Иван Старостин – Зорь. Хранитель утреннего света (страница 2)

Он посмотрел на дверь. Если мама войдет сюда, она увидит только старого жеребенка, возможно, даже подумает, что это чья-то заблудившаяся лошадь. Магия работала только для тех, кто готов был верить. Но риск был слишком велик.

Максим быстро снял шарф и обернул его вокруг шеи Зоря, чтобы скрыть самое яркое свечение гривы.

– Прячься. Пожалуйста.

Зорь понял. Он отошел в самый темный угол, за старую телегу, и свернулся клубком. Его свет угас почти полностью, осталось лишь тихое мерцание, как у угольков в золе.

Максим выскользнул из сарая и захлопнул дверь. На улице было холодно и серо. Мама стояла у калитки, сердитая и встревоженная.

– Где ты был? – спросила она, хватая его за рукав. – Почему не взял телефон?

– Я… заблудился, – соврал Максим. Впервые в жизни ему было легко солгать. Это была ложь во спасение чуда. – Заглянул в сарай, искал старые вещи.

Мама посмотрела на сарай, потом на сына. В ее глазах мелькнуло что-то знакомое, будто она хотела спросить что-то еще, но вместо этого вздохнула.

– Иди домой. Ужин остывает.

Максим пошел за ней, оглядываясь. Окно сарая, затянутое пленкой, слабо светилось изнутри теплым янтарным цветом. Никто другой этого не видел. Проходящая мимо соседка с собакой даже не повернула головы.

Но Максим знал. Там, за серыми заборами, в сердце зимнего города, теплилась Искра. И у этой Искры было имя – Зорь.

В кармане куртки Максим нащупал что-то твердое. Он вытащил руку. На ладони лежала маленькая подковка. Она была теплой и слегка светилась.

Максим сжал ладонь в кулак и улыбнулся. Завтра он вернется.

Конец второй главы.

Глава 3. Договор тишины

Ужин прошел как во сне. Тарелка с супом казалась тяжелой, ложка – бесконечно длинной, а голоса родителей звучали будто из-под воды.

– Макс, ты почему не ешь? – спросила мама, откладывая планшет. – Ты весь вечер какой-то рассеянный.

– Устал, – буркнул Максим, ковыряя картошку.

Рука в кармане домашних штанов крепко сжимала подковку. Она остыла, но все еще пульсировала, словно живое сердце, напоминая: это не сон. Зорь там, в сарае. Один, в темноте.

Папа листал новости на экране.

– Завтра обещают снегопад. Надо машину в гараж загнать. Кстати, в нашем районе опять свет мигал. Кто-то сказал, что трансформатор перегрелся.

Максим замер. Ложка звякнула о тарелку. «Перегрелся». Он вспомнил искры, вылетевшие из ноздрей Зоря. Неужели это из-за него?

– Я пойду спать, – быстро сказал Максим, вставая из-за стола.

– Рановато, – заметил папа, но не стал останавливать. – Иди. Завтра суббота, выспишься.

Максим кивнул и побежал в свою комнату. Но спать он не лег. Он прижал ухо к окну. Дом затихал. Сначала перестал гудеть холодильник, потом умолк телевизор у соседей, наконец, погас свет в комнате родителей.

Ждать пришлось еще час. Когда тишина стала абсолютной, Максим оделся поверх пижамы в теплый свитер, накинул куртку и бесшумно, как кот, прокрался к задней двери. Ключ повернулся с тихим щелчком, который в тишине ночи прозвучал как выстрел. Максим замер, но никто не вышел из спальни.

На улице мороз кусал щеки. снег хрустел под ногами громче, чем хотелось бы. Максим при каждом шаге старался ступать на носочек, чтобы не будить зимнюю тишину.

Сарай манил его слабым оранжевым сиянием, пробивающимся сквозь щели в досках. Максим постучал условным сигналом: два раза коротко, один длинно.

Изнутри ответили тихим ржанием. Дверь скрипнула, и Maxim нырнул внутрь.

Зорь ждал. Он лежал на старой соломе, свернувшись калачиком, и его грива медленно переливалась, освещая пространство мягким, уютным светом. Увидев Максима, жеребенок вскочил, радостно фыркнул и начал кружить вокруг него, тыкаясь холодным носом в руки.

– Тише, ты! – шепотом засмеялся Максим, обнимая теплую шею. – Нельзя шуметь. Меня могут услышать.

Зорь понял. Он сразу стал серьезным, прижал уши и даже постарался сделать свою гриву менее яркой. Свет поутих, стал похож на тлеющие угли.

Максим достал из кармана два яблока и морковку, которые стащил с кухни.

– Ешь. Тебе нужны силы.

Зорь осторожно взял яблоко зубами. Стоит ему было надкусить его, как фрукт вспыхнул ярким пламенем на секунду, а затем исчез, будто его съел огонь. Жеребенок удовлетворенно чмокнул.

– Вкусно? – спросил Максим.

Зорь кивнул и вдруг заметил на полу старую веревку, которой дедушка когда-то связывал газеты. Для обычного жеребенка это была бы просто тряпка. Для Зоря – игрушка. Он цапнул веревку зубами, мотнул головой и дернул.

Веревка не порвалась. Она вспыхнула.

– Эй! Стой! – Максим бросился вперед, сбивая горящий конец ногой. Огонь был не горячим, как настоящий, а скорее светящимся, но дым пошел настоящий.

Зорь испуганно отскочил, забился в угол и жалобно заржал. Его грива стала темно-бордовой, почти черной. Он понял, что натворил беду.

Максим сердито посмотрел на обугленный конец веревки, потом на виноватые глаза жеребенка. Злость быстро прошла. Как можно ругать существо, которое светится изнутри?

– Нельзя, Зорь, – строго сказал Максим, присаживаясь на корточки. – Здесь город. Здесь все из дерева и бумаги. Если ты будешь играть с огнем, все сгорит. Ты меня понимаешь?

Зорь медленно подошел и положил голову на плечо мальчику. В голове Максима возник образ: они стоят вдвоем перед огромной серой стеной. Зорь хочет пробить её огнем, но Максим закрывает стену руками, защищая её.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.