Иван Щукин – Путь Чести (Третья жизнь Архимага) (страница 25)
Мои друзья на такое приветствие лишь важно кивали. А я же решил уточнить.
— А что там, в малом зале? Рассаживаться надо? И если надо, то куда? Провожающего не будет что ли?
— Нет-нет, боярич, — ещё раз поклонившись, зачастил служка. — Рассаживаться не надо. Любимая наша княгиня Саблеслава Мечеславовна в начале приёма решила организовать фуршет!
— Фуршет? — удивился я этому слову. Вот уж точно не ожидал попасть на него тут.
— Фуршет, боярич! — отчего-то с очень важным видом кивнул служка. И пояснил: — Княгиня наша любимая Саблеслава Мечеславовна много путешествовала по западным странам. А так как гости сегодня из самых разных государств, то и приём организован по западным меркам. На фуршете будут лёгкие напитки и лёгкие же закуски. В том числе канапэ-э!
Я, после его слов, еле сдержался, чтобы не заржать в голос. Он так и сказал — канапэ-э! А мне сразу вспомнился момент из одного фильма, где похожий на этого служку официант предлагал гостю дефлопэ-э!
— Я знаю, что такое фуршет, — важно произнёс я, всё же сдержав лезущий наружу хохот. — Просто не ожидал попасть на него сегодня.
— Княгиня наша лю… — начал снова заливаться соловьём служка, но я его перебил.
— Мы поняли! Рукой махни куда идти.
— Туда, — указал направление погрустневший парень. И, не сдержавшись, добавил нам вслед: — А вот после фуршета будет пир и танцы!
— Маркус, — вполголоса окликнула меня Василиса, пока мы поднимались по очередной лестнице. — А откуда ты знаешь про фуршет?
И судя по заинтересованным взглядам Вити с Киской, их тоже волновал этот вопрос. Видимо фуршет для них и в самом деле являлся новинкой. Мне их даже жалко слегка стало.
— Так я же немец, — невозмутимо пожал я плечами.
— А-а-а, — понятливо протянула Васька. Но тут же воскликнула: — Так ты же не помнишь ничего!
— Фуршет, оказывается, помню, — отрезал я. И шикнул, предотвращая следующий вопрос: — Тихо! Пришли уже!
Малый зал оказался малым лишь в названии. А на самом деле был охренеть каким большим. И народу тут было — тьма.
Слава богу, на входе наши имена никто выкрикивать не стал, а то с княгини скажется. Поэтому застыв на пару секунд, мы смогли оглядеться.
Так, на первый взгляд, тут присутствовало не меньше тысячи человек. И лишь половина из них выглядели как уже привычные мне бояре и дети боярские. Остальные же были явными иностранцами. Причем определить их национальную принадлежность на первый взгляд было нереально. Но, чёрт подери, тут даже негры были!
— Пойдемте вон туда, — повысив голос, так как в зале было довольно шумно, сказал я, кивнув на свободный столик недалеко от входа.
— А почему стульев нет? — поинтересовался Витослав.
— На западе принято жрать стоя, — хмыкнул я.
— Почему? — удивилась Ханна.
— Так у них страны, в отличие от нашей, маленькие, — нашёлся я с ответом. — И всех рассадить не получается — места не хватает.
— Ага, — закивали друзья, делая вид, что понимают. Но спустя несколько секунд Васька заметила, что я еле-еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться и возмущённо воскликнула: — Маркус! Да ты издеваешься!
— Не издеваюсь, а шучу, — все-таки заржал я. И пояснил: — Ну откуда мне знать, почему они стоя едят? Я тут тоже впервые.
— Да и хрен с ними! — махнул рукой Витя, разглядывая заставленный закусками стол. — Давайте лучше попробуем, что они тут наготовили. И, кстати, где тут это самое канапэ?
— Вот оно, — снова засмеявшись, показал я и махнул рукой, подзывая официанта с напитками.
Взяв по бокалу вина, мы принялись за закуски, которые и в самом деле были лёгкими, и, отпивая по глотку, осматривались.
Кстати, в этом мире не было такого запрета на алкоголь, как в моём. В шестнадцать лет человек уже считался взрослым и сам отвечал за свои поступки. Что, впрочем, и не удивительно. Тут и в пятнадцать некоторые отправлялись служить. А значит и в боевых действиях участвовали. И запрещать им пить, но при этом разрешать умирать, местные жители не решались.
Это у нас восемнадцатилетним пацанам давали в руки автомат, отправляли на чеченскую войну, но не продавали в магазинах спиртные напитки. Они же маленькие ещё!
Ладно, что-то я не вовремя в воспоминания ударился.
Добавлю лишь, что тут, на Руси, с алкоголем и возрастом свои отношения. Да и просто с алкоголем. Не было ничего дурного в том, чтобы выпить, или даже напиться. Но вот если человек делает это регулярно… В общем, алкашей тут не любят. Боярина будут порицать всем миром, пока не одумается. А вот простого жителя могут и охолопить. И будет он в холопах ходить, пока пить не бросит и выкупиться не сможет. Как по мне, то правильно.
