Иван Васильев – Диджей (страница 29)
— Для тебя Иванов, что?! — начальство требовательно сжало губы. — Приказ не ясен? Давай, вставай, помогай.
— Не могу, товарищ лейтенант. (У Максима внезапно разболелась голова и его слегка поташнивало).
— Почему?
— Сильное головокружение на высоте, после контузии, — Макс закатил глаза и показал на перебинтованную голову.
— После какой ещё контузии? На какой-такой высоте? Ты, что, воевал?
— Не помню. Шёл — упал — очнулся, голова кружиться на высоте.
— Вот и хорошо, что не помнишь! Клин клином вышибают. Залезешь на дерево и всё сразу вспомнишь. Давай Иванов! Вперёд, без разговоров, на выручку Лопухову. Лопухов, ногу твою наперекосяк!!! Веселей двигай граблями! Ты, что, там, собрался зимовать?
— Йэ-х! — сидевший на дереве охотник на кошек наконец-то дотянулся до ветки, за которую зацепилось животное, и с силой дернул её вниз.
— Мяяя-шлёп, — огромное царапающееся пушистое ядро рухнуло вниз на землю. Перевернулось в воздухе, упало на лапы, недовольно выгнулось, подняло трубой пушистый хвост, после чего тяжело переберая ногами бросилась бежать в сторону другого куста.
— Чарли! Чарли! Котик, мой маленький, — девушка поспешила за любимцем.
— Девушка, дорогая, постойте! — голос милиционера зазвучал тепло и мягко. Его сердце запрыгало от нетерпения, словно собачка, наконец-то увидевшая хозяйку. Не раздумывая, он бросился вслед за длинными загорелыми ногами. — Нам же ещё нужно составить протокол.
2
На пути следования влюблённого милиционера возникла помеха в виде высокой сильно накрашенной взрослой женщины с красным потным лицом.
Худая и плоская, от возбуждения она казалась еще более несуразной, словно на стиральную доску натянули старенькую кофту.
— Товарищ милиционер! — словно черенок от граблей, лежащих на дороге зубьями вверх, она перегородила дорогу.
— Голубчик! — препятствие отдышалась, вытерла с лица пот и настороженно оглядела дружинников.
— Вы должны мне помочь. У меня через час будут выступать дети на летней эстраде. Понимаете, дети! Они готовились полгода. Разучивали танцы. А заведующий парка заявляет, что радиста нет и не будет. Он сегодня занят на танцевальной площадке. Там, приехала какая-то «Машина времени». И радиста вместе с новой аппаратурой забрали туда. А у меня дети! Понимаете — дети! Им музыку с пластинок включать надо. Товарищ лейтенант, помогите!
— Ну, что там такого — завести радиолу? — беспечно произнес милиционер, всё ещё не отпуская взглядом, метавшуюся за котом длинноногую нимфу. — Ручки покрутить, кнопки понажимать, вилку воткнуть в розетку. И всё… А! Ещё пластинку перевернуть когда закончиться песня.
— Товарищ офицер! Вы, как представитель власти, должны помочь мне. Поймите, у меня, детский танцевальный коллектив «Ромашки»! Мы будем выступать для зрителей первый раз! Они волнуются. Родители, все на нервах…
Произнеся пламенную речь, просительница впервые улыбнулась, и работник органов вдруг заметил, что её губы чуть подкрашены, правда, какой-то бледно-розовой помадой, но всё же подкрашены, и бледную кофточку украшает чуть синеватый бантик.
— Хорошо гражданочка, хорошо, — начальство внимательно оглядело подчинённых. И вдруг незапланированно произнесло. — Иванов!
— А чего сразу я-то? — недовольно произнес путник во времени. — Вон, пусть Мартынов идёт. Он всё-таки кандидат в мастера спорта по шашкам. Я после контузии вообще боюсь подходить к электрическим приборам. Тем более к музыкальным! Вдруг шибанет током? А это — серьёзно! Там целых двести двадцать! Кааак… шарахнет! И поминай, как звали… Нее, я не могу — я, итак ничего не помню!
— Надо Иванов, надо… — молодой милиционер проявил настойчивость и беспринципность. — А мы пока с Лопуховым и Мартыновым продолжим преследование правонарушителя и его хозяйки.
— Ну, товааарищ лейтенант, — смертельно больной человек попытался в последний раз отмазаться от незапланированной работы. — Почему всегда Иванов? Как, что, так Иванов! В этом городе, что других фамилий не бывает?
