Иван Щукин – Без Чести (страница 33)
— Ага. А тебя, похоже, признала княгиня, раз ты в этом классе?
— Официально не признала, — чуть расстроилась девушка. — Но все почему-то теперь не сомневаются в том, что признают.
— Ты не рада, что ли? — удивился я.
— Не рада, — согласно кивнула Киска. — Даже сейчас ко мне все лезут, чтобы выразить своё уважение. А что же будет потом?
— Молодые люди, я вам не мешаю? — строго и отчего-то на английском, спросил Олег Викторович. Ханна испугано ойкнула и сделала вид, что внимательно его слушает.
Я же хотел ответить, что он нам действительно мешает. Но сдержался. Второй конфликт с преподавателями за один день может мне и боком выйти. К тому же я не забывал про боевой топор, который может быть спрятан где-нибудь под его рабочим столом.
— Олег Викторович, а позвольте вопрос? — подал голос один из русских парней.
— Да? — посмотрел на него преподаватель. Причём посмотрел строго. Такое ощущение, что по-другому он просто не умеет.
— Вы сейчас рассказывали про новый учебный план. И мне кажется, что он слегка упрощённый. Это так.
— Боярин Корнев, верно? — уточнил Ханин.
— Верно.
— Так вот, боярин, вы абсолютно правы. Так как наши новые ученики по старой программе учиться просто не смогут, то решено было её упростить. По крайней мере, на этот год.
— Но это получается, что мы, — Корнев почему-то показал рукой в нашу с Ханной сторону, — будем отставать от остальных ровесников.
— И снова вы правы. Но на ваших годовых оценках это никак не скажется. Да и в целом на аттестате.
— Но как же так? — возмутился молодой боярин. — Я после этого года собираюсь поступать в столицу. И хоть аттестат, как вы говорите, будет хорошим, то знаний же точно не хватит.
— Боярин, — вздохнул преподаватель, — никто вам не мешает подтягивать нужные предметы самостоятельно. Или же нанять репетитора. Насколько я знаю, вы не бедствуете.
— Весело! — хмыкнул парень и снова бросил взгляд на нас с Киской, словно ища поддержки. — Получается, что для того, чтобы нормально учиться мне нужно, мало того, что заниматься во внеучебное время, так ещё и тратить заработанные собственным трудом деньги?
— Думаю, что вы
— А вот это, Олег Викторович, позвольте решать мне! — с вызовом произнёс Корнев, гордо выпрямив спину. — Ваше дело преподавать, а не совать нос в доходы бояр!
— Верно! — неожиданно для самого себя, поддакнул я. — Кажется, преподаватели в гимназии слишком много на себя стали брать. Чувствуют себя защищёнными под крылышком у княгини.
Почему я влез? Если честно, сам не знаю. Спонтанно получилось. Но с другой стороны, сказал я чистую правду. И промолчать в данном случае нельзя. Одно дело простые ученики или бояричи. За них и их род несут ответственность старшие родичи. И другое дело я и вот этот парень. Мы уже бояре. И если сейчас допустить наезд на свой род, то потом уже не отмоешься. Репутация будет напрочь убита, а другие бояре просто не будут иметь с тобой никаких дел. Да и слава моментально появится такая, что не отмоешься. Типа: Вон боярин идёт. Так он даже перед учителями свой род защитить не может.
Ну и ещё одна причина, о которой я подумал только сейчас.
Начало разборок с историком видели все, а вот то, что он извинился — никто. Нужно было требовать извинений в классе, а я зачем-то согласился выйти. И сейчас появилась возможность слегка нивелировать этот косяк.
А конфликт с преподавателями? Так я сказал чистую правду. Они реально офигели под крылом Саблеславы. Думают, что всё сойдёт с рук.
— Молодые люди, — искренне удивился Ханин. — Вы хотите предъявить претензии княжеству?
— А причём тут княжество? — ответно удивился я.
— Действительно! — поддержал Корнев. — Вы же Ханин? Вот с вашим родом и будем говорить. А с княгиней уж как-нибудь всё решим.
— А вы не слышали о том, что любые конфликты с преподавательским составом запрещены? — усмехнулся Олег Викторович. — И они сразу же приравниваются к конфликту с княгиней?
— Значит, будет конфликт с княгиней, — пожал я плечами. — Вот только вряд ли он вас порадует. Саблеслава Мечеславовна обязательно захочет узнать, в чём дело. И выяснит, что её преподаватели не умеют держать язык за зубами.
— И в итоге виру мы всё равно возьмём с вашего рода, — добавил Корнев.
