Иван Царегородцев – Кто ты, Джон? (страница 1)

Иван Царегородцев

Кто ты, Джон?

Часть 1. Обыденность.

Вступление: О ком скребут кошки в душе у Джона.

Джон много думал о Клаудии. Любил ли он её? Нет. Для себя он решил, что нет. Считал ли он её красивой? И да, и нет, но в ней была своя изюминка. Было ли ему с ней хорошо? О, да. И дело было даже не в той животной похоти, что переполняла их обоих при встречах, которые, как они оба знали, имели всего лишь одну цель… Нет. Самое главное было то, что по окончании акта им обоим не хотелось уходить друг от друга! Была ли это любовь? Нет. Это были скорее деловые отношения двух давних бизнес-партнёров, идеально понимающих, чего же они по-настоящему хотят друг от друга. По окончании череды их встреч, которые сложно было бы назвать полноценными отношениями двух влюблённых голубков, Джон много думал о Клаудии. Жалел ли он о том, что всё кончилось? Да. Считал ли он, что ими обоими был сделан правильный выбор? И да, и нет. Видел ли Джон себя вместе с Клаудией, создающими семью и счастливо растящими в браке детей? Точно нет, ни в одной из множества версий будущего.

В какой-то момент Джон с горечью осознал всю сложность и неловкость ситуации с Клаудией. Не она была ему нужна на самом деле. Вовсе не она. И скучал он не по ней. Он скучал по самой идее, которую олицетворяла Клаудия. Идея, суть которой – синтез тайны и страсти, а также долгих разговоров и свободы. А ещё – отсутствия хоть каких-то рамок в головах у обоих. И если из этой идеи убрать Клаудию и заменить её на Лауру или Хельгу, то ничего не изменится. Джон скучал именно по самой идее, связанной с человеком, а не по человеку. Вот только ни в ком другом он больше эту идею не встречал. Думал ли Джон о Клаудии? Да. К его большой радости, она обещала приехать вновь перед празднованием Нового года. Ждал ли её Джон? Конечно!

Глава первая: Рутина

– Она должна быть здесь! Я точно знаю. – Джон виновато улыбнулся и развёл в стороны руками. – Ты уже подожди немного.

Полумрак, царивший в комнате, не особо скрывал грязь и запущенность квартиры в старом неухоженном доме. Пошарканный ковёр было не видно под слоем пустых упаковок от еды, сигаретных пачек и банок от пива. Джон, брезгливо переступая через мусор, аккуратно постучал костяшками левой руки по старым желто-коричневым обоям. Они были все в липком табачном налёте от постоянного курения в комнате. Увы звук был глухой.

– Тут кирпич, и здесь кирпич…  – Вслух бормотал Джон. – Знаешь, это такая вещь… ее никогда нельзя взять в одном и том же месте дважды. Таковы уж правила. – Джон пожал плечами. – До сих пор не знаю почему так… А в новом месте иногда получается с первого раза, иногда нет.  – Он немного поскрёб ногтем край отклеивающихся обоев. – Вообще ты сам немножко виноват. – Джон облизнул губы. – Почему у тебя дома нет нормальных ящичков или шкатулок? Что за помойка, в которой ты живёшь? Я брезгую искать у тебя в карманах. Как вообще можно так жить? Мне из-за тебя теперь приходится терять время и искать её где-то в стенах. А мне на работу завтра… Точнее уже сегодня. Ты, наверное, не знаешь, но каждый кирпич – это своего рода маленькая шкатулка, которая либо закрыта… Почти всегда закрыта, либо в ней можно что-то найти. Только ничего нового туда лучше не класть, и не спрашивай почему. – Джон снова облизнул губы. – Ты, наверное, думаешь: “кто ты такой? Зачем ты пришел ко мне в дом посреди ночи, а главное как?” Зефирчик почему-то называет меня жнецом. Банально как-то… Тебе не кажется? Мне нравится называть себя санитаром леса. Кирпично-бетонного леса. – Джон методично, костяшками двух пальцев простукивал стену. – Вот потому я и не люблю панельные дома, в них совсем нет души. В твоём же доме, душа есть. Грязная такая и очень тоскливая, но она есть.  – Он вздохнул. – Раньше я был глуп. Думал, что ОН жаждет красоту и невинность, но позже понял, что люди, с кровью на руках и пороком в сердце, ему гораздо милее и приятнее. К счастью, пока я не понял такую простую, но безумно мудрую мысль, никого красивого я не успел убить. И если непорочная дева для НЕГО словно свежее яблоко, то ты… О! Нашел! – Джон подцепил край обоев простеньким складным ножом. – Ты для НЕГО словно элитный сыр с голубой плесенью. Или тот трюфель, что ищут свиньи. Ты ценишься гораздо больше.

Освободив часть стены, и соскоблив штукатурку, Джон трижды постучал по одному из кирпичей. Тот с тихим и почему-то деревянным скрипом открылся в левый бок. Внутри слегка поблескивая в темноте, лежала его старая добрая знакомая. Опасная бритва с матово белой ручкой, на которой ядовито-зеленым мерцал рисунок то ли гарпуна, то ли елки.

