Иван Смирнов – Маркус. Маг из другого мира. Книга 4 (страница 9)

Детально пересказывать, что произошло в глубине, я не стал, да Готто и не настаивал. Он, как и раньше, считал, что вытягивать подобную информацию некорректно, и лишь в случае искреннего желания поделиться может выслушать. Однако после того, как я поел и отдохнул несколько часов в выделенных мне покоях, мы снова встретились. При этом я попросил его проводить меня в закрытый от свидетелей тренировочный зал.

Я хотел увеличить количество поводов, по которым мне необходимо узнать больше о глубине. Поэтому принял решение показать Готто призрачную обезьяну, да и немного потренироваться с её призывом не помешает. Хоть я и обладал обширным арсеналом магических плетений, но, во-первых, никогда особо не тренировался в магии призыва, а во-вторых, большая часть знаний была получена специфическим путём.

На войне многие семейства раскрыли свои секреты, некоторые из которых позволили впитать знания. Это даровало мне возможность не знать, но понимать, как использовать огромное количество плетений, в число которых также входила магия призыва.

Такой способ обучения имел и свои негативные стороны. Я не мог сильно отклоняться или изобретать что-то новое на основе того, что было приобретено подобным способом, так как в действительности не знал основ. Ведь ни один гений за столь короткую жизнь, какую прожил я, не смог бы объять все грани магии. Разумеется, эти ограничения не касались того, чему я обучался традиционным способом, да и в целом назвать это ограничением было довольно сложно.

Вот и сейчас, стоя в тренировочном зале, я знал, как призвать обезьяну, но при этом из-за того, что она была не одним из стандартных существ, предназначенных для призыва, и между нами не было заключено аналога договора, мне было сложно оценить её реакцию.

Перед тем как обратиться к перстню, я вышел в центр помещения и сказал Готто:

– Сейчас я покажу то, чем меня наградила глубина.

Мужчина слегка нахмурился, но не стал ничего уточнять или предпринимать, оставшись стоять на месте, рядом с закрытой дверью.

Мысленно сконцентрировавшись на перстне, я начал транслировать в него образ призрачной обезьяны. Много времени это не заняло, буквально через секунду в метре от меня сгустился серый туман, и ещё через одну он окончательно принял форму почти трёхметровой твари.

Дальше я попытался приказать ей что-нибудь сделать, хотя бы сдвинуться с места, но обращения напрямую с помощью телепатии и через перстень ничего не дали.

Спустя минуту полнейшей тишины обезьяна зевнула, а я окончательно убедился в том, что она издевается надо мной. Но беситься, как мог бы поступить обычный маг начальных кругов в такой ситуации, я точно не собирался и, перед тем как обратиться к Готто за советом, попробовал отдать приказ вслух. Такой способ управления использовали в древности, когда ещё только зарождалась магия призыва.

– Сделай шаг вперёд.

Однако и на это обезьяне было абсолютно плевать. Поэтому я перевёл взгляд на мужчину и задал ему вопрос:

– Думаю, моя проблема понятна. Может, есть какой-нибудь совет на этот случай?

Готто выглядел задумчивым, но больше не хмурился. Казалось, он действительно пытался придумать решение, и ему нравилась вся ситуация. Он подошёл ближе ко мне, на что обезьяна тоже никак не отреагировала и, глядя на призванного зверя, произнёс:

– За любую помощь от глубины надо платить. Думаю, даже тренировка с этим зверем требует платы.

Хмыкнув в ответ на его слова, я подумал несколько секунд и ответил:

– Да, я уже слышал эти слова и, похоже, должен был догадаться о подобном. Однако как платить там, – я рукой указал на пол, – я понял, а как мне сделать это тут?

– Думаю, об этом надо спросить у неё.

Переведя взгляд с мужчины на обезьяну, я уже хотел снова взглянуть на Готто и спросить, как это сделать, если зверь не реагирует на меня, но призрачная обезьяна кивнула, тем самым подтверждая слова главы секты.

Ну а раз я добился какой-никакой реакции, то, не откладывая в долгий ящик, задал вопрос уже зверю:

– Чем мне с тобой расплачиваться?

И снова она полностью меня проигнорировала. Ухмыльнувшись, но сохранив спокойствие духа, я посмотрел на Готто и вопросительно поднял одну бровь.

Мужчина задумался, и секунд через десять прокомментировал ситуацию:

– Я, конечно, пока не должен этого говорить, но у основателя тоже был подобный фамильяр, поэтому я не сильно удивился, когда ты его призвал.

Слова Готто заставили обезьяну поморщиться. Это было третье осмысленное движение зверя с момента призыва. Заметив его, мужчина победоносно улыбнулся и более уверенным голосом продолжил:

– Фамильяр основателя имел своё личное имя. Дай ей имя. Возможно, это и есть первая плата.

