Иван Шайдулин – Убить Первого. Книга 1 (страница 5)
Эдван встрепенулся, быстро поднял книгу с соломенного матраца и вновь аккуратно поместил её на колени.
– А почему только семь глав? – спросил он.
– Потому что никто не станет тратить силы на сказки, когда есть, например, древний сборник рецептов снадобий. По ней мы учимся переводить. К тому же… – старик тяжело вздохнул, – вторая её половина написана на неизвестном нам языке. Когда-то мы думали, что там таится великая мудрость или зашифрованное послание, но… это маловероятно. В конце концов, всё, вплоть до последней известной нам строчки – лишь старые сказки. Конечно, если тебе вдруг удастся понять, что там, мы будем очень рады. Но даже если нет… ничего страшного. Можешь считать это первым заданием. Как только ты освоишься с языком, я принесу тебе переписанную страницу с рецептом из важной книги, которую ты должен будешь перевести. Не забывай о том, как много лечебных снадобий ушло на спасение твоей шкуры. Ты должен быть благодарен нам за свою жизнь, еду и кров.
– Я благодарен, – ответил Эдван, поклонившись, чтобы старик не увидел его улыбки, больше похожей на оскал загнанного зверя. Эти слова дались ему с большим трудом.
– Чудесно, – старик поднялся с табурета, не забыв спрятать «Легенды лет минувших» за пазуху. На его лицо вернулась широкая и совершенно не искренняя улыбка. – Как ты себя чувствуешь? Рана уже не болит?
– Ещё немного побаливает, – ответил Эдван, сбитый с толку внезапным вопросом старика, – но уже лучше.
– Хорошо. Надеюсь, ты скоро выздоровеешь. Я прикажу, чтобы тебе носили побольше пищи. Насколько я знаю, лекарь уже разрешил тебе питаться полноценно.
– Спасибо.
Вместо ответа старик лишь легонько кивнул.
– Я зайду к тебе вновь через три дня. Надеюсь, к тому времени ты успеешь вспомнить магический знак, который спас тебе жизнь. Он бы очень помог нашим воинам во время походов в Туманную чащу…
Не прощаясь, он вышел из комнаты, оставив юношу с книгой. Эдван вздохнул, глядя на закрытую дверь. Эта неожиданная забота о нём показалась ему слегка странной. С другой стороны, Шан Фан раскрыл ему знание из-за грани, о котором Эдван даже не подозревал до сего момента. Раньше он думал, что надпись на браслете Марка была выгравирована на обычном, известном всем языке, а не на древнем наречии. Да и книга…
Бережно перелистнув страницу древнего фолианта, Эдван улыбнулся. Старик Шан Фан оказался не таким уж и плохим дядькой. Да, эта его вымученная улыбка и холодный взгляд любого могли заставить почувствовать себя не в своей тарелке, но зато он был честен. А честность Эдван уважал. Он сам был довольно прямым человеком и не слишком-то хорошо врал, стараясь вместо этого просто отмолчаться или как-то иначе скрыть правду. Но также он знал, что существуют люди, для которых лгать не моргнув глазом проще, чем дышать, и те, кто плетёт всякие хитрые интриги для достижения каких-то целей, как одна из старух в его деревне. Но Шан Фан был с ним честен… в какой-то мере. Он сразу сказал, что ему нужно, и так же прямо напомнил о долге. И хоть Эдвану было неприятно это слышать, глубоко внутри он оценил отношение…
Прочитав название книги ещё раз, Эдван нахмурился. Сейчас, вспоминая разговор с господином Фаном, он вдруг задумался, почему тоненькая книга, которую он читал в детстве, называлась «Легендами лет минувших», если оригинал был «Историей». Должна же быть разница между «историей» и «легендой», верно? Сотворение мира и атры… да, возможно, эта книга скрывает в себе нечто большее, чем просто сборник сказок. Шан Фан даже говорил о чём-то таком.
Эдван вздохнул. Конечно, она скрывает. Старик и другие хранители знаний, должно быть, уже знают все секреты первой половины книги, которые ему предстоит понять. Может быть, в этом и была цель? Чтобы Эдван сам разглядел зерно истины в сборнике сказок, как его обозвал старик Фан? Как-никак, он хотел заставить его переводить книги, а в этом деле без смекалки не обойтись. Тряхнув головой, юноша вновь погрузился в чтение.