– Не то, чтобы я от этого получал какое-то моральное удовольствие. Ты не подумай. – Джон облизнул губы. – С удовольствием ночью я бы просто спал. Просто работа такая. Пока что, в качестве оплаты я получил только немного больше физических сил, чем есть у простых людей. В темноте хорошо вижу. И чуть-чуть чего-то похожего на колдовство… Ну, думаю ты сам заметил… Но в будущем… по итогу…. Что-то же должно быть у нас у всех? Правда?

Джон раскрыл бритву, обнажив черное лезвие в форме крыла летучей мыши и осторожно подошел к не молодому, некрасиво обрюзгшему мужчине, неподвижно висящему вертикально посреди комнаты. Тот находился вниз головой, раскинув руки и не касаясь при этом ни стен, ни пола, ни потолка. Из перекошенного рта, прямо через широко раскрытый в ужасе глаз, на грязный пол стекала нитка слюны. Пивное пузо гротескно свисало вниз. Почему-то Джону показалось, что массивный живот в профиль должен очень хорошо вписаться в формулу золотого сечения. Проверять не было никакого желания. Одним движением Джон перерезал мужчине горло. Ни одна капля не упала на пол. Ни одного брызга не попало на стену или самого убийцу. Все что вытекало из широкого разреза, красноватой дымкой растворилось в воздухе.

ОН принял подношение.

Глава вторая: Праздник

Джон не умел танцевать.

Джон не любил танцевать.

Джон не хотел танцевать.

– Джон, пошли танцевать!

Сидя на этом душном празднестве жизни, под названием “корпоратив”, Джон преследовал всего лишь две цели. Быть замеченным шефом, который пообещал лишить квартальной премии всех, кто не пойдет на вечеринку. И быть незамеченным всеми остальными. Шеф, на взгляд Джона, как внешне, так и в душе похожий на похотливого козла, любил устраивать корпоративы по поводу и без. А сегодня в честь окончания второго квартала, повод, как будто бы и был. Для всех кроме Джона.

Большая часть коллег примитивно танцевала. Кто-то выпивал или перемывал кости другим сотрудникам, а Джон сидел в самом дальнем углу полутёмного зала, в клубе снятом для корпоратива, и держал в руках стакан с апельсиновым соком. Ему не хотелось есть, ему не хотелось пить. Сам стакан был ему нужен только лишь для того, чтобы хоть чем-то занять руки. Джон с радостью бы предпочел чай, но довольствовался тем, что есть.

– Джон, да пошли!

Джон поднял глаза и уперся взглядом в пышный бюст своей коллеги с отдела аналитики. Дама была в полтора раза его старше, в полтора раза ниже и в полтора раза тяжелее. Она была из тех одиноких женщин в возрасте между сорока пятью и шестьюдесятью годами, носящих высокую, короткую прическу, с гротескно-черными волосами. А также она всегда красилась в стиле восемнадцатилетней малолетки с поселка городского типа, которая в первый раз отправилась на дискотеку в городской клуб. При этом она искренне считала себя красивой, а большую часть мужиков – козлами.

– Я не танцую. – Ответил Джон, и для большей ясности помотал головой и приподнял стакан с соком, как будто бы чокаясь с кем-то дистанционно.

Неконтролируемо он обратил внимание на кисти рук женщины с отдела аналитики. На запястьях кожа была уже достаточно дряблой, пальцы были отёкшие, похожие на неровные сосиски, при этом еще и ногти были покрашены в уродливо розовый цвет с накладными белыми бантиками. Но самое отвратительное, это то, что на пальцах левой руки Джон не мог не увидеть два крупных перстня с ядовито зелёным и ненатурально синим камнями.

Но женщина с отдела аналитики была сама неотвратимость.

“Пожалуйста, сделай так, чтобы она от меня отстала” – Впервые за долгое время, Джон напрямую обратился к НЕМУ.

– Да убери ты эту фигню. – Женщина бесцеремонно выхватила у Джона стакан и поставила его на самый край небольшого круглого столика.

“Я ведь могу убить тебя мгновенно и безболезненно”. – Подумал Джон. – “Отстань от меня”.

Женщина с отдела аналитики… это олицетворение носорога в саванне, бульдозера в мире легковых машин, лавины на склоне с лыжниками, схватила Джона за руку с желанием притянуть его к себе. Но Джон применил заклинание Кураре на самого себя, и теперь его было не сдвинуть с места. Точнее теперь во всём мире, только лишь он один, не считая еще двоих кого он знал, мог хоть как-то сдвинуть его в пространстве. Даже гравитация была тут бессильна.

Этот ледник в мире горных ручьев, дернул Джона за руку, но безрезультатно. В ее мозгу попросту не укладывалась мысль, что кто-то может не захотеть с ней танцевать. Или вообще противиться её воле.

– Я не пойду танцевать. – Джон виновато улыбнулся и облизнул губы.

Женщина с отдела аналитики с тупым упрямством потянула Джона еще раз, зацепила стакан с соком и тот опрокинулся, заливая штаны и рубашку Джона оранжевой волной. Сам стакан, несмотря на громкую музыку, с оглушительным звоном разбился на кучу мелких осколков. Головы всех участников корпоратива повернулись к источнику звука.