым зрением осматривать набитый молодежью коридор. «А народу и правда, пришло многовато! Даже слишком!».

— В годы моей далекой юности, — светила науки неожиданно впал воспоминания.

— Когда я ещё не был так увлечен астрономией и точными науками. И… так сказать не жёг глаголом молодые сердца! Я посещал кружок бальных танцев! Нас тогда учили светски подходить к даме, кивком головы приглашать её на танец. И я хорошо помню, что в танце полагается тянуть носочек и смотреть на даму с аристократической полуулыбкой. Нежно брать её аккуратно под локоток и за талию, а во время танца говорить всякие приятные глупости и несуразицы. И кружиться, кружиться, кружиться!

— Очень познавательная и главное интересная история! — комсомольский вожак завертел головой, думая, куда бы поскорее спровадить, этого чудака с козлиной бородкой.

— Так вот, милостивый сударь… — профессор никак не хотел отцепляться от такого архи интересного собеседника с «большими ушами».

— Танцы, голубчик, тогда были такие: кадриль, менуэт, краковяк, мазурка, полька, вальс…

— И… и… и… — специалист по звёздам впав в глубокие воспоминания, начал приплясывать возле Хлеборобова, смешно подгибая свои длинные ноги в старомодных ботинках на крючках.

— Кажется, что-то ещё? Что же ещё? — черепная коробка астронома зависла на несколько секунд (Подобно ЭВМ «Мир-2» так популярной в Советском Союзе среди ученых).

— Ах, голова моя садовая! — звездный теоретик звонко щелкнул двумя пальцами себя по лысине. — Конечно! Вспомнил: гавот и падеспань.

— Господи, как летит время! — козлиная бородка профессора весело затряслась вновь. — Гавот и падеспань! Да, именно так они и назывались во времена моей молодости!

— Хотел бы я сейчас попробовать пригласить кого-нибудь на падеспань, — лектор, весело сверкая очками, посмотрел на комсомольского вожака. В его голове начали появляться активные мысли. — Нынешняя молодежь и слова-то такого не знает. А тут я, такой… молодец старой закалки, (Заслуженный и признанный всеми профессор астрономии) подхожу и-и-и… приглашаю молодую барышню на танец.