Иван Путилин – Русский сыщик И. Д. Путилин т. 2 (страница 42)
Было около десяти часов утра.
Я, в шлафроке, сидел за кофе, как вдруг раздался звонок, и в переднюю торопливо вошел любимый сторож-курьер Путилина.
— От Ивана Дмитриевича спешное письмецо! — подал он мне знакомый синий конвертик.
Я быстро распечатал его и пробежал глазами записку.
В ней стояло: «Дружище, приезжай немедленно, если хочешь присутствовать при самом начале нового, необычайного происшествия. Дело, кажется, не из обычных. Твой Путилин».
Нечего и говорить, что через несколько минут я уже мчался на моей гнедой лошадке к своему гениальному другу.
— Что такое? — ураганом ворвался я в кабинет Путилина.
Путилин был уже готов к отъезду.
— Едем. Некогда объяснять. Все распоряжения сделаны?
— Все, ваше превосходительство! — ответил дежурный агент.
— На Сенную! — отрывисто бросил Путилин кучеру.
Дорогой, правда недальней, Путилин не проронил ни слова. Он о чем-то сосредоточенно думал.
Лишь только мы выехали на Сенную, мне бросилась в глаза огромная черная толпа, запрудившая площадь. Особенно плотной была она у церкви Спаса.
— К церкви! — отдал отрывистый приказ Путилин.
— Па-а-ди! Па-а-ди! — громко кричал кучер.
Проехать сквозь эту живую стену, однако, было не так-то легко. Того гляди — кого-нибудь задавишь.
Но чины полиции, заметив Путилина, принялись энергично расчищать путь нашей коляске.
— Осади назад! Назад подайся! Что вы, черти, прямо под лошадей прете? Расходитесь.
«Что случилось?» — стояла передо мной загадка.
Мы остановились, вылезли из коляски. Толпа расступилась, образуя тесный проход.
Путилин быстро прошел им и остановился около темной массы, лежащей у самых ступенек паперти.
Тут же находилось несколько должностных лиц: судебный следователь, прокурор, судебный врач и другие.
— Не задержал? — здороваясь с ними, проговорил Путилин.
— Нисколько. Мы только что сами приехали.
Я подошел поближе, взглянул, и неприятно жуткий холодок пробежал по моей спине.
На мостовой, лицом кверху, лежал труп красивой молодой девушки, одетой чрезвычайно просто: в черный дипломат, в черной, смоченной кровью косынке. Откуда шла кровь — понять сначала было мудрено.
— Следственный осмотр уже произведен? — спросил я моего знакомого доктора.
— Поверхностный, конечно, коллега.
— И что вы обнаружили? — полуобернулся Путилин к полицейскому врачу.
— Девушка, очевидно, разбилась. Перелом спинного хребта, руки и ноги тоже переломаны. Картина такая, что девушка упала на мостовую с большой высоты.
Путилин поднял глаза вверх. На один момент.
— А вы не допускаете, доктор, что тут, возможно, не падение, а переезд девушки каким-нибудь ломовым, везшим огромную тяжесть? — задал вопрос судебный следователь.
Я, вместе с моим приятелем-врачом, производил осмотр трупа.
— Нет! — в один голос ответили мы. — Здесь, при этой обстановке, неудобно давать вам, господа, подробную мотивировку нашей экспертизы. Везите труп, мы еще раз осмотрим его подробно, произведем вскрытие, и тогда — всем вам будет ясно.
Толпа глухо шумела.
Народ все прибывал и прибывал. Несмотря на увещания полиции, нас страшно теснили.
В ту минуту, когда труп еще лежал на мостовой, к нему протиснулся горбун. Это был крохотного роста урод-человек.
Огромная голова, чуть не с полтуловища, над которой безобразным шатром вздымалась копна рыже-бурых волос. Небольшое, в кулачок, лицо. Один глаз был закрыт совершенно, другой — представлял собой узкую щелку, сверкавшую нестерпимым блеском. Лицо его, точно лицо скопца, было лишено какой бы то ни было растительности. Несуразно длинные, цепкие руки, одна нога — волочащаяся, другая — короткая. Огромный горб подымался выше безобразной головы.
Это подобие человека внушало страх, ужас, отвращение.
— Куда лезешь? — дал на него окрик полицейский чин.
— Ваши превосходительства, дозвольте взглянуть на упокойницу! — сильным голосом, столь мало идущим к его уродливо-тщедушной фигурке, взволнованно произнес страшный горбун.
На него никто из властей не обратил внимания.
Никто, за исключением Путилина. Он сделал знак рукой, чтобы полицейские не трогали горбуна, и, впиваясь в лицо его, мягко спросил:
— Ты не знал ли покойной, почтенный?
— Нет... — быстро ответил урод.
— Так почему же ты интересуешься поглядеть жертву?
— Так-с... любопытно... Шутка сказать: перед самой церковью и вдруг эдакое происшествие.
Путилин отдернул покрывало-холст, которым уже накрыли покойницу.
— На, смотри!
— О, Господи!.. — каким-то всхлипом вырвалось из груди урода-горбуна.
Мы долго — с врачом-товарищем — возились над трупом.
Когда его раздевали, из-за пазухи простенькой ситцевой кофточки выпала огромная пачка кредитных билетов и процентных бумаг.
— Ого! — вырвалось у судебного следователя. — Да у бедняжки — целое состояние... Сколько здесь?
Деньги были сосчитаны. Их оказалось сорок девять тысяч семьсот рублей.
Путилин все время ходил нервно по комнате.
— Ну, господа, что вы можете сказать нам? Кто она? Что с ней?
— Девушка. Вполне целомудренная девушка. Повреждения, полученные ею, не могли произойти ни от чего иного, как только от падения со страшной высоты.
— Но лицо-то ведь цело?
— Что же из этого? При падении она грохнулась навзничь, на спину.
Путилин ничего не ответил.
Следствие закипело.
Было установлено следующее: в семь часов утра (а по другим показаниям — в шесть) прохожие подбежали к стоявшему за углом полицейскому и взволнованно сказали ему:
— Что же ты, господин хороший, не видишь, что около тебя делается?