Иван Смирнов – Последний мир. Первая смерть (страница 4)

Изначально испуганные судороги стали более осмысленными: я напрягся, пытаясь хоть немного создать свободного места. И в ответ по пространству вокруг прошла волна, ещё больше сжав мой защитный кокон.

– Ирис, можешь расширить барьер? – выдохнул я, чувствуя, как меня стискивает.

– Могу. Но учти, тогда он долго не выдержит. И да, увеличить барьер так, чтобы зверя разорвало изнутри, не получится. Силы защиты не хватит.

Мысль шикарная. Всё же Ирис явно не простая программа, а существо с творческой жилкой. И от того, что столь хорошая мысль не осуществима, было ещё больнее, именно на это моя помощница, похоже, и рассчитывала. Но я не собирался сдаваться.

– А можешь сделать шипы? Очень острые шипы?

– Хм… – в этом простом выдохе мне послышалась заинтересованность. – Язва?

Она больше не стала сыпать комментариями, и я почувствовал, как кокон вокруг меня начал меняться.

Ирис полностью наплевала на моё удобство, так что двигаться я не мог. По крайне мере, добровольно. Ибо стоило Ирис начать действовать, как плоть вокруг меня, что до этого сокращалась изредка, начала намного активнее двигаться, явно стремясь избавиться от вдруг ставшей столь неудобной добычи.

Судорога за судорогой начали сотрясать мою спасительную темницу. В первый миг шипы плотно впились в плоть монстра, на десяток секунд зафиксировав меня посреди глотки существа. Но, похоже, боль была нешуточная, и тварь лишь активнее принялась извиваться и тогда шипы стали не способны удержать нас на месте – они рвали плоть, превращая окружавший меня барьер в крутящийся шипастый шарик. И этот шарик начал проваливаться. Гравитация брала своё, и меня тянуло к земле.

Вот только рывками. Неровно. То и дело застревая.

– Убери шипы! Лучше сделай одно большое лезвие и направь вниз! – когда меня начало уже подташнивать от судорог проглотившей меня амфибии, приказал я.

Моя задача – не нанести как можно больше повреждений существу, а выбраться из него. Потому причинять ему как можно больше боли – это не мой план. Всё же я никогда не был жестоким или кровожадным. Я далеко не боец, как бы дед ни пытался в своё время наставлять меня на путь воина.

Вообще, наследие деда в виде барьера оказалось очень похоже на силовые щиты моей родины. А как работать с технологиями и использовать их на своё благо, я мог себе отчётливо представить.

Один точный надрез и…

Я почувствовал, как тварь взревела от боли, и всё вокруг зашаталось, а моя капсула, принявшая форму капли, только с острым концом внизу, чуть изменила направление.

Тряска. Рывки. Меня замутило.

Зверь что, встал на дыбы? Или прыгнул?

Но не успел я удивиться, как мы прорезали какой-то из слоёв мяса и нас тут же озарил свет. Мне пришлось прищуриться, но даже так через полузакрытые веки я без труда наблюдал за алым пульсирующим сгустком.

Мне потребовалось целых три секунды, чтобы понять – это сердце чёртовой рептилии. И оно раза в полтора больше меня.

– Огромная концентрация энергии, – мгновенно вскинулась Ирис, которую в алом свете я смог рассмотреть у себя на шее. Она на этот раз использовала другой внешний вид, став лаской, что белым шарфом обвивала мою шею. – Щит быстро распадается от энергии сердца. У тебя меньше минуты!

А вот это плохо. Даже очень!

Если анатомия противника хоть немного похожа на привычную, то сердце защищено ребрами, грудиной и позвоночником. И я сейчас нахожусь в этой костяной клетке рядом с самыми хрупкими органами.

С учётом того, насколько сложно мы проходили через обычную плоть, то в возможности пробиться через кость и выбраться наружу я крайне сомневался. И это не говоря уже о шкуре, которая также будет прочнее плоти.

Я ещё не забыл образ проглотившего меня монстра.

Имелся, конечно, шанс пройти через брюшину. Но тут уже по времени не успеваем.

– Срочно уменьшай площадь защитного поля и вместо лезвия под ногами создай клинки у меня на руках! – приказал я. А чуть подумав, решил ещё повысить эффективность затеи: – Убрать защитное поле с тела. Максимум энергии в клинки!

Меньше размер защиты – больше концентрация и слабее расход энергии. Надеюсь, привычные мне законы физики действуют и на магию. Я же сквозь полузакрытые веки стал вглядываться в сердце.

– Даже не вздумай! – поняв мои намерения, тут же вскинулась Ирис.

Однако что-то не позволяло ей ослушаться прямого приказа, ну либо она просто действительно не видела другого выхода в сложившейся ситуации. И я тут же почувствовал, как меня омыло что-то тёплое и густое. Но главное – жгучее.

