Иван Шаман – Клан Борзых: Приёмыш (страница 17)

– Ну, говорят, что в самые тёмные времена он становился куда ниже. Всего в километр высотой, – нехотя ответил парень и поёжился. – Тогда вокруг города оставалось не больше двадцати километров, границы куда уже и… но наши предки выжили! Это же важнее, верно?

– Конечно, – кивнул я, представляя как враги или стихии бьются о защитное поле обелиска, оно сжимается, и монумент начинает уменьшаться под напором пока совсем не исчезнет. Что будет тогда? Скорее всего, ничего хорошего. Но я не сомневался, что люди не сдадутся до самого конца. Я бы не сдался.

– Прекрасно выглядишь, как подобает истинному сыну рода Борзых, – окликнула меня Ольга, тоже сменившая походную одежду на парадную, но строгую форму. На её перевязи вновь висел меч, но теперь через плечо был перекинут автомат Калашникова, а на портупее появилось два подсумка с магазинами. – Идём! Нас уже заждались. Дела можем обсудить и по дороге.

– Совет предупреждён о сроке вашего появления, так что заждались нас разве что боровы у входа, – мрачно усмехнулся Владимир.

– Тем хуже для них. Проведите капитана охраны во внутренний двор. Доставлять лишнюю радость Секачовым и обходить квартал мы не станем, – вздёрнув носик, проговорила Ольга, и в её глазах я увидел злобную усмешку. Спустившись на лифте, мы вновь оказались в холле, но не стали выходить наружу, а свернули во внутренние коридоры, где нас и догнал представитель Волковых вместе с Данилой.

– Добро пожаловать в святая святых, императорский двор! – излишне торжественно проговорила Ольга, и стража распахнула перед нами двери, ведущие прямо под последней стеной. Хотя вернее было бы сказать, под последним укреплённым кварталом.

Тут не было видно неба, ни единого клочка, только бетонные перекрытия и узкий коридор, проводящий к золотому сиянию. Чем ближе мы подходили, тем отчётливей становилось ощущение давления, будто мы погружались под воду. Становилось тяжелее дышать и даже шагать, так что приходилось прилагать усилия, чтобы держать спину ровной, но, посмотрев на остальных, я лишь стал держаться прямее.

– Ему нужно получить благословение обелиска, – заметил Данила.

– Не раньше, чем совет примет своё решение, – возразил присмиревший, но держащийся рядом капитан стражников.

– Да, жрецы его просто так не допустят, – недовольно кивнул Владимир. – Не будем отвлекаться, у нас есть дело.

Последнее явно было сказано мне, ведь когда мы вышли из-под арки, я чуть не встал столбом. Обелиск, который и издали казался гигантским, теперь просто подавлял, хотя до него оставалось ещё несколько сотен метров. Издали я видел его грани и письмена на них, но даже не мог представить, какие они огромные.

Вот только даже это было не главным – письмена постоянно менялись, золотые, зелёные и красные закорючки словно играли, не позволяя уловить смысл, но при этом являясь подсознательно знакомыми. Я мог бы поспорить, что видел нечто подобное, и в то же время был уверен, что никогда не встречал ничего похожего.

Словно кто-то смешал все языки мира и сделал из них свои собственные буквы, иероглифы и, кажется, даже смайлы. Но уловить смысл посланий у меня никак не получалось. Да уж, тут лучшие лингвисты и знатоки мёртвых языков не справятся, так быстро всё меняется. Хотя говорили же, что есть жрецы, иногда понимающие смысл.

Я так увлёкся рассматриванием инопланетного, необъяснимого обелиска, что не заметил, когда мы подошли к знакомым красным стенам. Похоже, правители империи, состоящей из единственного города, решили не изменять себе. Почётный караул из уже знакомых впечатляющих рыцарей стоял у врат, а вот обычных людей не наблюдалось.

– Император позвал и род Борзых пришёл! – громко сказала Ольга, и створки врат тут же распахнулись, пропуская нас в Кремль.

Глава 8

Удивительно, но, находясь под кирпичными стенами кремля, они не выглядели игрушечными по сравнению с основной оборонительной линией. Возможно дело тут было в установленных на башнях и пролётах зенитках, а может само место, простоявшее тысячи лет, внушало уважение.

Но войдя в ворота, я неожиданно понял, что наравне с историческими зданиями, выделявшимися отделкой и убранством, на территории замка есть несколько вещей, по сравнению с которыми, даже небоскрёбы могли показаться поделкой играющегося с глиной ребёнка.

Прямо в центре кремлёвской площади стоял обелиск-близнец того, что возвышала над городом. Совсем крохотный, в сравнении с братом, он переливался таинственными письменами, а от его вершины в стороны расходилось полупрозрачное сияние – поле, смыкающееся на стенах московской крепости.

