Иван Шаман – Памир. Том 2 (страница 16)
Секунд за двадцать гигантские челюсти сомкнулись на механизированных доспехах, и даже под землёй я отчётливо почувствовал скрежет металла. Пресс работал, калеча одного врага за другим. А потом меня догнали соратники. Лучший из воинов противника, пойманный капканом из шипов, упал на колено, держась за шлем. Попытался закрыться, но я надавил сильнее, и выгадавший момент Николай влепил смертельный патрон.
Ребята Емельянова подошли чуть позже, когда я обезвредил и затянул под землю ещё человек десять. Особо упорных, ведь остальные, стоило погибнуть их верховному дервишу, бросились наутёк.
— Свои! — крикнул я, чтобы не дай бог не пристрелили после победы. Не помогло, прежде чем десятники одёрнули своих ребят, в меня всё же пальнули. Но каменная кожа и боевая форма выдержали. — Свои, я сказал! Отставить огонь.
— Простите, ваше благородие, — нервно сказал какой-то боец.
— Вперёд! Не дайте им уйти! — послышался бас Седого со стороны крепости. — По рублю за каждую вражескую саблю дам! Вперёд!
Денежная мотивация оказалась достаточной, чтобы наёмники воодушевились и ринулись за убегающим врагом, беззастенчиво паля в спины. Пленных никто брать не собирался, как не думали об этом и османы. Зато удобрение для земли выйдет отличным.
— Боярин? Нам бы не помешала ваша помощь, — обратился ко мне Емельянов, когда атака была отбита, и враги разбежались. — У южной окраины всё ещё орудует танк с прикрытием, и если…
— Я с ним разберусь, но техника пойдёт в казну моего рода, — спокойно ответил я. — Кто добычу взял, тот ею и владеет.
— Ха, справедливо, но тогда и разбирайтесь сами, — усмехнулся Седой, и я не стал спорить. Махнул ему рукой в знак согласия и сосредоточился на проблеме.
Первый танк я поймал ещё перед боем, когда они шли на прорыв и угодили в мою западню. Жаль, не вышло захватить его целиком, у осман хватило мозгов, прежде чем сбежать, кинуть в топку какую-то дрянь, разворотившую котёл и половину оборудования. Второй раз я такую ошибку допускать не собирался. Танки — самая ценная добыча!
Ну разве что механизированные доспехи, которые выглядели словно смесь инопланетных технологий и средневековья — иначе это было не назвать, — были не менее желанны. В рыцарские латы вмонтировали приводы и электродвигатели. Смотрелось очень странно. Но они и так остались за мной. Пусть кто-нибудь попробует оспорить, а заодно вытащить из каменных тисков.
А танк… к добыче второго я приступил со всей обстоятельностью. Нельзя было давать противнику опомниться, посчитать, что они в окружении, и пора бежать. Иначе они опять испортят всю технику.
Но с этим было несколько сложностей. Оставшаяся бронетехника стала ядром обороны выживших налетчиков: они сгрудились за ней, пытаясь укрыться, и отчаянно отстреливались, что оптимизма мне не добавляло. Можно было подождать, пока у них не кончатся пули или топливо, но они могли тем временем придумать что-то по-настоящему полезное. Так что я не стал рисковать.
Вначале — песок. Спасибо грандмастеру Илье: благодаря его наставлениям я усвоил заклятье песчаной завесы в совершенстве. Сродство со стихией и чувство камня, в сочетании с постоянной практикой и безграничным потенциалом. Ну и, конечно, упорство, граничащее с фанатизмом. И вот я создаю два заклятья одновременно.
Первое — прямо под ногами противника — медленно раздвигает камни, высвобождая пространство, заполненное крохотными крупинками. Второе, почти невидимое, заставляет их подниматься вверх по стволам деревьев, чтобы начать накапливаться в кронах. Это даже не песок — каменная пыль! Миг…
Серое облако словно стая саранчи падает с деревьев на технику, но не останавливается на начавших верещать и сопротивляться стрелках, а проникает в смотровые щели, в дымоход, в не до конца задраенный люк. И заполняет всё столь плотной завесой, что становится невозможно дышать.
В танке разрастается кашель, а я уже вижу его изнутри, благодаря чувству камня. Натравливаю пыль на экипаж, закрывая им глаза и забивая рты. Пять секунд — и из открытых люков выбираются еле живые танкисты, ничего не видя и не слыша, они пальцами пытаются избавиться от пыли.
И в этот момент я наконец отпускаю первое заклятье. Свод рушится, и вся группа налётчиков проваливается в небольшой котлован. Я не понимал их язык, но для распознавания трёхэтажного мата это и не требовалось. Опасаясь, что земля продолжит проваливаться, они карабкались по склону, словно муравьи, попавшие в ловушку к жуку.
