Иван Стаднюк – Человек не сдаётся (страница 86)
— Как бы машина не бабахнулась в эту дыру, — заговорил наконец Федот и осторожно ступил в канаву; тут же почувствовал, что земля под ногами уползает вниз. Испуганно отпрянул назад, и вовремя. Дно канавы рядом с машиной стало оседать и вдруг с гулом оборвалось, раскатив подземное эхо. На Федота и Кузьму глянула большая черная пасть подземелья, и дохнул из нее сырой могильный холод. А гул все продолжался — падали на невидимое дно обрывающиеся комья глины.
— Тут же, наверно, прорва золота! — преодолев оцепенение, простонал Кузьма, и в его глубоких Глазах огоньками полыхнула алчность. — Фонарь есть у тебя?!
Федот подошел к открытой кабине машины, приподнял сиденье и достал оттуда серебристый цилиндрический фонарь. $атем опасливо приблизился к провалу и нацелил вниз невидимый в лучах солнца пучок электрического света. Без труда рассмотрел в светлом кругу заплесневелую стенку, а затем и дно, куда упала обвалившаяся глина.
— Пока не приехали за мной, надо поискать! — Кузьма смотрел на Федота с нетерпеливой и злой требовательностью. — Сейчас я сбегаю за лестницей, а ты поищи лопату!
Федот вспомнил, как его «протирали с песочком» на комсомольском собрании за доски, «организованные» на лесопилке, и будто от озноба передернул плечами. Но подземелье все-таки манило своей жуткой загадочностью. Конечно же, интересно побывать там первым! А вдруг там горы золота?.. Федот не имел понятия, зачем одному человеку, даже одной семье, много золота. Ну, можно поставить золотые коронки на зубы, можно сделать для деда золотую челюсть. А еще зачем? Золото — не деньги, за него мотоцикл или телевизор не купишь… Нет, Федот не такой дурак, он, конечно, понимает, что золото можно превратить в деньги. Но это занятие не по нем… Вот если б найти под землей что-то диковинное, чего люди еще не видели!
Тут Федот услышал приближающийся шум мотора и заметил, что на дороге из села заклубилась пыль.
Когда Кузьма Лунатик вышел из-за домика, волоком таща длинную деревянную лестницу, то, к своей горчайшей досаде, увидел, что возле вздыбившейся в канаве машины Федота тормозил колхозный грузовик. И старик, тут же приняв какое-то решение, свернул с тропинки в сторону, где под яблонями, на пересохшей земле, росла чахлая трава.
— Федот! — требовательно крикнул он внуку. Когда Федот оглянулся, Кузьма выразительно потряс в руках концы лестницы и уронил ее на землю.
Федот понял замысел деда: смотри, мол, вот лестница. Но Федота сейчас интересовало другое. В кузове подошедшей машины сидели на скамейке-перекладине две девушки с лопатами, а в кабине — Феня, которая еще недавно работала на «пожарке», и Юра Хворостянко. Странно, что не Феня, а Юра сидел за рулем, хотя водительских прав, как было известно Федоту, техник-строитель не имел.
«Вот прилипала!» — с ревнивым чувством подумал Федот, глядя, как Феня, прижавшись к плечу Юры, проверяла, выключил ли он зажигание и рычаг передачи скоростей.
Когда Феня — длинноногая, полногрудая, сияя от избытка энергии и веселья лучистыми глазами, — выскочила из кабины, Федот понимающе и хитровато подмигнул ей, но девушка сделала вид, что не заметила этого, и с преувеличенным удивлением заахала, увидев завалившийся грузовик.
— Подземный ход раскрылся, — с деланным безразличием стал объяснять подошедшему Юре Федот, кося глазами на приближающегося деда. — Говорят, золота тут тьма!
— Так оно тебя здесь и дожидается, — вяло засмеялся Юра, хотя в глазах его промелькнуло любопытство. — Но посмотреть бы интересно.
— Давай! — Федот заговорщицки подмигнул Юре. — Тащи лестницу. Дед вон ее в траве спрятал.
И тут коршуном налетел на молодежь Кузьма Лунатик.
— Ну, чего рты пораззявили? Не видели, как этот лопух в прорву влетел?! — Кузьма метнул грозный взгляд на Федота. — Пусть теперь торчит, пока трактор не пришлют, а мы давайте по глину! — И старик снова выразительно посмотрел на внука, говоря ему глазами: «Не зевай».
Но Юра Хворостянко уже понимал хитрость Лунатика.
— Зачем спешить, дед Кузьма? — с наивным спокойствием сказал он. — Пусть роса спадет. Ведь не во все места машина пройдет. Пешком придется ходить.
— Не придется, я дорогу машине укажу, — настаивал Кузьма, подталкивая к шоферской кабине Феню. — Садись, Фенька, за баранку!
Феня выжидательно посмотрел на Юру, не зная, что делать.
А Юра, перепрыгнув через канаву, деловито зашагал в направлении хатенки, где лежала в траве лестница. Легко поднял ее на плечи и, лавируя между яблонями, принес к провалу.
Лунатик понял, что хитрость его не удалась.
— А может, вправду не спешить? — притворно засомневался он. И вдруг самоотверженно предложил: — Ладно, давай, Федот, полезем, обсмотрим, что там да как. А вы стойте на карауле и, если нас завалит, кличьте людей на подмогу.
