Иван Стрельцов – Бандитские игры (страница 41)
— Ты что творишь, придурок? — сам как ненормальный заорал я, сжимая в руке бесформенный комок картона, из которого сыпались табачные крошки.
Я оглянулся. Автомобили плотно закупорили дорогу, на тротуаре, перед столбиками турникета, стоял черный джип «Мицубиси-Паджеро», возле машины суетились четверо мужнин в черных куртках. Один из них извлек из-под полы «Калашников», откинул приклад оружия. Затем, упершись локтями в лакированный капот машины, стал целиться вслед удаляющемуся «Шевроле».
Секунда, и… «Блейзер», в очередной раз подрезав параллельно двигающуюся машину, укрылся за длинным корпусом «Икаруса».
— Уф, пронесло, — вырвалось у меня.
— Пронесло, как же, — усмехнулся Андрюха, — теперь, кроме хребтовских боевиков и местной ГАИ, которая объявит на нас охоту, нашей крови будет еще жаждать группа пострадавших автолюбителей.
— Автолюбители не скоро нам смогут причинить неприятности. А вот как ты учуял «зондеркоманду»?
— Какой хрен учуял, — отмахнулся Андрей. — Нервы их подвели, секундой позже — и все, нам кранты. — Пауза, нервный смешок. — Ловко, черти, придумали, поставили свои «Мицубиси» с двух сторон на въезде на площадь. Если бы только они пропустили нас внутрь, вряд ли бы мы выкрутились на этот раз.
Я ничего не ответил, лишь подумал: Хрохмин действительно опасный противник. Не стал откладывать месть в долгий ящик, действовал на опережение. Все рассчитал, сукин сын, даже то, что мы можем воспользоваться авиацией. Возле аэропорта мы были бы как на блюдечке. Хочешь, бери живьем, у «зондеркоманды» омоновские ксивы, им сейчас сам черт не брат. А в случае применения оружия и того легче, в машине целый арсенал стволов, включая «наган» чеченского командира. Даже ничего выдумывать не надо. Продемонстрируй журналистам наградную надпись — и вся страна будет знать, что террористы добрались до Урала.
Оставив свои мысли при себе, вслух я произнес другое:
— Вариант с поездом пока отвергается, слишком долго И хлопотно, а главное, по сравнению с машиной небезопасно.
— Да, на машине мы маневрировали, — согласился Акулов, потом, не поворачивая головы, обратился к Картунову: — Вадим Григорьевич, вы вроде как местный, не подскажете, как из этого славного города нам выбраться быстро, а главное, незаметно?
Картунов, в отличие от нас с Андрюхой, из-за быстрого изменения ситуации не успел испугаться и сейчас выглядел довольно бодрым. Прижавшись лицом к окну, он как крот подслеповато уставился на мелькающие названия улиц. Затем, уловив буквы на синем щите указателя, радостно произнес:
— Сейчас будет перекресток, там повернете налево.
— Слушаюсь, сэр, — гаркнул на манер американского сержанта Акулов и залился нервным смехом.
Всю ночь мы рвали когти, устроив на уральских просторах внедорожное ралли Екатеринбург — Москва, выжимая из нашего «Блейзера» все, что только можно.
Прыгая на ухабах, Андрюха то и дело приговаривал:
— Слава богу, снега нет, а то кранты.
Дважды за ночь мы с Вадимом Григорьевичем откапывали застрявшие колеса машины и еще дважды рубили хворост в ближайших лесопосадках, чтобы выбраться из болота.
Порядком вымотавшись, утро мы встретили за пределами юрисдикции екатеринбургской ГАИ.
— Ну вот, господа, мы в Башкирии, — весело сообщил Акулов, когда проехали дорожный указатель.
— Теперь осталось еще здесь что-нибудь натворить, — зевая во весь рот, проговорил я. — Чтобы и отсюда бежать быстрее лани, быстрей, чем заяц от орла.
— Типун тебе на язык. — Андрюха трижды сплюнул через левое плечо. Потом изо всей силы вдавил в пол педаль Тормоза и рявкнул на меня: — Садись за руль.
Ничего себе, он, видите ли, устал, а я нет. Молча заняв водительское кресло, я с завистью наблюдал, как мой напарник укладывается спать. Делать нечего, надо ехать…
Дорога была почти пустынна, а бесснежный зимний пейзаж сер и однообразен. Постепенно мое сознание стало туманиться, взгляд, ловящий черную ленту асфальта, выхватывал картинки прошедшего: детство, отрочество, ранняя молодость, школа КГБ, Афган…
Я дернул головой, прогоняя сонливость, что за черт, был один пейзаж, только закрыл глаза — уже другой. Твою мать, сплю за рулем, нет, надо завязывать с такой ездой, а то на один придорожный обелиск станет больше.
Левой рукой сжимая руль, правой начал трясти мирно спящего Акулова:
— Андрюха, проснись, подъем.
Он еще несколько минут пытался бороться за право на отдых, похрапывая и пуская тягучие слюни, но я был неумолим. Наконец мой напарник широко зевнул, потянулся и открыл глаза.