Интересная мысль. Обычно с призванными существами маги общаются образами и никак их не называют. Но почему бы не попробовать, ведь сюда мы пришли именно для этого.

– Что ж, нарекаю тебя Мона.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом обезьяна как бы нехотя кивнула, и одновременно с этим жестом от неё пришёл телепатический сигнал.

Блокировать его, как было с призраком, я не стал, поэтому уловил то, что до меня пытались донести: «Один день, один час, тренировка. Десять минут, один день, сражение. Смерть – десять дней забвения, десять раз – окончательное развеивание. Остальное требует платы».

Образы были отрывочны и не все чёткие, но они точно принадлежали не обычному зверю, а существу с достаточно развитым интеллектом. Получалось, каждый день я могу призывать её на час для тренировки, а если потребуется участие в сражении, то время сокращается до десяти минут. Если же в битве я допущу её смерть, то призвать смогу лишь через десять дней. И если эта ситуация повторится десять раз, на меня обидятся, и я потеряю доступ к фамильяру. Во всяком случае, пока не заплачу.

Ответил я Моне тем же способом, с помощью образов: «Что требуется, чтобы увеличить время?»

Мона дала ответ практически мгновенно: «Спуститься в глубину, заплатить».

Хм, получается, чтобы увеличить время, либо её силу, мне надо каждый раз спускаться в глубину. Это меня не радовало, так как я пока не горел желанием часто общаться с призраком. Ну да ладно, оставим этот момент на будущее. Всё равно прямо сейчас я не готов ради подобного рисковать и отправляться туда. Да и десять минут активного сражения в день – это весомо.

– Что ж, раз время пошло, можешь показать, чем владеешь?

После того как наладил контакт с Моной, я решил не выставлять Готто за дверь, а следующий вопрос, заданный моей новой питомицей, подтвердил, что не зря я так поступил.

«На ком?»

Мона передавала образы только мне, поэтому Готто был не в курсе её вопроса.

– Хм. – Поколебавшись для виду, я обратился к Готто: – Глава, не желаешь сразиться с Моной?

На лице мужчины расцвела улыбка. Для обычного человека она выглядела бы угрожающе, имея явное сходство с оскалом. Но я успел немного узнать Готто, и подобная мимика говорила лишь о том, что он только рад поучаствовать в нашей тренировке. Сказанные им слова лишь подтвердили мою догадку:

– Хех, пожалуй, можно размять кости.

Сразу начинать он не стал, а направился к двери, точнее, к месту рядом с ней, где стена имела насыщенный чёрный цвет, выделяющийся на фоне светло-серого камня. Это была панель для управления местным защитным массивом, что он и продемонстрировал через несколько секунд.

Дойдя до своей цели, мужчина приложил к ней руку, после чего по всему периметру помещения, а также на полу и потолке засиял светло-коричневый барьер. Обернувшись к нам, он всё с той же улыбкой предвкушающе ответил:

– Теперь можно без опасения приступить к тренировке.

Взглянув Моне в глаза, я не стал использовать образы, а произнёс голосом:

– Покажи на нём, чем ты владеешь.

Обезьяна нахмурилась. Теперь, после начала общения, это выглядело довольно забавно. Вслед за этим она передала уточняющий образ: «Это будет бой. Тренировка только с тобой».

У меня сегодня не было сильного желания тренироваться с ней. Основное налаживание контакта уже произошло, так что понаблюдать за десятью минутами активного противостояния гигантской призрачной обезьяны и главы секты Спящего камня было вполне подходящим для меня вариантом.

– Бой так бой, пусть будет так.

В общении с Моной я перешёл на использование голоса, чтобы Готто был примерно в курсе происходящего. Но ему следовало дать больше информации, поэтому я обратился к мужчине:

– Раз все готовы, можем начинать. Однако, глава, бой будет длиться максимум десять минут, либо до того момента, пока одна из сторон не сможет продолжить. И прошу, начинай постепенно, нельзя допустить развоплощения Моны.

Чуть поморщившись, Готто произнёс:

– Не считай меня каким-то невежественным зверем.

Сказав это, он отошёл от меня и гигантской обезьяны. Через несколько секунд противники встали друг напротив друга на расстоянии в десять метров, а я тем временем отошёл к стене, после чего громко огласил начало тренировочного боя:

– Начали.

Первым, кто атаковал, была Мона, собственно, как и ожидалось. Обезьяна прыгнула, за один раз преодолев всё разделяющее её и Готто расстояние, после чего нанесла размашистый удар верхними конечностями.

Глава секты не стал уклоняться, хотя я был уверен, что он имел такую возможность, но улыбка, вернувшаяся на его лицо, говорила о желании мужчины помериться силой с порождением глубины. При этом он тоже не использовал никаких защитных техник, во всяком случае внешних.