Но Юра взял инициативу в свои руки. Подняв под яблоней толстую подпорку, обвалил ею края дыры и, убедившись, что земля больше не падает в провал, спустил туда лестницу.
— Юра! — Феня испуганно вцепилась в его рукав. — Вдруг завалит?
— Ну и пусть завалит, — с откровенной издевкой сказал Федот. — Все равно он на тебе не женится.
— А он мне нужен не для этого! — вызывающе ответила Феня, окатив Федота презрительным взглядом.
— Для чего же? — искренно удивился Федот.
— Для того, чтобы рядом с ним твоя дурость была видна!
Слова Фени уязвили Федота, но он раскатисто захохотал.
— Вот спасибо! Крой меня еще! Когда ругают, удача приходит. — И, бросив на дно подземелья лопату, Федот первым начал спускаться по лестнице.
Вскоре снизу послышался его гулкий голос:
— Юра, давай сюда!
…Мертвая подземная немота была напоена затхлой и студеной сыростью. В ярком луче фонаря, рассекавшем густую зловещую тьму, Федот и Юра осматривали подземный ход. Неширокий, в два шага, с угловатым сводом, он тянулся одним концом в сторону села, другим изгибался к лесу. Стены и своды подземелья, местами обваленные, были покрыты толстым серым махром плесени, а где сочилась влага — холодной слизью. В глаза бросались устрашающие, похожие на змей корневища, вившиеся под сводом, одни — мертвые, истлевшие, другие — упругие, живые, с волглым коричневым оттенком.
Ощущая лихорадочную дрожь в теле, Федот и Юра медленно шли по подземелью в сторону леса. С острым любопытством рассматривали под ногами черепки каких-то сосудов, обломки досок, превратившиеся в труху. И вот за поворотом луч фонаря уткнулся в завал. Глыбы земли, сорвавшись со свода, перегородили проход. Над завалом, образуя новый свод, густо сплелись корни какого-то дерева.
— Зря пошли в эту сторону, — почему-то шепотом проговорил Федот, ощупывая лучом фонаря небольшой лаз под корневищами.
— Давай вернемся, — предложил Юра.
— Давай, — согласился Федот и, когда посветил фонарем назад, заметил, что недалеко от завала выглядывают из стены серые камни.
Когда подошли к ним, разглядели, что стенка в этом месте выложена камнями и заштукатурена глиной. Камни виднелись там, где штукатурка обвалилась.
Юра лопатой стал обстругивать штукатурку, и вскоре обозначился квадратный замурованный вход. Что там? Юра постучал лопатой, потом потолкал стенку плечом — тщетно: камни не поддавались.
— Надо бежать за ломом, — сказал Федот, охваченный новым приливом любопытства.
В это время послышался гулко-раскатистый голос Фени:
— Ге-ей! Хлопцы! Где вы там?!
— Вот девка! — засмеялся Федот. — Минуты не может потерпеть без хлопцев. — И заорал: — Фенька, тащи сюда лом!
— Что-о?!
— Лом! Железяку!
— Сейчас схожу!
После короткого молчания Федот насмешливо спросил у Юры:
— Ты что, переключился с Маринки на Феню?
— Тебя это очень интересует?
— Не очень, но боюсь, как бы тебе наши хлопцы бока не намяли. Не успел в селе появиться, а уже двум девкам головы задурил.
— О ком же ты больше печалишься — о Маринке или о Фене? — не без ехидства поинтересовался Юра.
— Я лично ни о ком, — натянуто засмеялся Федот — Моя невеста, наверное, где-то еще подрастает.
— Моя тоже, — серьезно ответил Юра. — Так что передай хлопцам, чтоб зря не бесились.
— Эге-гей! Посветите! — послышался голос уже не Фени, а старого Кузьмы.
Федот направил свет фонаря в сторону голоса, но луч уперся в изгиб хода. Пришлось пойти деду навстречу.
— Ну, что тут? — осипшим от волнения голосом спросил Кузьма, и Федоту показалось в темноте, что глаза деда сверкнули, как у кошки, зеленым блеском.
— Что-то замуровано, — ответил Юра и, взяв у него лом, стал расшатывать каменную кладку.
Через некоторое время в стенке уже образовалась дыра, из которой ударил сладковатый и тошнотворный запах тлена. Федот торопился скорее посветить в глубь ее, но Юра все продолжал обваливать камни.
— Хватит! — не вытерпел Кузьма Лунатик. — Давай поглядим, что там сховано!
И вот в луче фонаря открылась высокая и просторная пещера. Вдоль стен — спаянное ржавчиной железячье — то ли сабли, то ли косы… Груда поросших плесенью книг в углу. Истлевшая, почти черная солома. На соломе что-то белело… Человеческий скелет! Рядом со скелетом — заржавевшая узенькая кровать с сохранившимся тюфяком, а на кровати, среди каких-то лохмотьев, — тоже устрашающе белели кости.
Юра молча оттеснил от дыры Кузьму и Федота и несколькими ударами лома обвалил каменную стенку до основания. Затем все зашли в пещеру. Обратили внимание на свисавшую железную трубу, обросшую темно-коричневой коростой. Кузьма взялся за нее руками, осторожно пошатал и с изумлением проговорил: