Иван Шаман – Эвакуатор. Часть 1 (страница 27)

— Кто на вас напал? — решил уточнить я.

— Да не знаю я! Не знаю! Оставьте меня в покое! Можете не кормить, можете трахать, только не мучайте! Я не хочу туда больше возвращаться! Не хочу думать об этом! — в истерике выкрикнула девушка, затем опустилась, сползая по стене спиной, и, обняв колени, затряслась в беззвучном плаче.

— Ладно. Это подождет, — сказал я, приобняв девушку. — Здесь вы в безопасности.

— К-хм, — прокашлялся Михаил, и я вспомнил о твари, что затаилась где-то на станции. Да, такая себе безопасность. — Маргарита Петровна, к вам новые пациенты на осмотр.

— Довели бедняжку, — произнесла медсестра, поднимая девушку. На долю мгновения мне показалось, что блондинка не хочет уходить из моих объятий, но я быстро списал это за общую слабость девушки. Дети не отставали, и вскоре все трое скрылись в лазарете.

— Что думаешь? — спросил Михаил, когда мы отошли чуть в сторону.

— Не знаю. Там полная парковка, забитая машинами, — ответил я, вспоминая недостроенный лагерь. — Им повезло с продуктами и мебелью, устроили нормальные лежаки, все разместились… но что произошло дальше, не очень понятно. Тел нет. Возможно, я просто их не нашел или не увидел. Могли ли все сбежать, оставив при этом двух детей и девушку?

— Могли, если того требовали обстоятельства или если она поддались панике, — заметил Михаил. Но я покачал головой.

— Нет, это вряд ли. Единственный выход перегораживала «Газель». Ее подгоняли с расчетом, что никто не пройдет. Сомневаюсь, что это могла сделать девушка. У меня не было времен внимательно оглядываться по сторонам, — честно признался я, но сквозь смутные размытые картинки проступило несколько ярких замеченных образов. — Но стекла во многих машинах были разбиты или выдавлены.

— Следы сражения? — уточнил Михаил. — Гильзы на полу, разбросанное или застрявшее оружие? Может, следы крови на стенах?

— Нет. Хотя… не помню, может, и есть, но я не заметил.

— И при этом машина осталась в целости? — спросил начальник станции.

— Насколько это возможно для старой «Буханки», — усмехнулся я. — Ей лет пятьдесят, если не больше. Местами не просто ржавая, а просвечивающая. Вся в дырах.

— Что случилось? — заметив мое сомнение, спросил Михаил.

— Машина. Я помню ее в деталях. Но в то же время… черт, могу поклясться, что ее не было на стоянке, до того как дети из нее выбрались.

— Хочешь сказать, что они могут быть опасны? — насторожился начальник станции. — Я поставил возле лазарета двоих. А еще возле туалетов и щитка электропитания. Это наши стратегически важные ресурсы. Кладовой пока нет, но на продуктах повара чуть ли не спят. Лишнего никому не дадут, даже думать не надо. Нужно только убедиться, что с собой они так же честны, как с остальными.

— Тварь не появлялась?

— Нет, и я даже не знаю, к счастью ли это. Пока мы готовы, но постоянно быть начеку нельзя. И человеческий ресурс у нас небесконечен, — задумчиво глядя на огни станции, сказал Михаил. — Рассказывай, что вы там видели? Почему ты так отчаянно хотел узнать про то, как они выжили? Есть какие-то предположения?

— Если бы. Наоборот, они должны были умереть. Причем гарантировано. Девушка с двумя детьми не в состоянии отбиться от призраков. А тварей в комплексе около десятка. И я не верю, что тонкий металл спас бы их от когтей.

— Значит, мы просто не видим картину в целом, — задумчиво произнес Михаил. — В чем принципиальная разница между «Буханкой» и остальными машинами на той парковке?

— Понятия не имею, вроде нет ее. Точно такие же машины, только новее. Она, пожалуй, была там самая дряхлая.

— Может, дело в металле? — почесал в затылке начальник станции. — Раньше машины не из жести делали, старые «Козлики» и «Буханки» даже после пятидесяти лет еще на ходу.

— Это вряд ли. «Газель» тоже в металлическом кузове, но в ней людей не осталось. Да и лобовое стекло оказалось не выбито. — ответил я, вспоминая обстановку. — Нет, сомневаюсь, что дело только в этом.

— Чертовщина какая-то, — проговорил Михаил. — И ни в каких наставлениях такого не отыщешь. Да и устав о ЧП писали без вероятности появления призраков.

— Нужно поспрашивать у наших, собрать рабочую группу, может, кто что слышал, — предложил я, вспоминая список специалистов.

— Да, это рабочий вариант, — согласился начальник станции. — Займись, а я пока разгребу, что принесли наши добытчики.

— Кстати об этом. — Я остановил собиравшегося уйти Михаила. — Разве обязательно было их так сильно избивать? Они еще могут пригодиться.