Голову так же захлестнуло, но я успел после выдачи распоряжений глотнуть воздуха. Спортсменом я никогда не мог себя назвать, тем не менее запаса кислорода мне хватит дольше, чем осталось жить защитному полю, так что рискнуть стоило.

Правда, в плане возникли сильные сомнения практически сразу. Жгучая жидкость, что окружала меня, с каждой секундой становилась всё более едкой.

Поджилки тряслись то ли от страха или решимости, то ли уже от боли, но я не мог остановиться.

Всё это не отвлекло меня от рывка. И несмотря на то, что кровь замедляла движения, тем не менее сфокусированное в клинки защитное поле ударило чётко и стремительно, в сердце. Раз. Другой!

Сердце монстра забилось сильнее, пытаясь компенсировать потерю крови из многочисленных дыр. Я почувствовал тряску, но, не останавливаясь, нанес ещё удар. И ещё один.

До тех пор, пока цель не начала быстро тускнеть. Именно это мне и нужно! Если энергия сердца разрушает барьер, то требуется убрать опасное излучение.

Жгучая боль всё сильнее омывала меня, а я почувствовал, как моя собственная кровь начала сочиться из пор. Сознание при этом стало постепенно затуманиваться.

И стоило мне понять, что дело сделано, как я размашистыми гребками устремился наверх – к той самой прорехе, через которую сюда и провалился. Несмотря на затухание сердца, в море алой крови на фоне ярких стенок мяса, чётко виднелся чёрный разрыв.

И я в него буквально влез.

Благо, что Ирис без моего приказа, который я был не в состоянии отдать, ибо сразу бы захлебнулся, вернула часть барьера, тем самым защитив мне глаза. Без этого, думаю, шансы выбраться банально бы исчезли.

Лёгкие уже начинали гореть от нехватки воздуха. Но я знал, что даже так у меня есть ещё секунд тридцать. Но хуже всего было другое: защитное поле разрушилось полностью. Похоже, прямой контакт с сердцем твари не пошёл на пользу барьеру, и энергии после атаки оставалось лишь на несколько секунд. Однако это было не так принципиально – я двигался по ранее проложенному маршруту. И пелена боли, что застилала мне глаза красными кругами, не могла меня остановить.

Я хватался за всё, что только мог, и тянул себя. Рывок за рывком. Это было несложно: всё было смазано кровью, да и напор алой жидкости от разорванного сердца подталкивал меня.

А всё вокруг содрогалось от судорог, словно во время землетрясения. Плоть, окружающая меня, дёргалась и пыталась сдавить, впрочем я уже почти не чувствовал тела, болело абсолютно всё.

Тем не менее это было противно! До жути. До зубовного скрежета. Однако концентрироваться на этом чувстве я себе не позволял. Не знаю, как я пришёл к подобному выводу, но знал, стоит сейчас начать жалеть себя или чего-то бояться, как тут же погибну.

А затем моя голова на очередном рывке оказалась в пустом пространстве. В пространстве с воздухом.

И я отчаянно вздохнул.

Тут же чуть не добавив к окружающей меня вони и слизи содержимое желудка. Всё же в глотке твари пахло просто отвратительно.

Но меня это не остановило. Меня ничего уже больше не могло остановить. И уж тем более какой-то там монстр, который уже минуту лишь судорожно дёргался на месте, медленно испуская дух.

– Доволен собой? – голос прозвучал от маленького, едва заметного светлячка, которого периодически закрывали от меня красные круги. Жаль, глаза всё же пострадали.

Мелкий жук засел в складках гортани на омерзительной то ли сопле, то ли слюне и смотрел на меня. Отвечать я не стал. Даже в таком тусклом свете я сумел понять, куда мне двигаться, чтобы выбраться к голове твари. И я пополз.

А жук летел чуть впереди и продолжал:

– Убил несчастную животинку и радуешься. А о последствиях ты подумал?

– Я выживу, – буркнул я, уже прикидывая, чем буду раскрывать челюсти твари, если они сжаты. При этом я весь дрожал, только не понимая – от боли, от страха или от омерзения?

– Выживешь? – в речи Ирис я почувствовал насмешку. – Ты в этом так уверен?

Я почувствовал подвох и повернулся к спутнице. Тут по телу рептилии, внутри которой я находился, прошла очередная особенно сильная судорога, и меня, согласно рвотному рефлексу, выкинуло в пасть. Вот только мне было не до того: вместе с последней судорогой я ощутил, как всё моё тело, и без того горящее от боли, стало ею словно бы пропитываться. Я даже перестал чувствовать мышцы и без сил рухнул. А боль проникала всё глубже. В органы. В кости.

И с каждой секундой жжение становилось всё сильнее. А вместе с ним боль превращалась в агонию.

– Что со мной? – только и успел я обернуться к Ирис.

– Плата за глупость… Но если хочешь выжить, то дай мне высшую форму доступа!

Как же больно. Я уже почти не мог дышать. А потому слова спутника доносились до меня, словно из бесконечной дали. И я до сих пор держался лишь из чистой вредности.