Иван Щукин – Грани Чести (страница 5)

– Ох, ты ж дитятко! – неожиданно испуганным голосом воскликнула Ирина. – Да что же они с тобой сделали, нелюди?!

– Что случилось, тетя Ирина? – удивленно спросил я, осматривая себя на предмет особо ужасных ран или шрамов. Но вроде ничего такого не наблюдалось.

– Да говор же твой, Маркус! Говор! Чисто как говоришь-то. Не картавишь и не шпрехаешь. Это что ж тебе пережить-то пришлось?

Осознав сказанное, я замер. Ведь действительно: Маркус на русском говорил с явным акцентом, за что регулярно его осыпали насмешками в гимназии.

Чёрт, еще и гимназия! Мне же, получается, там учиться придется.

От всех этих невеселых мыслей и переживаний неожиданно разболелась голова, и я, не сдержавшись, зажмурился и потер виски. И именно это спасло меня от дальнейших неудобных вопросов. Ирина, увидев моё состояние, снова запричитала и настойчиво потащила в комнату Маркуса, расположенную на втором этаже. Отдыхать до ужина.

В комнате, теперь уже моей, головная боль чуть стихла, и я хозяйским взглядом, но без особого интереса, прошёлся по вещам прежнего хозяина этого тела. Но ничего заслуживающего внимания не обнаружил. Разве что заначенный ещё два года назад золотой червонец, да подаренная отчимом шпага. Ах да – ещё аккордеон, на котором Маркус учился играть, и своим музицированием просто доводил до бешенства сводную сестру Василису.

– Маркус! – донесся до меня крик с первого этажа. Вспомнил, называется, сестру – она и нарисовалась. – Маркус, ты где?

В коридоре раздался быстро приближающийся топот, и дверь в комнату беспардонно распахнули.

– Ага, стоишь! – обвинительно произнесла Васька. Разве что пальцем в мою сторону не ткнула. – Вот так достоишься и вылетишь из рода!

Василиса Святославовна Дёмина. Боярышня и моя новая сводная сестра. Шестнадцать лет, как и Маркусу. Среднего роста, стройная, очень спортивная. И красивая. Странно, но в памяти Марка этот факт никак не акцентирован. То ли у нас с ним разные вкусы, то ли он её вообще как девушку не воспринимал. А вот я сейчас залюбовался. И фигуркой, и большими ярко-синими глазами, и розовыми губками, и аккуратным, чуть курносым, носиком. Блин, что-то меня вообще не в ту степь понесло!

– Ты чего на меня вылупился?! – возмущённо спросила девушка. – Ты вообще понимаешь, что я тебе говорю? Может, за толмачом сбегать, чтобы он переводил?

– Я тоже рад тебя видеть, – чуть улыбнувшись, произнес я. И этим, похоже, окончательно разорвал шаблон привычного поведения Маркуса.

– Чего?! – воскликнула она, с подозрением меня разглядывая. – Ты совсем головой двинулся? Может, тебя сосулькой приголубить?

Да, это она может. Василиса – Стихийник второго ранга, что для шестнадцати лет очень даже неплохой показатель. И, несмотря на предрасположенность к стихии льда, девушка имела взрывоопасный характер, больше подошедший бы какому-нибудь огневику. Правда, угрозы в жизнь не воплощала, и Маркуса никогда не била.

– Так ты чего хотела-то? – стараясь сдержать улыбку, поинтересовался я.

– Я хотела? – переспросила Василиса. – Я хотела тебе сказать, что ты идиот.

– Эмм, – неопределенно промычал я, пытаясь проанализировать полученную информацию и не заржать. Получалось с трудом. – Позволь уточнить, почему?

– Что – почему?

– Почему идиот?

– А я откуда знаю? Родился таким, наверное.

– Это всё, что ты хотела мне сообщить?

– Нет! – гневно ответила девушка. Затем нахмурилась и продолжила уже абсолютно другим, серьёзным, тоном. – Меня сегодня вызвал дед Михаил. Сначала он сказал, что я теперь с ними совет держать буду, от Младшей ветви. Я, конечно, поупрямилась, попыталась тебя в совет выдвинуть. Но не вышло. Но оказалось, что дед Михаил это всё измыслил лишь для того, чтобы тебя из рода изгнать! Представляешь?

– И что? – напряженно спросил я. В принципе, чего-то подобного стоило ожидать. Но оказаться в данный момент на улице мне совершенно не улыбалось. Это не тот мир, где можно выжить одиночке. И, лишившись поддержки рода, я рисковал мигом оказаться у кого-нибудь в холопах. А если вспомнить недавние события, то и вовсе зарезать могут, и никому не будет до этого дела.

– Я возмутилась, но дед попытался авторитетом задавить. А дед Иван вообще сидел и помалкивал. В общем, я им сказала, что если тебя выгонят, то и я следом уйду.

