Иван Шаман – Клан Борзых. Приемыш. Том 2 (страница 28)

— Вот сюда. Пятый этаж… — извиняющимся тоном проговорил Белков, и я вдруг понял, что лифты тут — роскошь. Что могу сказать? Хорошо, что мы пошли впятером. Под конец пути запыхались все, включая Михалыча, которого мы поочерёдно тащили на себе.

— Кто там? — раздался испуганный женский голос, когда я постучал в дверь.

— Это я, дорогая, — громко крикнул Белков, и нам тут же отворили.

— Ох, батюшки! — всплеснула руками полноватая брюнетка лет сорока, в фартуке с пятнами муки. — Что? Как же? Что случилось? Вы что с моим мужем сделали, ироды?

— Успокойся, дорогая, всё в порядке. Давай позже поговорим, — попросил Белков.

— Да что ж вы на пороге встали, заходите скорее!.. — запричитала хозяйка, отодвигаясь в сторону и показывая на диван. Квартира была вполне стандартной, я бы даже сказал привычной хрущёвкой-полуторкой, вот только кухня располагалась в комнате прямо у окна. — Вот, сюда кладите. Ну, рассказывай!

— Давай не при гостях… — вздохнул Белков, приподнимаясь на локтях. — Спасибо вам за всё, ваше благородие, без вас я бы не выжил.

— Не выжил⁈ — вскрикнула женщина, прижимая руки ко рту. — Что случилось? Что там произошло⁈

— Ничего такого…

— Крепость, в которой служил ваш муж, пала при нападении тварей, но, как видите, он жив и почти здоров. За полгода-год ноги заживут окончательно, но я бы рекомендовал обратиться к врачу.

— К врачу? Полгода? — ошарашенно посмотрела на меня хозяйка.

— Всё будет в порядке, дорогая. Комиссар просто имел в виду, что мне потребуется немного времени на отдых. Сезон, может, два. Но мы протянем…

— Что значит сезон или два? А дети? — вскинулась женщина, уперев руки в бока. — Как мы жить будем? На что продлевать аренду?

— Я, пожалуй, в коридоре подожду, — проговорил Манулов, быстро ретировавшись, Иван последовал за ним следом, как и Данила.

— Думаю, вам стоит поговорить об этом наедине, — вежливо улыбнулся я, направляясь к выходу.

— Постойте! Я была не права! Если мой муженёк выжил только благодаря вам, то примите мой искренний поклон, — сказала женщина, и как могла, склонилась. Я уже думал, что на этом разговор окончен, но она продолжила. — Но раз вы его спасли, ваше благородие, то и ответственность за него несёте.

— Клара, не говори глупостей! — оборвал её Михалыч, поднимаясь на локтях.

— Глупостей⁈ — возмущённо выкрикнула женщина. — Ты вернулся, благодарю всех богов и его благородие тоже, конечно. Но на что мы теперь будем жить? Если ты не сможешь пойти на работу — мне останется только вернуться в лавку. Упасть в ноги к сестре и просить взять меня обратно на работу. Ты этого хочешь?

— Мне в самом деле пора, — чувствуя себя совершенно неуютно, пробормотал я.

— На следующий сезон денег у нас хватит. Его благородие оправдан перед советом кланов, никакие обвинения нам предъявлены не будут, а значит, и оклад должны заплатить. А ещё господин Старый пожаловал мне один билет за то, что я распределю для нуждающихся ресурсы.

— Суд? Оправдание? Нуждающимся⁈ Самые нуждающиеся здесь мы! — вновь уперев руки в бока, возмутилась хозяйка.

— Нет, — жёстко ответил Михалыч, и от этой смены тона вздрогнула не только его супруга, но и я. — Не извольте беспокоится, ваше благородие, я всё сделаю, по справедливости. Средств хватит, чтобы сходить к костоправам и встать на ноги. Так что уже через сезон я вновь отправлюсь в крепость. Или придумаю что-то другое.

— И как часто ты на передовой? — нахмурившись спросил я.

— Каждый второй сезон, ваше благородие. Иначе нам, бездарным, денег не заработать, — ответил Михалыч, и его супруга потупилась, пряча взгляд.

— Бездарным? Но у тебя же говорящая фамилия.

— Верно, ещё прадед мой её заслужил своим трудолюбием и исполнительностью. Десять поколений инженеров и техников, неустанно работающих день за днём, цикл за циклом, — с гордостью произнёс Михалыч. — Да только духа нам это не добавило.

— Неожиданно. Ладно, раз средств у вас пока хватает — я пойду. Но если что придумаю, буду иметь тебя в виду.

— Спасибо, ваше благородие, — дружно заулыбались супруги.

— А сколько у тебя детей? — уже на пороге спросил я, обернувшись.

— Четверо, ваше благородие. Старшему в этом цикле — семнадцать, младшей семь, она уже школу заканчивает, как раз на занятиях, — тут же ответила хозяйка. — Все умницы и умники, работящие, как на подбор. Так что, если вам какую работу выполнить нужно, только скажите. Мы за всё возьмёмся.

— Я подумаю. Всего доброго, — не стал ничего обещать я, видя, как супруги шикают друг на друга, и, выйдя, покачал головой.

— Ну, у них хотя бы своё жильё в центре есть, — прогудел Быков, когда я спустился к подъезду.

