Иван Путилин – Русский сыщик И. Д. Путилин т. 2 (страница 47)
— Нету... нету... Вот так!.. Неужели ведьма проклятая надула?..
Огромный горб продолжал ползать под колоколом.
— Тряпка... где тряпка? А под ней мои денежки! Ха-ха-ха!.. — усиливал свое ворчание человек-зверь.
— Я помогу тебе, мой убийца!
С этими словами из места своего прикрытия выступила девушка-труп, сотрудница Путилина.
Горбун испустил жалобный крик. Его опять, как и там, в конуре, затрясло от ужаса.
Но это продолжалось одну секунду. С бешеным воплем страшное чудовище одним гигантским прыжком бросилось на имитированную «Леночку» и сжало ее в своих страшных объятиях.
— Проклятая дочь Вельзевула! Я отделаюсь от тебя! Я сброшу тебя во второй раз!..
Крик, полный страха и мольбы, прорезал тишину ночи:
— Спасите! Спасите!
— Доктор, скорее! — крикнул мне Путилин, бросаясь сам как молния к чудовищному горбуну.
Наша агентша трепетала у него в руках.
Он, высоко подняв ее в воздухе, бросился к перилам колокольни.
Путилин первый схватил — с большой силой — горбуна за шею, стараясь оттащить его от перил.
Я дал удар под ноги горбуну.
Он грянул навзничь, не выпуская, однако, из своих цепких объятий бедную агентшу, которая была уже в состоянии глубокого обморока.
— Сдавайся, мерзавец! — приставил Путилин блестящее дуло револьвера ко лбу урода. — Если сию секунду ты не выпустишь женщину, я разнесу твой безобразный череп.
Около лица горбуна появилось и дуло моего револьвера.
Цепкие, страшные объятия урода разжались и выпустили полузадушенное тело отважной агентши.
Горбун до суда и до допроса разбил себе голову в месте заключения в ту же ночь.
При обыске его страшного логовища в сундуке было найдено... триста сорок тысяч двести двадцать рублей и несколько копеек.
— Скажи, Иван Дмитриевич, — спросил я позже моего друга, — как удалось тебе напасть на верный след этого чудовищного преступления?
— По нескольким волоскам... — усмехаясь, ответил Путилин.
— Как так?! — поразился я.
— А вот слушай. Ты помнишь, когда протиснулся незнакомый мне горбун к трупу девушки, прося дать ему возможность взглянуть на «упокойницу»? Вид этого необычайного урода невольно привлек мое внимание. Я — по привычке — быстро и внимательно оглядел его с ног до головы, и тут случайно мой взор упал на пуговицу его полурваной куртки. На пуговице, замотавшись, висела целая прядка длинных волос. Волосы эти были точно такого же цвета, что и волосы покойной.
В то время, когда я открывал холст с лица покойницы, я незаметным и ловким движением сорвал эти волосы с пуговицы. При вскрытии я сличил эти волосы. Они оказались тождественными. Если ты примешь во внимание, что я, узнав, где девушка разбилась от падения со страшной высоты, поглядел на колокольню, а затем узнал, что горбун — постоянный обитатель церковной паперти, то... то ты несколько оправдаешь мою смелую уголовно-сыскную гипотезу. Но это еще не все. Я узнал, что горбун — богат, пьяница и развратник. Для меня все стало ясно.
— Что же ясно? Как ты проводишь нить между горбуном и Леночкой?
— Чрезвычайно просто. Показания ее матери пролили свет на характер Леночки. Она безумно хочет разбогатеть. Ей рисуются наряды, бриллианты, свои выезды. Я знал, что она работала на лавку близ церкви Спаса. Что удивительного, что она, прослышав про богатство и женолюбие горбуна, решила его «пощипать»?
Сначала, пользуясь своей красотой, она вскружила безобразную голову чудовища. Это было время флирта. Овладев всецело умом и сердцем горбуна, безбоязненно рискнула прийти в его логовище. Там, высмотрев, она похитила эти сорок девять тысяч рублей. Горбун узнал, и... любовь к золоту победила любовь к женской красоте. Он решил жестоко отомстить и действительно сделал это.
