Иван Шмелёв – Ваговир: Адепт (страница 5)

– Нокт. Тут. Я его чую. И кого-то еще… Гребаная клетка. И чего тут так тесно? А еще солью тянет. – Я облизал шершавым, до боли, языком, пересохшие, но уже соленые, губы. Вспомнил про поцелуй… Мы что, в Меридане? Значит, Контрабандисты.

Я попытался выпрямиться, но не смог, стукнувшись о неожиданно немного низкий же потолок клетки.

– Ух, бля. Больно!

– Ты там это, аккуратнее с тушкой. Она, как бы это тактично выразиться… Не совсем нормальная, хоть и до сих пор наша. Что радует. Думаю, на свету еще эффектнее будет.

Я хотел еще чего сказать, как меня самым наглым образом перебил шум. В метрах двадцати, навскидку, но из-за плотного короба я не видел ничего. А на запрос Киры включить какое-нибудь другое зрение – та сказала, что энергии ноль. Но потом уточнила:

– Она есть, только в Кулоне. И меня как раз просили передать, что ты поймешь, когда будет самый момент ее взять.

Шум стих, а по отголоском я понял, что все, кто-то из шишек прибыл. Явно из-за срабатывания ловушки, не иначе.

Внезапно, и так хреновое зрение, резануло выбивающимися из под медленно поднимаемого короба, яркими лучами полуденного Ара. И так красное светило щедро добавило мне кроваво-красных «светлячков» в глаза, отражаясь от полированных мифриловых прутьев клетки для пленения магов.

И вместе с ними я ощутил, что они… жгутся. Нетипичная реакция для «привитого» вампира.

– Или кто я там сейчас? Стриго? – Спросил я, по поводу внешности, и состояния в целом, у Киры. На доселе смутно знакомом откуда-то из прошлых жизней, наречии.

Но она поняла:

– Дикий? Хуже, и… лучше. Кожа потемнела, да, но и так есть несомненный плюс. Даже два. Ты же в сознании.

– И каких это, позволь мне поинтересоваться?

– В темноте не видно. А еще…

И тут я понял сам, что свет жжется только потому, что… несет в себе ману!

И только хотел поторопить кого-то, кто, словно издеваясь, медленно крутил теперь чуть лучше слышимый ворот подъемного механизма, как раздался короткий хлопок, и мне в ногу что-то впилось.

Я посмотрел на дротик, что уже ввел мне какую-то смутно знакомую, черную субстанцию…

– Эээ, Кир.

– Что?

– Я же до сих пор, благодаря Крови, твоим малышам, и части магии Сирса, и своей – иммунен к отраве, снотворному, алкоголю, и прочим, не совсем полезным для меня «старого» – жидкостям непонятного толка?

– Как бы, наверное, и да… Только вот это не яд. Сожалею, Ниодис, но вскоре я, наверное, все же тебя покину. Это Чума.

– Сколько есть времени, прежде чем она до важных частей костного мозга доберется?

– У всех по-разному, но минут пять точно есть. Извини.

– Эй, вы там, щенок, и кровососы оборзевшие! – Крикнул я, чувствуя, и даже слыша, как кто-то недалеко, кажется, стонет. Особенные всхлипы жены я без суперспособностей узнаю за километры. А уж этот запах… – Раз уже обезвредили, что яйца мнете, твари?

– Ишь, как яриться, вы посмотрите только. Да уберите его быстрее уже, этот ящик! И с сучек его – тоже. Живо!

Резануло светом – светило в зените, и жарит немилосердно. Заодно и маной – тоже, игнорируя решетку. (Это ж Свет, он отражается, падла…)

Как я игнорировал и вампира, что тянулся ко мне с браслетами, с ухмылкой превосходства смотрящий сначала просто рассеянно (тоже светлячка словил, я краем глаза заметил). И оборотня неподалеку, который, отбросив просто силой ловких мышц такой же короб с другой клетки напротив – стоял и лыбился, даже не смотря в мою сторону.

И даже Гнома, из предателей. И Жада Палло, по соседству стоящего с такой же победной рожей, рядом с явно родичем, что вот сейчас особенно четко видно – самим Владетелем Ростор.

Явно проникновенную речь которого я не слышал вообще – это давала знать о себе зараза, которой в меня, беззащитного и ослабленного, пульнули.

Тоннельное зрение выделило только две женские фигурки, что я различил в соседней клетке. И переборов растущую слабость, я подал Родане, открыто лижущей руку Анны, короткое сообщение. Жестами:

– Ее. Домой. Код «Экспресс». И сама беги как можно быстрее. – Уже помогая губами, и видя, что браслетов на них нет, и никто пока этого не заметил – дополнил я.

И она явно поняла и последующую мою импровизацию, в виде постукивания кулаком напротив сердца, жеста «разорву», понятном оборотням в контексте, как «я открыт, и вижу, что ты видишь»… И сердечка пальцами, что вообще откуда-то не от меня вылезло. – «Любимая.» Что есть «Люблю, целую, жду. Дома.»

– А чего он шевелиться еще? – Нарушил немую, для меня, идиллию ни кто иной, как Жад. – И что у него тоже за странный Кулон болтается?