— Это урок. Не только для них — для всей станции. Неповиновение приказам влечет явное и ощутимое наказание, — строго сказал Михаил, скидывая мою ладонь. — Пусть лучше боятся быть побитыми и делают, что нужно, чем замешкаются, обдумывая приказ, и умрут.

— Не перестарайся, иначе народ может взбрыкнуть, — заметил я.

— Я двадцать пять лет на службе, — с гордостью ответил Михаил. — Знаю, как и с кем работать. Любого бунтаря можно обломать. Но вы не срочники, и, обламывая, можно сломать. И себе зубы, и человеку жизнь. А у нас тут людских ресурсов не так чтоб много. И все же некоторым можно только показать собственную силу. С тобой все нормально будет. Верно?

— Надеюсь, — сказал я не слишком уверенно, и начальник станции, кивнув, пошел по своим делам, оставив меня в раздумьях. Мне много раз приходилось работать в команде, где от действий каждого зависит и твоя жизнь — и товарища. Где один неверный шаг может обрушить всех в бездну, а плохо закрепленный крюк — стоить жизни.

И все же в отрядах скалолазов и промышленных альпинистов не было жесткой военной дисциплины и иерархии. Пока ты не начал восхождение — волен уйти или сменить команду. Сам выбираешь себе снаряжение, форму и вид одежды. Да что там, ты можешь даже отказаться от похода. А попробуй отказаться в армии от марш-броска или тренировки.

В страйкболе, которым я тоже увлекался и немного троллил Михаила на первом инструктаже, с правилами было еще проще. Команды формировались и распадались прямо на глазах. Посещение было исключительно добровольным, а любые серьезные командные достижения в основном фановыми, ради удовольствия.

— Ну, значит, считай, что ты уже близок к вершине, — сказал я сам себе, отрезая любую возможность работы вне команды. Моя цель оставалась совсем простой — вернуться домой, узнать, что с родными. Но сегодня я выжил только чудом, спасла дверь в подвал. И при этом пришлось под ноль использовать накопленные силы.

Не выйдет просто взять, сорваться и пробежать всю Москву по диагонали. Слишком много неизвестных, слишком много опасностей. Да и сам рельеф столицы изменился до неузнаваемости. Землетрясение хорошо поработало над городом, не уверен, что сейчас осталась хоть одна целая развилка или магистраль. А значит, и на обычном транспорте не проехать. Это уже не говоря о буре, продолжающей переворачивать машины.

Нет. Думать о возвращении рано. Уверен, в пригородах такого ада нет. Там и ветер должен быть слабее, и землетрясение на малоэтажных постройках так не скажется. Нужно успокоиться и неспеша заняться непосредственными делами. И для начала собрать специалистов, которые могут объяснить происходящее.

Просмотрев список, прикрепленный у одной из колонн, я пошел по печкам, выискивая нужных людей. Электрик и сварщик, историк и инженер, врач и строитель — мне сейчас было важно мнение каждого. Не все сразу откликнулись на просьбу, но и уговаривать долго никого не пришлось. Хотя недовольных хватало.

— Зачем это нужно? — спросила девушка-инженер в квадратных очках, она устало потирала брови, держа вторую руку под грудью. При этом из-под куртки выглядывал деловой костюм, который явно был дороже, чем оклад нашей бригады за неделю. — Вы же не хотите попросить меня что-то для вас спроектировать, верно?

— У вас полно времени, так почему бы его не занять? — пожал плечами мужчина лет пятидесяти, в старой потертой куртке. — Все лучше, чем просто торчать у печи. Так в чем дело, молодой человек?

— Спасибо, что откликнулись. Я попрошу о двух вещах. Первое — пока мы не придем к какому-либо выводу, не рассказывайте никому о том, что мы обсуждаем. Это может ввести людей в заблуждение или дать ложную надежду, — сказал я, по очереди глядя в лицо каждого из собравшихся. — Надеюсь, это всем понятно?

— Дать надежду в текущей ситуации. Вы меня прямо заинтриговали. Да и не меня одного, — улыбнулся все тот же мужчина — историк. — Уверены, что она есть?

— Возможно, и есть, — кивнул я, глядя на фыркнувшую девушку-инженера. — Второе, учитывая обстановку, я хочу, чтобы вы старались рассматривать все варианты. Даже самые абсурдные, чтобы после отобрать реалистичные. Ну и главное — во многом вам придется поверить мне на слово. Других свидетельств того, что происходит на поверхности, у нас нет.

— Я могу подтвердить твои слова, — напомнил присоединившийся к нам Артем.

— Не то, что касается происходящего в торговом центре. К сожалению, — сказал я, поблагодарив парня. — Итак, все согласны с этими требованиями? Если нет, прошу уйти сейчас, чтобы после не сожалеть. Нет? Ну, в таком случае начнем.

Я коротко пересказал обо всех своих злоключениях. Упомянул про призраков, сломавшего ногу качка, про тварь, что спустилась с самого верха. Не забыл упомянуть и о том, как призраки взламывали двери. Как вдавливали стекла, и что от всего лагеря выживших в подземном паркинге осталось всего три человека.