С той лишь разницей, что я их есть не собирался. А тех, кто спасся, тут же принимала группа встречи во главе с Петровичем, возглавившим бывших стражников и охотников Гаврасовых. В отличие от наёмников они даже готовы были честно брать пленных, но почему-то увещевания не действовали. Может, страх был тому причиной, может, нервы, но после пары выкриков оставшихся без укрытия налетчиков просто и без затей расстреляли.
На этом оборона поместья княгини Феодоро-Крымской и закончилась. По крайней мере, на этот раз.
— Как успехи? — поинтересовался я, подходя к уставшему Петровичу.
— Погибших нет, только несколько раненых, — со слабой улыбкой ответил бывший следователь. — У вольных хуже, но они за это и деньги получают.
— Тоже верно. Значит, по общей ситуации буду спрашивать с Емельянова, — кивнул я своим мыслям. — Заводите технику, я сейчас сделаю склон более пологим, нужно отвезти её к крепости.
— Надо найти водителей, они все сейчас заняты.
— Ну тогда не будем их отвлекать, заодно вернёмся домой, — с этими словами я парой движений выгнал всю каменную пыль из танка, а затем укрепил подъём. Пока выводил танк из ямы, которую сам же и устроил, ополченцы собрали всё оружие и доспехи, а тела просто скинули в получившуюся яму.
Петрович сказал, что собрал все возможные документы. Выдачи тел погибших между Славянами и Османами давно уже не практиковалось, так что их просто свалили в кучу, а затем я сомкнул над трупами землю и растащил ближе к корням. Пусть хоть после смерти послужат чему-то хорошему.
— Ура! Победа! — даже через шум двигателя и толстую броню пробивались крики радости. И въезжающий во двор танк не вызывал у людей никаких опасений, наверное, из-за сидящих на броне стражников.
— Господи, спасибо тебе! Мы выжили… Деточки мои… — селяне, жившие последние дни в жуткой тесноте, причитали, обнимались и целовали друг друга. А когда я выбрался, мне тоже досталось. И того, и другого. Люди искренне радовались, что всё закончилось, а мы не стали их разубеждать.
— Господин, вы целы! — с облегчением выдохнула Милослава. Было видно, что она бежала навстречу — запыхалась, щёки разгорелись, но перед выходом из особняка взяла себя в руки. Только чтобы через секунду сорваться и броситься мне на шею. — Ох, кажется, кто-то очень рад меня видеть. Или это рукоять меча?
— Кхм. Нет у меня никакого…
— Боярин⁈ Вот вы где! А мы тут поймали одного… — начал было Егор, таща под руки осунувшегося, похудевшего килограмм на десять, совершенно мокрого, но при этом абсолютно довольного Пермского графа.
— Во-первых, я могу сказать за себя сам. Во-вторых, не вы меня поймали, а я вышел, — сохраняя собственное достоинство, но при этом устало улыбаясь, ответил Бергер. — Ну а в-третьих, должен же я получить свою часть обожания и дифирамбов. Я, конечно, не ради них в реке неделю сидел, но это было бы уместно.
— В реке? — удивился я, окинув его сверху донизу.
— А вы что, думали, их лодки сами себя топят? И диверсанты тоже? — усмехнулся граф, подняв бровь. — Одна нейтрализация пылающего облака чего стоила…
— Похоже, вам нужно как следует согреться и рассказать, как всё было. Сядете у камина, там у нас как раз есть кресло, — улыбнулась, взяв меня под руку, Милослава. Граф скользнул по её фигуре взглядом и одобрительно мне кивнул.
— Буду только рад согласиться на ваше предложение. Правда, предпочту согреваться изнутри, а не снаружи. Что-нибудь горячительное в вашем особняке найдётся?
— Обязательно! Уверена, мы ещё не всё пустили на обеззараживание бинтов и повязок. — ответила жрица, показывая дорогу и буквально таща меня под руку. А я только сейчас понял, что тоже вымотался и совершенно не хотел сопротивляться.
Стол накрыли как могли, без изысков, но от души. Консервы, сыры, вяленое и копчёное мясо. Всё, что хранилось в погребе, включая батарею бутылок.
— Во-от! Такой подход я полностью одобряю! — рухнув в кресло, сказал Бергер, когда ему принесли махровый безразмерный халат, чтобы переодеться. Огонь весело потрескивал в камине, приглашая вытянуть к нему руки и согреться. Увы, расслабляться долго не вышло.
— Ать… А у вас, как я погляжу, всё хорошо? — едко спросил Емельянов, ввалившись в гостиную. От него ощутимо пахло дымом, озоном и чем-то ещё. На кирасе красовалось несколько свежих отметин.
— Почти, — спокойно прокомментировал я. — Технику я вывел из игры, дервишей почти всех переловил и посадил в каменные мешки. А бегать за ними по лесам — увы, не моё. Моя боевая форма довольно медлительна.
— Переловить переловили, да не всех, — жёстко ответил Седой. — Один из этих уродов только что сжёг ко всем чертям пару гектаров леса вместе с нашими следопытами. А в процессе ещё и своих угробил под сотню.
— Гектар? — тут же поднял голову граф. — Вы не преувеличиваете?