Он пробежал глазами первую легенду о великом герое древности, что стоял на страже человеческих городов и в одиночку сражался с полчищами ужасных тварей. Эту историю про великого воина он знал почти наизусть – о том, что в час беды, когда звери соберут несметную орду и пойдут войной на город людей, явится герой и встанет у них на пути. Знал он и шесть следующих историй, которые очень быстро пролистал, не обращая большого внимания на мелкие различия в деталях между тем, что он помнил, и содержанием книги. Вместо перечитывания того, что уже знал, он решил посмотреть на ту часть, что была ему ещё не известна. Ту, которую не переводили…
Открыв восьмую главу, Эдван слегка опешил, поскольку называлась она точно так же, как и сама книга. Заинтересованный новой, неизвестной доселе историей, он принялся читать…
Эдван удивлённо вздохнул. Он хорошо помнил рассказ матери о том, как Создатель сотворил четыре стихии и из них соткал мир, который потом населил самыми различными живыми созданиями. Эта легенда казалась ему стройной, в ней не было ничего лишнего или странного, но прямо сейчас он узнал, что, помимо стихий, оказывается, существовали и другие силы.
– Фундаментальные… – пробормотал Эдван, пробуя на вкус новое слово. Он не до конца понимал его значение, но оно ему очень понравилось. Юноша чувствовал необъяснимую тягу к этой истории, к новым знаниям – такую сильную, какой не ощущал никогда до этого. Он как будто всю жизнь прожил в тумане, который только-только начал рассеиваться, позволяя ему хоть одним глазком посмотреть на то, что было скрыто. И теперь Эдван просто не мог остановиться до тех пор, пока не рассмотрит всё до мельчайших деталей!
Глава 3. Мир за порогом комнаты
Медленно потянулись дни. Постепенно здоровье Эдвана поправлялось. Перестала чесаться страшная рана в груди, исчезла слабость. Теперь он даже мог подняться с кровати и обойти свою комнату по кругу без посторонней помощи. Руки и ноги, правда, до сих пор казались ему обтянутыми кожей палками, но на лице, по словам горбатого, уже появился здоровый румянец, и оно перестало выглядеть так болезненно.
За несколько дней Эдван осилил всю первую часть книги, которую ему дал господин Фан. Правда, никому рассказать о своих успехах не мог. С той скоростью, которую он показал старому библиотекарю, чтение должно было затянуться надолго, поэтому Эдван предпочитал о своём прогрессе помалкивать и всегда старался держать книгу закрытой в присутствии других людей.
Шан Фан, как и обещал, вернулся через три дня. Старик вручил Эдвану небольшой лист бумаги с записанным на нём рецептом какого-то снадобья, оставил наказ перевести его, вытянул из парня информацию о магическом знаке, снова напомнил про огромный долг за спасение жизни и ушёл, не попрощавшись. После его ухода у Эдвана остался крайне мерзкий осадок на душе. Он чувствовал себя так, словно его просто использовали, и лишь сильнее утвердился в своих подозрениях и домыслах. Широкая улыбка, спокойная речь и добрые слова Шан Фана больше не действовали на него, и та искорка доверия и уважения, что зажглась в нём во время прошлого визита старика, окончательно потухла. Да, дед всё так же был честен, но в голову паренька закрались подозрения, что ценность его знаний намного выше тех зелий, которые в него влили. К тому же, несмотря на все слова о долге, он до сих пор не назвал его точной величины…
Эдван решил, что раз уж его решили использовать, он будет делать то же самое. Будет и дальше придерживаться старой стратегии и, даже если вдруг вспомнит что-то «из-за грани», точно не побежит сразу рассказывать старику, а вначале оценит полезность этих знаний лично для себя. По крайней мере, до тех пор, пока не разберётся, что к чему.
Перевод рецепта он, разумеется, решил делать так долго, как только возможно. Правда, реальность оказалась хитрее его маленького плана. Рецепт был слишком сложным. Несмотря на то, что он мог с лёгкостью прочитать страницу текста, понять написанное было выше его сил, ведь одно дело читать старые легенды, а другое – рецепт древнего снадобья, где перечислены странные названия растений, которых он в жизни не видел, и слова, которые никогда не слышал ни на одном из двух языков. Процесс закончился, не успев начаться.
Эдван записал на лист бумаги то, что сумел понять, и с чистой совестью отложил перевод в сторону, напрочь о нём забыв. Постепенно пребывание в комнатушке стало невыносимым. Он чувствовал себя словно в темнице и изнывал от скуки. Старый библиотекарь, казалось, бросил его! Шан Фан не появился ни через три дня, ни через неделю, ни даже через две, и единственным собеседником Эдвана всё это время был горбатый мужичок, который каждый день приходил менять повязки да приносил еду и разные снадобья. Всё остальное время парень был предоставлен самому себе.