БЕЛЫЕ ГОЛУБИ И СИЗЫЕ ГОРЛИЦЫ
Я сидел с моим другом Путилиным в его кабинете, и мы вели задушевную беседу о последних чудесах криминального Петербурга. В дверь постучались, и на приглашение Путилина войти перед нами выросла фигура дежурного агента.
— Вас домогается видеть по неотложному и важному делу купец Бахрушинский, ваше превосходительство... — доложил агент.
— Бахрушинский?.. — поднял брови Путилин. — Это кто же: не этот ли миллионер?
— Должно быть, он.
— Попросите его сюда.
Через секунду в кабинет вошел высокий, тучный, кряжистый, как дуб, старик. Если бы не седые волосы густой шевелюры и длинной роскошной бороды, его нельзя бы было назвать стариком: так свеж был румянец его полных щек — еще без морщин, — таким молодым блеском сверкали его красивые глаза.
Одет он был в очень длинный, из дорогого тонкого сукна сюртук и в лакированные высокие сапоги гармоникой. На шее и на груди виднелись регалии, состоящие из нескольких медалей и двух крестов-орденов.
«Какой великолепный тип именитого, честного торгового гостя!» — подумал я.
— Я к вам, ваше превосходительство... — взволнованно начал он.
— Господин Бахрушинский?
— Так точно. Сила Федорович Бахрушинский, потомственный почетный гражданин, купец первой гильдии и кавалер...
— И очень щедрый благотворитель. Я много слышал о ваших крупных пожертвованиях на богоугодные дела, господин Бахрушинский. Прошу вас садиться. Чем могу служить?
Бахрушинский сел и искоса бросил на меня взгляд.
— Не беспокойтесь, господин Бахрушинский, — поймав этот взгляд, проговорил Путилин. — Это мой ближний друг и доктор. Он — мой верный спутник по многим темным и запутанным розыскам. В его присутствии вы можете говорить совершенно спокойно и откровенно. Но если почему-либо вам нежелательно...
— Ах, нет, в таком случае очень рад, очень приятно! — пожал мне руку купец-миллионер.
Путилин выжидательно смотрел на него.
— Такое дело, ваше превосходительство, что и ума не приложу. Горе на меня свалилось непосильное: сын мой единственный, наследник мой пропал!
Голос старика красавца задрожал. Он судорожно хватался за красную ленту с медалью, словно она душила его горло.
— Я вижу, — проговорил Путилин, — что вы очень взволнованы. Очевидно, вам будет трудно дать мне связный рассказ происшествия. Поэтому будьте добры отвечать мне на вопросы.
— Верно... сам не в себе я... — глухо вырвалось у именитого купца.
— Сколько лет вашему сыну? — начал допрос мой друг.
— Двадцать четыре.
— Холостой или женатый?
— Холостой... хотя одно время был как бы на положении жениха.
— Когда исчез ваш сын?
— Дней пять тому назад. Я сначала думал, что он вернется, мало ли, думаю, куда отлучился, а вчера старший приказчик вдруг и подает мне письмо. Прочел — от него!
— Письмо с вами?
— Так точно. Вот оно.
И миллионер протянул Путилину листок и конверт из дешевой полусерой бумаги.
Вот что стояло в письме:
«Дражайший мой родитель! Сколь мне ни скорбно покидать Вас, оставляя Вас на старости лет одного, я, однако, делаю это, памятуя слова Священного Писания: «...и оставиши дом свой и пойдешь за Мною». Знаю, много Вы будете убиваться, но Господь в Сионе своем простит меня, а Вас поддержит. Простите меня и за то еще, что захватил с собою те восемьдесят тысяч рублей, которые были у меня на руках от получки за постав товара. Не на худое дело, а на Божье взял я эти деньги. Великое спасение уготовлю себе и Вам. Меня не разыскивайте: не найдете, хотя я и неподалеку от Вас жить буду. Буду денно и нощно молиться, чтобы и Вы совратились на лоно истинного спасения души. Любящий Вас во Христе и Богородице сын Ваш Дмитрий».
Путилин задумчиво повертел записку в руках.
— Скажите, пожалуйста, вы не замечали каких-либо особых странностей в характере вашего сына?
— Как сказать? Особенного ничего. Тихий, скромный, вином не баловался, насчет женского пола — до удивительности воздержан был. Любил-с книжки читать духовного, божественного содержания.