Иван Путилин – Русский сыщик И. Д. Путилин т. 2 (страница 79)
Облако недоумения лежало на его холодном, надменном лице.
— Я — Путилин, начальник сыскной полиции. Мне необходимо переговорить с вами по важному делу. Не найдется ли у вас уголка, где бы я мог объяснить вам причину моего приезда к вам?
— Пожалуйста... Сюда вот... — отвечал он, сильно пораженный.
Мы вошли в небольшую комнатку.
— Признаюсь, я поражен, господин Путилин... В чем дело? — начал он.
— Вы слышали про появление в Петербурге каких-то вампиров, про их жертвы?
— Как же, как же.
— Ну, так вот, я боюсь, что сегодня, через час, а может быть, и раньше один из них может смертельно напугать вашу супругу. Я приехал избавить ее и вас от этого потрясения. Предупреждаю вас, «вампир» уже в вашем доме.
— Что?! — побледнел как полотно Я-ов. — Вампир у меня?! В моем доме?! Вы... вы шутите, господин Путилин.
— Не имею этой привычки, особенно с незнакомыми мне людьми, — отрезал я. — Скажу вам более: я даже знаю, кто этот страшный «вампир». Вам угодно, чтобы он был пойман?
— О, господин Путилин! — взволнованно произнес Я-ов, схватывая меня за обе руки. — Спасите нас от этого ужаса! Как нам благодарить вас! Я теряю голову... Я ничего не понимаю...
— В таком случае мы поступим так.
И я начал диктовать ему мой план. Он, растерянный, пораженный, кивал головой:
— Хорошо... хорошо...
— А супругу вы предупредите, чтобы она не испугалась. Идемте.
Будуар тонул почти во тьме. Карельская лампа была почти совсем подвернута.
Дверь будуара тихо раскрылась, и в него вошла высокая фигура дамы в белом платье.
— Слава Богу, бал кончился... — послышался вздрагивающий женский голос.
В ту же секунду два ярко-огненных глаза вспыхнули во мраке будуара.
— Ни с места, сударыня, я вампир! Вы должны быть моей, иначе вы погибнете страшной смертью.
Перед белой фигурой женщины появилась высокая черная фигура со страшным лицом неведомого чудовища.
— Ах! — вскрикнула в испуге женщина.
«Чудовище» бросилось и схватило ее в свои объятия.
— Моя! Моя!
— Разве? — вдруг загремел я, выскакивая из-за портьеры. — Вы думаете, любезный князь, что госпожа Я-ва принадлежит вам? А как же ее супруг?
С зажженным канделябром в будуар ворвался господин Я-ов.
— Мерзавец! Негодяй! — прохрипел он, бросаясь на князя-вампира.
Крик ужаса вырвался из груди великосветского «шалуна».
— Ну, князь, довольно маскарада! Потрудитесь снять вашу страшную маску. Мы с вами отлично прокатились на тройке.
Маска слетела с его лица. Он в ужасе уставился на меня.
— Что это... барон?
— Двойник его, любезный князь! Путилин к вашим услугам!
Наутро князь-«вампир» застрелился. Барона Путилин не тронул, а графу не поздоровилось. Его карьера была окончена. Ввиду многих щекотливых причин дело об Адамовом клубе было замято. Но содом все-таки погиб, благодаря не... огненному дождю, а таланту гениального русского сыщика.
ТАЙНЫ ОХТИНСКОГО КЛАДБИЩА
Как-то сидели мы с Путилиным в его кабинете и вели оживленную беседу на тему о таинственных явлениях загробного мира, о привидениях, о проблемах теософской науки.
Путилин был всегда большим позитивистом, а я, каюсь, несмотря на мою профессию доктора, был склонен допускать «то, что и не снилось нашим мудрецам», как великолепно говорит Гамлет своему другу Горацио.
Как раз в разгар нашего страстного спора в дверь кабинета постучались и на приглашение войти на пороге появилась фигура старшего дежурного агента.
— Что вам, голубчик? — обратился к нему Путилин.
— Довольно странный случай, Иван Дмитриевич... — начал он. — Сейчас явился сторож Охтинского кладбища и сильно домогается вас видеть. На мой вопрос, зачем вы ему требуетесь, он заявил, что решил обратиться к вам, «так как у него на кладбище не все благополучно, покойники шалят», как он выразился.
Путилин чуть заметно вздрогнул.
Это было действительно удивительно странное совпадение: мы говорили сию минуту о явлениях с того света, а тут вдруг сейчас же подтверждение, что покойники ведут себя «неспокойно».
Я торжествующе поглядел на Путилина.
— Что? Видишь? — бросил я ему.
— Пока, положим, я ровно ничего не вижу... — улыбнулся он уголками губ.
Он повернулся к агенту:
— Скажите: а этот кладбищенский сторож — в своем уме? Он не пьян? Не в припадке белой горячки?
— Кажется, нет ничего подобного, но вид у него — растерянный, испуганный.
— Что ж, пустите его сюда.
Походкой, изобличающей бывшего солдата, в кабинет вошел среднего роста старик с щетинистыми усами и большим сизо-багровым носом и встал во фрунт.
— Здравия желаю, ваше превосходительство!
— Здравствуй, любезный... Ты — кладбищенский сторож?
— Так точно, ваше превосходительство.
— Зовут тебя?
— Петр Оковчук.
— Так вот, Оковчук, что такое стряслось у тебя на кладбище?
— Примерно сказать, и сам понять не могу, а только — большие страсти...
— Ого! Даже — большие страсти? Расскажи, что это за страсти. Впрочем, скажи сначала, тебя послал кто-нибудь к нам, в Сыскное, или ты сам удумал?
— Я спервоначала докладывал кладбищенскому духовенству, что так и так, дескать, не все у нас благополучно на кладбище, а отец протоиерей и дьякон на меня напустились. «Ты, — говорят они, — верно, до того залил глаза винищем, что тебе всякая нечисть стала чудиться». Я оробел, а опосля рассказал обо всем приятелю моему, мастеру-монументщику. Тот мне и сказал: «Обратись, — говорит, — в сыскную полицию, они разберут все, мало ли что тут быть может. Ты — сторож, ты — отвечать будешь...»
— Отлично. Ну, а теперь рассказывай о твоих страстях и чудесах... — улыбнулся Путилин.
Старик сторож откашлялся в руку и начал:
— Примерно дней десять тому назад вышел я поздней ночью из своей сторожки, чтоб посмотреть, все ли спокойно на кладбище. Обогнув церковь и идя мимо крестов и памятников, вдруг увидел я красный огненный свет, как бы от фонаря. Он был далеко от меня и словно передвигался с места на место. Оторопь меня взяла. Кто, думаю, в такую глубокую ночь с фонарем на кладбище путается? Однако, осмелев, я пошел на диковинный свет, тихо стуча в деревянную колотушку.
Вдруг только, значит, сделал я несколько шагов, как закричит кто-то, как захохочет жалобно таково: «Охо-хо-хо! А-ха-ха-ха!» Волосы заходили под картузом у меня. Творя молитву, бросился я к сторожке моей и всю ночь, вплоть до утра, стучал зубами со страху.
— А утром не обходил кладбище?
— Как можно, ваше превосходительство, обходил.