И если еще мгновение все остальные словно игнорировали мою «ненормальность», то вот кто-кто, а Властитель Ростор, по благополучию, и семейным ценностям которого я (что он наверняка уже выяснил, купив нужную информацию, дорого, у нужных Разумных) уже потоптался – сразу все понял.

Но отдать приказа не успел, так как его перебил рык не единственного тут оборотня мужского пола-племени, отчего рот Ростор закрылся, даже не от испуга больше, а от негодования, что его посмели перебить:

– Мы снотворное забыли подмешать… Идиоты!

– Оно там точно было. – Возмутился стрелявший. – Я проверял – от вампиров! Ну вот, сработало же. – Сказал он, когда я начал заваливаться.

И тут снова Ростор не успел ничего сказать, так как жуткий потусторонний стон металла моей клетки, портал которой наконец-то соизволил все же начать разрушаться, не только послужил отвлекающим прикрытием для начала активный действий, но и значимо прошелся ультразвуком по чувствам окружающих, вводя тех в ступор.

Чего, готовую к чему-то подобному, в исполнении ее изобретательного муженька – Родана только и ждала. Сигнала.

Глава 3. Первое Испытание Войной: Причина

– «Затрещал металл. Ярко светилось кровавое небо. Темнокожее тело Ниодиса, страдая, поглощаемое Чумой в пучину Дикости, значило одно: любимую он больше не увидит… Мне было больно смотреть на все это, осознавая, что я оказалась просто вовлечена в разборки Высших Сил. Но не это мне сделало больнее, чем то, что пережила я сама – Предательство.»

– Ну ты не нагнетай, Ань, и перестань дуться. – Заметил я, похлопав ее искусному, и даже в чем-то гротескно-мрачно-великому, цитированию ее же строк. С тем же чувством, даже их коктейлем, что пережила она тогда, и вложила в свое произведение. – Ну кто же знал, а? Там сплошная импровизация была, на уровне тех же ощущений. «Экспресс» мы на такой случай и придумали. Хорошо еще, что сработал он без проблем…

***

– Ты только-только начала взрослеть. Но я тебя принимаю. – Родана, махнув когтем по своей щеке, им же, в крови их обеих – молниеносно начертила напротив Кулона вампирши какой-то Символ. Не Руну, а что-то сложнее. – Прости, Ань, но тебе тут сейчас не место. Но «Экспресс» один, так что извини еще раз.

– За что? – Только и успела спросить та, как Родана, мощно ударив ее с обеих рук, пробила разом две вещи: левой – камнем ее же кулона, ее же кожу, и правой, в торс, центр тяжести девчонки – решетку. Мифриловую.

Но не сломала ни то, ни другое. Анну просто «протащило» сквозь прутья, и там уже извращенная магия, придуманная Ниодисом «на всякий случай»… Убила вампиршу, энергией Знака сжигая тело настолько быстро, что та и пикнуть не успела, как улетела на Воскрешение. В Нотресдар.

Следующим шагом для Роды была активация собственного камня.

– Чтобы я еще раз на такое пошла… Лишь бы не потеряться. – Камень пробил ее кожу, и она начала меняться, полностью обращаясь, под слиянием энергии Проклятья, что дает исполнившему «Экспресс» кучу боли, от убийства сородича… И маны Тьмы, что эти энергии меняет на… злость.

И все из них прекрасно знают, что для оборотня под «бешенством» – мифрил вовсе не помеха.

Нокт что-то почуял еще раньше, но за мгновения всего этого сделал лишь пару шагов. И не успел до того, как был отброшен, как щенок, в сторону мощной лапой высокой, выше его самого, высокородной Шаманом-Оборотнем, когти которой, светящиеся темным туманом, разорвали мифрил и магию, как бумагу.

Но она, на последних крохах своего нормального сознания, посмотрела на Ниодиса, сверкнув глазами. А потом завопили инстинкты, и явно дали знать, что надо отсюда валить.

Высоко прыгнув с места, размытой даже для вампиров тенью, Родана побежала домой, оповещая окружение жутким потусторонним воем.

Очень похожим на смех, как вспоминали потом некоторые, кто пережил тот остаток дня, и ночь…

«Мне иногда кажется, что я начинаю жалеть о том, что, вопреки распространенному мнению, прекрасно все помню. – Сказала как-то мне потом она. – Но и ты красавец, ржал похуже Демонов.»

– Она его порезала… Вот так вот, запросто – и напополам. – Проворчал оборотень. И говорил он не о клетке, а о своей, хоть и легкой, но очень прочной броне. Куски которой держал одной рукой – вторая повисла плетью на обломках кости, и активно зарастала.

Только тогда терпение Ростора совсем лопнуло:

– Дебилы! Идиоты! Они Посвященные! И если с мелкой и Роданой еще все ясно, то вот с Ниодисом я сам разберусь, раз вы не можете! Я не только Властитель, но теперь тоже – Посвященный! И кто, как не Кровавый, может противопоставить себя – Тьме! Тем более что давить Диких – наша прямая обязанность…

Вывалив поверх одеяний почти такой же Кулон, только с красным камнем в середине, Ростор пошел к клетке.