— Не своё, а арендное, — поправил его Манулов, перебрасывая неизвестно откуда взявшуюся веточку из одного уголка рта в другой. — Но тут если не клановое, всё арендное. Ладно, пойду я.

— А нас в гости позвать не хочешь? — насмешливо спросил я.

— Ну, если надо, то идём… — не слишком уверенно ответил Василий. — Но у меня таких хором, как у Белкова, не водится.

Спрашивать, как можно называть хрущёвку хоромами, я не стал, тем более что буквально через полчаса мы дошли до похожего, спрятавшегося в переулке дома, но вместо того чтобы подниматься, спустились в подвал. Тяжёлый воздух, узкий, словно в катакомбах, коридор. Слабое освещение и дверь, которая, похоже, не закрывалась на замок. А сразу за ней…

— Папка! Папка вернулся! — раздались радостные крики, и вошедшего первым Манулова буквально облепили с ног до головы. Кто-то успел прыгнуть на шею, кто-то хватался за ноги. А самый младший из малышей уверенно полз на четвереньках.

— Котятки мои ненаглядные, как же я по вам соскучился! — хохоча и улыбаясь проговорил Василий, целуя детей и гладя их по разноцветным головам. Я уж думал объяснить ему, что у двоих родителей не может быть рыжих, русых и чёрненьких детей, это немного против генетики, но затем…

— А ну отлипли! Дайте и нам отца пообнимать, — со смехом сказала молодая рыжая женщина, ещё недавно девушка. А рядом с ней стояла русая женщина около тридцати пяти, и тоже улыбалась, поглаживая большой живот. Так, в принципе, да…

— М-м… дорогие мои! — отстранив детей, Василий начал обнимать и целовать жён, будто совершенно позабыв о нас, пока я не кашлянул.

— А гостей нам представить не хочешь? — рассмеявшись спросила старшая. — Проходите, пожалуйста, у нас хоть и тесно, зато дружно.

— Тут не поспоришь, — вежливо улыбнулся я, рассмотрев единственную комнату, где они все ютились. Трёхъярусные узкие кровати стояли у всех стен, оставляя лишь небольшой пятачок. Судя по немногочисленным игрушкам, дети играли и жили прямо на кроватях. Вон даже столик-полка виднелся, на котором что-то рисовали.

— Это мой напарник, Иван. Из деревенских. А это его благородие Старый. Там вон княжич Борзых, но он решил не заходить, — махнул рукой Вася. — А это моё семейство. Маша и Даша, и наши деточки…

— Па-а… — произнёс в этот момент доползший-таки малыш, и все взгляды сосредоточились на нём.

— Заговорил… заговорил мелкий! Ха-ха! — рассмеялся Манулов, подхватив малыша на руки и прижав его к своей щетине. — Вот! А я говорил. Кто у нас такой умненький?

— Мы, пожалуй, пойдём, — прокашлявшись, сказал я. — Не будем мешать вашей семейной идиллии.

— Если ещё нанимать будете, ваше благородие, обязательно меня не забудьте, — отвлёкшись, но не прекращая улыбаться, крикнул нам вслед Манулов. — Я вам даже скидку сделаю. Вы же шкуру мою не раз спасали, без этого я бы домой не вернулся.

— Какая от тебя скидка, тебе вон сколько малышни поднимать надо, — покачал я головой, а затем, махнув на прощание, вышел на свежий воздух.

— Ну что, теперь мы, наконец, можем возвращаться в башню? — нетерпеливо спросил Данила.

— А мне на трамвай успеть надо, — прогудел Быков.

— Ну вот Ивана проводим, и домой! — сказал я. — Но, если хочешь, можешь сам идти, я не потеряюсь.

— Нет уж. Меня Оля в клочья порвёт, если ты где-то потеряешься в дороге.

— Хорошо. Идём! — пожав плечами ответил я, и некоторое время мы шли в тишине. Шум отдыхающих, характерный для начала сезона, стих. На улочках было практически пусто, но мне хватало впечатлений и от окружающего.

Когда-то тут были широкие проспекты, многополосные магистрали, а сейчас остались лишь узкие прогулочные улочки и одна колея для транспорта. Да и та, похоже, была занята только во время массовой доставки на фронт. Выросшие посреди дорог здания выглядели неказисто и аляповато. Низкие потолки, узкие окна-бойницы. Там, где в обычных хрущовках и брежневках было пять этажей, тут втискивали все семь.

— Хорошо тут жить, — пробасил Иван, вырывая меня из раздумий. — Только дорого очень. Да и отрывать жену и детей от семьи, я бы не смог.

— И много у тебя детей? — поперхнувшись, спросил я.

— Пятеро, — заулыбался Быков, а затем сжал полученные жетоны, которые он повесил на шею. — Может, если накоплю, тоже смогу жильё снять. Не здесь, так в квартале лавочников. Будем торговать нашими овощами и мясом…

— Там и так всё доверху забито, — раздражённо бросил Данила. — А если и попытаешься, торговцы тебя с потрохами сожрут.

— Это да… — разочарованно прогудел Иван.

— И сколько такие квартиры как у Михалыча или Васи стоят? В аренду имею в виду, — поинтересовался я.

— Не знаю. Это пока мечты… — сказал Быков, вздохнув. — Нужно новые инструменты купить, скотину, да и отложить на обучение.