— Отставить разговоры! — сердитый голос начальства оборвал стенания подчиненного. — Иди и выполняй.
— Гражданочка, — лейтенант милиции обратился к потерпевшей. — Направляю к вам гения кибернетики. Молоток-парень. Ас во всех делах и свершениях. Прислали к нам на подмену заболевшего бойца Горшкова. Берите его, ведите к вашему коллективу. Он сделает всё как надо!
— И пусть только попробует не сделать!!! — начальство гневно сверкнуло глазами.
3
— Полина, познакомься, это Максим. Наш новый радист, — женщина представила Макса худенькой, с тонкой осиной талией и с пепельными коротко стриженными волосами девушке.
— В милиции! куда я обратилась за помощью, убедительно сказали, что он лучший в технике и отлично разбирается в музыкальной аппаратуре.
— Максим, это Полина Одуваева. Моя помощница. Отвечает за подбор музыки для нашего коллектива.
— Полина, — сероглазая девчушка чуть наклонилась вперед. Короткое до колен ситцевое платье как бы подчеркивало скромную простоту его хозяйки, придавало её миниатюрной фигуре элегантную строгость.
— Одувашечка, — покажи ему, какие ставить мелодии, с каких пластинок, в какой очередности, а я пошла, одевать деток в костюмы.
— Хорошо Ирина Игоревна, — помощница произнесла неожиданно низким, грудным голосом, как будто пропела. — Всё расскажу.
— У нас всё просто и понятно, — советчица взглянула на Макса так поощрительно, будто он уже был не просто первый попавшийся за углом незнакомец, а какой-нибудь заслуженный артист республики или известный профессор. (Всё-таки, в советской милиции, кого попало, для проведения ответственного детского мероприятия, не посоветуют).
— Вот, наша радиола, — она указала на вытянутую в длину коробку «Веги 315».
— ..Это, пластинки с композициями. Программа праздника.
— …Первой, в нашей программе пойдет, эта песенка…
Договорить она не смогла. Точнее ди-джей плохо расслышал её.
… Резкий, с разрывом, сразу закладывающий уши звук раздался со стороны танцевальной площадки расположенной в пятидесяти метрах от открытой летней эстрады.
— Раз… раз… Раз… два… три… Уууууууу, — недовольно зашумел микрофон. Это приезжие музыканты, с неизвестным Максу названием «Машина времени», начали настраивать аппаратуру. Палочки барабанщика проворно отсчитали «шесть» и…
— Добавь немного громкости… — барабанщик остановился и кому-то начал давать советы.
— Ништяк!… Гораздо лучше… — музыкант сделал выводы. — Хотя, можно ещё довернуть.
— Валентин! — недовольно засопел один из гитаристов. — Что за дела? Чего жмёшься? Говорят же, добавь громкости. Низов не слышно, от слова совсем.
— Минуту, мониторы подключим, — ответил невидимый Валентин. — И всё будет нормально.
По площадке, готовясь к выступлению музыкантов, сновали туда — сюда с отрешённо-сосредоточенными лицами какие-то небрежно одетые люди. Они поминутно присаживались на корточки, что-то подключали, двигали, раскручивали и разворачивали — сворачивали какие-то шнуры, подключали их к чёрным громоздким ящикам колонок. У них там что-то постоянно потрескивало, пищало, гудело.
Спустя несколько минут громкие звуки зазвучали вновь и снова громом заполнили окружающее пространство…
— Ииии… Раз, два. Раз, два, три… четыре, — ребята с площадки в качестве распевки заиграли первые аккорды группы «The Beatles» из песни «Бэк ин ЮССА». (Музыка для затравки, как считали исполнители, была выбрана не слишком медленная, заразительная и достаточно драйвовая, чтобы перекрыть шум разговоров и заодно разогреть инструменты.)
К музыкантам вполголоса присоединился вокалист…
— Хмм, хмм. — певец прервал пение и игра прекратилась.
— По-моему надо чуть добавить верхов? — он продолжал громко рассуждать по микрофону. (Откуда он мог знать о проблемах несчастных детей готовившихся к выступлению. И о том, что в противостояние с их мощным аппаратам вступила простенькая советская радиола с номинальной мощностью 3Вт.)
Будущая известная личность по имени Андрей, прокашлялась, прочистила горло.
— Звук из колонок идёт какой-то не настоящий — слащавый, — недовольно возмутилась она. — Давайте ещё раз. Ииии… Три… четыре…