Офигеть! Не знаю, смог бы осознать Маркус, что для него сделала эта девчонка. А вот я понимаю. Она безапелляционно поставила главу рода перед фактом, на корню зарубив его идею с изгнанием. Потому что поступи он по-своему, и она действительно уйдёт следом. Слово сказано, а бояре словами не разбрасываются. И то, что Василиса – девчонка сопливая, роли в данном случае не играет. Михаил Васильевич сам признал её равной, когда ввёл в совет.

– Спасибо, сестрёнка! – неожиданно для самого себя выдохнул я.

– Хм… – хмыкнула Василиса, и в её взгляд вернулась подозрительность. – Ты точно ещё страннее прежнего стал. Хотя кому я это вообще говорю? Ладно, побежала я. Дел много.

Она стремительно развернулась и быстро покинула комнату, даже не подумав прикрыть за собой дверь. Но я был не в обиде. После такого поступка девчонке можно многое простить.

Прикрыв дверь, я стянул сапоги, забрался с ногами на кровать и невидящим взглядом уставился в противоположенную стену. Надо хорошенько обдумать полученные новости. И попробовать просчитать, во что всё это может вылиться.

Но поразмышлять мне не дали. Стоило прилечь, как в коридоре снова раздались шаги, а затем в дверь негромко постучали, и в комнату заглянула Ирина.

– Боярич, там Иван Васильевич пришёл. Тебя зовёт. Только он это, – женщина замялась и фразу закончила неуверенно: – велел Василиске не говорить. В саду сидит, в беседке.

Ну вот, кажется, и приплыли! И никакой ультиматум от Васьки не помог.

Глава 3

Самый простой и верный способ обмануть человека – это прикинуться другом.

Спускался я медленно. И не из-за боли, которая и не думала утихать, а из-за страха. Причём страха странного: липкого, с ватными ногами и подрагивающими руками.

Почему странного? Да потому, что такое чувство было для меня в новинку. Для меня прежнего. Нет, я не бесстрашный идиот, который способен игнорировать любую опасность просто потому, что не осознает последствий. И не великий смельчак, который может посмотреть смерти в глаза, сплюнуть и усмехнуться. Вот только раньше я не боялся просто так – чего-то гипотетического. У моего страха всегда было лицо или причина. То есть источник. А значит, этот источник можно было устранить. И понимание этого заставляло сконцентрироваться и бороться.

Но сейчас я разве что не дрожал из-за предстоящего разговора с Иваном Васильевичем. И это, чёрт подери, было странно. И очень, очень неприятно. Похоже, что влияние личности Маркуса на моё сознание намного сильнее, чем думалось. Чёрт!

Я замер перед дверью заднего входа, уткнулся в неё лбом и, до боли сжав кулаки, сосредоточился. Сейчас у страха тоже была причина. И ею являлся отнюдь не предстоящий разговор, а Маркус. Значит, нужно бороться именно с ним. Устранить, задавить и загнать в глубины мозга.

Постепенно в моём сознании стало зарождаться привычное и такое родное в данный момент бешенство. Оно, подобно снежной лавине, смело все прочие чувства и даже немного притушило ставшую уже привычной боль.

Ну, ё-моё! На смену одной хрени пришла другая! И это перед действительно, как мне кажется, важным разговором. И выбор-то какой богатый! Либо дрожать и бояться, либо тихо кипеть, сдерживаясь, чтобы не нахамить или, не дай Бог, не полезть в драку. Ага, в драку. Со Стихийником ранга Богатырь, шестого из семи возможных.

Последняя мысль, как ни странно, развеселила, и я, не сдержавшись, весело фыркнул. А спустя секунду понял, что практически успокоился. На смену страху и бешенству пришла весёлая злость. Тоже не самое полезное качество для важного разговора, но уж лучше так.

Беседка, в которой меня ждали, располагалась в саду, рядом с маленьким рукотворным прудиком, и со стороны походила на какой-то сказочный теремок.

Иван Васильевич сидел внутри, на лавочке, вальяжно откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу. Он задумчиво глядел куда-то вдаль и на моё появление вроде как не обратил внимания. Но стоило мне сесть напротив, как глава Средней ветви рода резко перевёл взгляд и удивлённо вскинул брови. А я вдруг понял, что совершил совсем несвойственный Маркусу поступок, а именно – уселся без приглашения перед старшим членом рода. Настоящий владелец тела, скорее всего, остался бы стоять у входа в беседку, ожидая, когда его заметят и милостиво разрешат присесть. А то и оставят стоять. М-да…

– Живот болит, – буркнул я и постарался сделать вид, что смутился. Получилось, кажется, не очень, так как брови Ивана Васильевича поползли ещё выше.

– Сильно? – всё ещё удивлённо меня разглядывая, спросил он.

– Постоянно, – поморщился я. И, явно неожиданно для собеседника, добавил: – Кстати, хотел на эту тему с вами поговорить…

Как там в поговорке: удивить – значит победить? Ну, насчёт победить не знаю, а вот удивил я его стопроцентно. И, похоже, сломал шаблон. А следовательно, и разговор боярину придется строить по-другому.

– Я слушаю, – задумчиво протянул он.

– Добромила сказала, что мне нужна помощь целителя более высокого ранга. И посоветовала обратиться в княжескую клинику.