У подножия монумента стояла уже знакомая стража из рыцарей в полтора человеческих роста. А кроме них – многочисленных стоящих на коленях и кланяющихся людей в черных балахонах до пят и с капюшонами, так что ни лиц, ни фигур было не разобрать. Но даже от одного взгляда на такое преклонение становилось не по себе.

– Обелиск Хозяина, – тихо проговорил Данила, заметив мой заинтересованный взгляд. – Говорят, что даже если мы все проиграем, император и его семейство останутся неприкосновенны.

– Больше болтунов слушай, – хмыкнул идущий рядом с Ольгой князь Борзой.

– Ну да, они и про нас рассказывают, разное… – пробормотал Данила, и я подбодрил его кивком. – Ну, что, даже перестав быть великим родом, мы из одного небоскрёба в другой переехали. В Центре же ни одного здания выше, чем у нас нет, только клановая шестёрка, да где нам с ними соревноваться.

– Не время думать о ерунде. Мы те, кто мы есть! Главное же сейчас – пережить Бедствие и укрепить связи рода, а потом уже о возвышении можно рассуждать, – одёрнул его Владимир.

– Твой сын говорит всё верно, мы вернём своё! – взглянув на дядю пылающим взором, ответила Ольга. Князь благоразумно промолчал, и я тоже не стал развивать эту тему. Глядя по сторонам, я убеждался в том, что этому миру досталось. На крышах и стенах виднелись следы ремонта, а некоторые пролёты и вовсе были возведены заново.

От сенатского дворца сохранилась всего лишь треть, проходящая параллельно стене. Остальное, по всей видимости, не смогли отреставрировать, или времени не нашлось, или желания. К слову, именно туда мы и направлялись, огибая малый обелиск полукругом, так что мне удалось в деталях его рассмотреть, да только разобрать я не смог ни одного символа. Вроде что-то знакомое, но смысл постоянно ускользал.

Отвлёкся я, только когда обелиск скрылся за углом здания, мы оказались на широкой дорожке, с обеих сторон украшенной голубыми елями. И как они до сих пор живы при всём, что происходило вокруг? Или какой-то заботливый садовник выращивает их после каждого добравшегося до кремля апокалипсиса? Интересный вопрос, но вслух я задал совершенно другой.

– Почему тут нет защитных сооружений? Обелиск держит?

– Сейчас да, а вначале всё переносили под землю. Большая часть императорского дворца, включая производства и жильё, находится под землёй, – ответил Данила шёпотом, а потом резко подобрался. Мы подходили к почётному караулу. Хотя учитывая оружие и доспехи, казалось, что это не декорация, а боевые подразделения. И новый вопрос, засевший в голове: а зачем трёхметровым рыцарям мечи, когда у них есть пулемёты и револьверы?

– Ваши сиятельства, рад вас видеть в добром здравии! Вас уже ожидают, – поклоном нас встретил офицер, на его мундире я заметил значок со скалящейся волчьей пастью. Молодой, едва ли тридцать пять, но с полностью седыми висками и глубокими фиолетовыми мешками под глазами.

Несмотря на его ровный тон, нас тут же обступили те самые бойцы почётного караула, отсекая нас от сопровождающих. Теперь уже стало очевидно, что нас берут под стражу, но Ольга этого будто и не заметила, а может и вправду после встречи с адской гончей и сродства ей всё окружающее казалось несущественным.

– Прошу сдать оружие во избежание недопонимания, – проговорил офицер, стоило нам войти во дворец и оказаться в окружении волков.

– Мы подчиняемся законам императора и обелиска, – сухо сказал Владимир, видя как девушка, идущая впереди, уже положила ладонь на рукоять меча. – Надеюсь, вы также не станете их нарушать.

– Безусловно. Мы лишь просим вас сдать обычное оружие, о благословенном речи не идёт, – спустя несколько мгновений ответил провожающий. – Прошу прощения, если мои слова прозвучали слишком двусмысленно.

– Мы сдадим всё не благословенное оружие, – сказал Владимир, опережая возражения княжны, и сам снял с плеча винтовку. Данила тут же последовал его примеру: но отдал не только ружьё с украшенным прикладом, но и перевязь с мечом. Я же смотрел на реакцию Ольги, которая немного сомневалась, но всё же сняла автомат.

– Мой побратим имеет те же привилегии, что и остальные дворяне, – спокойно сказала княжна, повернувшись ко мне. – Можешь оставить благословенный кинжал.

– Благодарю, – кивнул я. На самом деле расставаться с обрезом было неприятно, он хоть какую-то уверенность в сегодняшнем мире дарил. Но я здесь не для того, чтобы развязывать новую бойню, а чтобы уладить дела старой.

– Мы должны осмотреть сумку вашего… побратима, – с запинкой проговорил офицер Волковых. – На предмет взрывчатки или иного оружия.

– Нет проблем, – ответил я, когда княжна кивнула. Но вместо того, чтобы отдавать рюкзак со всем содержимым, достал очки для управления дроном и передал их Ольге. – Ваше украшение, княжна.