— Какие люди! — раздался слева громкий голос, и рядом с нами остановился здоровенный красномордый мужик, с длинной окладистой бородой и бокалом вина в руке. — Витослав Большаков. Боярич!
— Боярин Мороз, — приветственно кивнул Витя, скривившись как из-за зубной боли.
— А где же твой отец,
— Я тут без него, — коротко ответил друг.
— Да неужели? — притворно удивился боярин. — Разве род Большаковых стал таким значимым, что его щенков уже в одиночное плавание стали выпускать?
Охренеть! Этот боярин что, на драку нарывается? И самое интересное, что совсем не робкий Витя в ответ на эти слова промолчал. Лишь скривился ещё сильнее.
— Да ты, я смотрю и не один? — продолжил Мороз. — Кто эта прекрасная девица рядом с тобой?
Витослав снова промолчал. Зато сама Киска представилась.
— Ханна Кискер, — тихо сказала она.
— А-а-а, — со смехом протянул боярин. — Как же я сразу не догадался? И ведь похожа! Неужели княгиня решила пригреть байстрючку? Давно пора!
— Дядя, тебе чего, зубы жмут? — не выдержал я, и сделал пару шагов, пытаясь обойти столик.
Но был остановлен Витославом. Он схватил меня за плечо и тихо попросил:
— Маркус, не надо.
— Маркус? — продолжил глумиться мужик. — Уж не Дёмин ли? Как же — слышал! Это же надо, такое кол…
— Если ты скажешь хоть слово про род Дёминых, боярин, то я не посмотрю на законы гостеприимства и проморожу тебя насквозь! — негромко, но очень убедительно, произнесла Василиса. А над её раскрытой ладонью закружился маленький ледяной смерч.
Мороз перестал смеяться и пристально посмотрел на Ваську. Затем криво усмехнулся и, пробормотав что-то вроде «скучно тут с вами», пошёл прочь.
Меня всё ещё удерживал за руку Витослав. Иначе я бы точно полез в драку, несмотря ни на что. Ханна растерянно смотрела боярину вслед. А Васька разглядывала свой смерчик, решая, похоже, не запустить ли его в нахала.
— Что за херня, Вить?! — залпом допив вино, спросил я. И сразу же взмахом руки подозвал пробегавшего рядом официанта.
— Простите, друзья, — повесив нос, пробормотал Витослав. — Но мне сейчас никак нельзя ссориться с этим боярином.
— Тебе нельзя, ты и не ссорься, — сквозь зубы прошипел я. — Но уж я бы мог ему и в рожу дать!
— Нельзя, — ещё более убитым голосом сказал друг.
— Ты что, решил решать за Дёминых? — неожиданно завелась Василиса, наконец-то развеяв технику.
— Подожди, Вась, — накрыл я её ладонь своей, пытаясь успокоить. — Надо вначале разобраться что к чему…
И мы дружно уставились на Большакова, взглядами требуя ответов.
— Вы же знаете, что мой отец из купцов? — со вздохом, спросил Витослав, сдаваясь. Увидел наши кивки и продолжил: — Боярство мой отец, вопреки расхожему мнению, не купил, как многие, а выслужил. В бою. И герб получил, между прочим, из рук Великого Князя!
— Я знаю об этом, — подтвердила его слова Васька.
— Так вот, — снова заговорил Большаков, — боярство получил в бою. Как я и сказал — выслужил. Но не всем это пришлось по нраву. И особенно роду бояр Морозовых. Дело в том, что раньше их род за нашим как бы присматривал. Как бы это лучше сказать…
— Мы поняли, — перебил я его, подумав о «крышевании». Похоже мир другой, а традиции одинаковые.
— Ага. Так вот после получения герба, наш род стал, само собой, самостоятельным. А отец в последние годы уже не только купеческими делами занимался, но несколько мануфактур открыл. Прибыльных. Раньше довольно большую часть доходов с тех мануфактур забирали Морозовы. За защиту. Сейчас, разумеется, отец им ничего не даёт. Ибо бесчестно это, чтобы одни бояре другим платили. Вот Морозовы и ищут повод для войны, чтобы всё у нас отобрать. Потому простите меня, но никак нельзя мне пока конфликтовать с этим гадом. Не готовы ещё мы к войне. Киска, и ты прости! Это он из-за меня на тебя взъелся. Знает, сволочь, что мы дружим.
— А поделиться не пробовали? — спросил я. — Полюбовно?
— Пробовали, — кивнул Витя. — Но они, твари, почти всё забрать хотят. По миру нас пустить. Из принципа, похоже.
— Ладно, забыли, — тихо произнесла Василиса. Но таким тоном, что Витослав снова виновато вздохнул.
Я же нашёл взглядом Мороза, который не успел отойти далеко. Он остановился через три столика от нас и весело общался с парой каких-то бояр.