Ханин после такой отповеди слегка завис. Сомневаюсь, что он испугался. Явно не тот человек, в отличие от историка. Но вот так, на пустом месте вовлечь свой род в конфликт сразу с двумя боярами… Это надо постараться.
— А чем я обидел вас, молодой человек? — спросил он у меня.
— На обиженных воду возят, — фыркнул я. — Суть своих претензий я уже высказал. Не надо забывать, что вы не только преподаватель, а мы не просто ученики. Ваш коллега сегодня уже принёс мне извинения за насмешку над моим родом. Теперь вот вы позволяете себе влезать в дела рода Корневых.
— Я вас понял, — степенно кивнул Ханин. — То есть извинений лично вы от меня не требуете?
— Нет.
— В таком случае, — он посмотрел на Корнева, — приношу вам, молодой человек, извинения за свои слова. Не со зла сказал.
— Принимается, — вздохнул парень. Он, похоже, тоже не очень-то и хотел доводить дело до прямого конфликта. Но, как и я, промолчать не мог.
— Но обо всём произошедшем, молодые люди, — добавил преподаватель, — я всё равно буду вынужден доложить княгине. Регламент такой.
— Да ради богов! — хмыкнул я. — Заодно привет ей от меня передавайте.
— Я Вольный боярин и княгине не служу, — пожал плечами Корнев.
— Ну вот и отлично, — обозначил улыбку Ханин. — Что же касается вашего первоначального вопроса, боярин Корнев. Поступать вы планируете в Великокняжескую Академию?
— Да, — слегка удивился парень. — А как вы узнали?
— Тут всё просто. После второго курса гимназии можно поступить только туда, при наличии третьего ранга и выше. Я прав?
— Правы.
— В таком случае не волнуйтесь. Аттестат для Академии не очень-то и важен. Там воспитывают воинов. Поэтому упор делается на боевые качества учеников, а не на их оценки по другим предметам. Впрочем, вы всё равно можете нанять репетитора, чтобы не отставать от сверстников.
— Уж как-нибудь разберусь, — проворчал Корнев, успокаиваясь.
— Что же касается вас, боярин Северский, — он перевёл взгляд на меня. — Вас тоже не устраивает новый учебный план?
— Нет, что вы, — открестился я. — Напротив, очень даже устраивает. Как вы должно быть знаете, я и сам родился за границей. Так что упрощённая программа — наше всё.
— В таком случае, продолжим урок. И так уже много времени впустую потратили.
Ну что сказать? Мужик! Хоть и прогнулся слегка, но остался при своём. Зато я смог удачно воспользоваться ситуацией и вставить свои пять копеек про извинения историка. А иначе в будущем он смог бы утверждать, что ничего не было. Теперь же Ханин у него, скорее всего, поинтересуется, что там за фигня случилась. И Борис Велемирович уже не отвертится. По крайней мере, я на это надеюсь.
После звонка на перемену Олег Викторович не спеша собрался, окинул класс задумчивым взглядом и удалился. А на меня сразу же накинулась с вопросами Киска.
— Маркус! Это что сейчас было? — мило нахмурившись, спросила она.
— Слушай, а что с твоими глазами? — задал я встречный вопрос, чем сбил её боевой настрой.
— Не знаю, — пробурчала она. — Дед говорит, что это из-за наших родовых способностей. Вроде как они взаимодействуют с Даром Ульчинских. От того и такой цвет стал.
— Тебе идёт! — искренне сказал я. — Очень!
— Спасибо, — совсем засмущалась девушка. — Кстати, дед про тебя спрашивал.
— Да? С какого? То есть, я хотел сказать, почему?
— Ты же обещал зайти в гости. Вот он и интересуется.
— Хм, — задумался я. Действительно, что-то такое припоминаю. А раз обещал, значит надо делать. — Когда будет удобно?
— Хоть сегодня, — улыбнулась Киска. — Дед всё равно дома всегда сидит.
— Сегодня? Извини, сегодня вряд ли. У меня на пару-тройку дней есть дела, — покачал я головой. И дела действительно есть. Помимо забот связанных со строительством, я хочу дождаться Егора. Судя по всему, Жива «выпишет» его в ближайшие дни. И нужно будет убедиться, что всё в порядке. Да и расспросить, как именно он попал в плен к Балховскому тоже стоит. Всё это, конечно, не так уж и срочно, но… Есть такое ощущение, что надо. А почему, понятия не имею.
— Тогда на выходных? — с каким-то даже облегчением отреагировала Ханна на мои слова.
— Может быть и раньше. Если с делами всё разрешится.
— Хорошо. Я передам деду.
— Слушай! — вдруг вспомнил я. — А вы давно в таком составе учитесь?