— Бог ты мой, — горестно вздохнул Андрей, — что за жизнь. Всего три часа поспал — и снова за руль. Никакой тебе техники безопасности, никаких условий труда.
— Меньше текста, — процедил я сквозь зубы, — терпеть не могу бессмысленной болтовни.
— Ладно, ладно. Вон, видишь заправку, давай туда.
Я проследил за направлением руки Акулова. Из-за поворота виднелись большие красные буквы АЗС.
— Там заправим нашего стального коня и сами отольем, — продолжал ворчать Андрюха. — Что-то совсем стар стал, мочевой пузырь ни к черту.
— Неплохо бы еще и пожрать, — раздался из-за спины сонный голос вице-мэра.
— Неплохо, — согласился я, клиент всегда прав, особенно в этом случае.
— Пожрем, — пообещал Андрей…
Автозаправочная станция была построена в милые застойные времена. Железобетонный куб операторской, любовно облицованный серой керамической плиткой, да шесть допотопных ярко-красных колонок. Однако даже невооруженным глазом можно было заметить наступление западной идеологии и на столь далекие края, правда, выражалось это, как и в умирающих селах, все больше в рекламных наклейках. Все колонки были облеплены ими, а из-за спины молодого диспетчера на нас пялился опухший от анаболиков Рэмбо-Сталлоне: плакат был старый, как дедушкино фото, отчего борец с коммунизмом пожелтел и стал похож на вьетконговца, а мухи, летом водящиеся в этих местах в несметном количестве, добавили еще немного шарма, сделав супермена сильно веснушчатым.
— Девяносто пятый есть? — спросил Андрюха у диспетчера.
— Чай, не в деревне живем, — недовольно скалясь, пробормотал поклонник Сталлоне.
— Полный бак, — сказал Акулов, просовывая деньги в окошечко.
Мы стояли с Андрюхой и смотрели, как медленно и тяжело солнце пытается выбраться из-за верхушек дальних деревьев.
— Это тебе не лето, — философски заметил мой напарник. — Теперь каждая минута светлого времени буквально отвоевывается.
— Слава богу, хоть туч нету, — отмахнулся я, мне было не до красот природы. Увидев суетящегося возле бака диспетчера с заправочным пистолетом, я обратился к нему: — Милейший, где тут у вас удобства?
— Че? — не понял потомок кочевников.
— Туалет где? — перефразировал я свой вопрос.
— А, — довольно оскалился диспетчер, — там, — и махнул рукой в направлении своей будки.
В диспетчерской санузла не оказалось. Там витал дух табачно-водочного перегара, на старом столе с потрескавшимся лаком стояло несколько пустых водочных бутылок, из скомканной газеты выглядывали огрызки колбасы и хлеба, возле газеты лежала разрезанная луковица и горкой были насыпаны крупные кристаллы соли. С противоположной стороны стола были разложены нарды. В дальнем углу темной комнаты стоял небольшой топчан, обитый потертым красным бархатом. На топчане развалился здоровенный детина с небритым лицом пропойцы. Он, по-видимому, осуществлял охрану здешней «точки». Почувствовав чужое присутствие, здоровяк вздрогнул и открыл глаза.
— Тебе чего? — вытаращился он на меня.
— Туалет ищу, — ответил я.
— Здесь нет, — зевая, произнес охранник, — за будкой.
За зданием не было никаких строений, лишь степь да степь кругом. Да невдалеке виднелись кованые ворота с надписью «Кемпинг „Рапсодия“».
Когда я вернулся к «Блейзеру», диспетчер заправил машину и уже испарился, теперь возле машины стоял небритый здоровяк и что-то вкрадчиво говорил Акулову.
— Вот, Каскадер, — обратился ко мне Андрюха, указывая на охранника, — человек дело предлагает.
— Что такое? — спросил я, дергая левым плечом, как паралитик. Ремень пистолетной сбруи сильно натер мне плечо, и оно неприятно саднило, а снять сбрую не получалось: куда девать «макар», если за поясом «стечкин», а в кармане «наган». Бросить оружие в машине тоже нельзя, там сидит агрессивно-воинственный вице-мэр. От греха подальше лучше потерпеть.
— Значит, так, мужики, — снова начал небритый пропойца, теперь его монолог предназначался для меня, — места у нас здесь недобрые, народ пошаливает. Да что я вам говорю, сами знаете, что на дорогах творится, бандит на бандите. Человеческая жизнь копейки не стоит.
— Ну, и что ты предлагаешь? — спросил я, хотя сам знал, какое будет предложение.
— Есть тут у нас ребята, — опустив голову, пропойца едва ли не перешел на шепот, — серьезные ребята, обеспечивают охрану в здешних краях и недорого берут. По «лимону» с рыла. Че смотрите, цена божеская.
Мы переглянулись с Андреем, потом я сказал:
— Значит, так, отец родной, спасибо большое за заботу.
Только… только охрана нам не нужна. Нам проезд гарантировал Басурман, небось слышал про такого? — Сделав паузу, я по-блатному сплюнул сквозь зубы. — Басурман так и сказал: «Езжайте, все будет тип-топ», — понял?
Здоровяк пожал плечами, дескать, ваше право. Потом, сделав шаг назад, проговорил: