Иван Путилин – Русский сыщик И. Д. Путилин т. 1 (страница 46)
Пробежал бумаги и велел составить Себежской полиции, а также и представителям суда ясные, толковые бумаги с вопросами, ответы на которые нам нужно было знать, потребованы были копии всех полицейских протоколов и подробные сведения о личности Москаленко.
IX
Случай, все случай! — приходится воскликнуть.
Пришли ответы на запросы о Москаленко, и, просматривая их, я убеждался, что он, несомненно, в период 1884 года занимался в Петербурге кражами. Впрочем, это легко было проверить, так как были данные в показаниях Москаленко, позволяющие установить, где он жил, служил и т. д. Но вдруг глаза мои упали еще на протокол, где было занесено показание одного из священников Себежского уезда. Узнав об обыске у Москаленко и бегстве последнего, он явился и заявил полиции следующее.
К нему явился неизвестный человек и рассказал, что служил управляющим в имении графа К., у которого нажил большой капитал, что граф судился с ним из-за этих денег, просудил все свое состояние, но спорный капитал остался у него и хранится в По-лоцке. Средств ехать в Полоцк у него нет, почему он просит небольшую сумму на поездку, обещая за эту услугу вознаградить с лихвой. Священник поверил, дал пятьдесят рублей и, конечно, после того с должником своим не встречался.
— Те-те-те! — невольно вырвалось у меня. — Вот он где, Ельбинович-то наш! Значит, практиковаться-то он начал с 50 рублей в провинции, а потом дошел до «благотворительности»... Постой же, голубчик, уж теперь-то ты у меня в руках.
Я более не сомневался, что Москаленко, как опытный уже вор, находится под чужим именем, конечно, в Петербурге и тотчас направил сыск для проверки, где он жил в 1884 году, какие у кого были тогда совершены кражи, с кем он вообще знался и был знаком.
X
Все пошло как по маслу. Выяснилось, между прочим, что у Москаленко была любовница, вдова Антипова, с которой он жил. Естественно было предположить, что и теперь они продолжают знакомство. И я распорядился об отыскании этой Антиповой.
Оказалось, что живет она по Старо-Петербургскому проспекту в доме № 59 и что проживает с ней мещанин Васильев, который и оказался, конечно, при задержании Москаленко... он же и Ельбинович.
Особо больших денег в квартире у них не нашли, не нашли и ничего подозрительного...
В обнаружении своей личности Москаленко, как человек не глупый, не запирался, а историям с отцом И. П. и архимандритом М. придал совсем-таки для них нежелательный характер.
Дело, по его словам, заключалось в том, что он действительно «поддел» батюшек, но и они его, мол, надули! Один сунул в газетной бумаге вместо 2000 рублей всего 50, и то старыми бумажками, а другой вместо 3000 рублей всего 40 рублей...
— Какие там 5000 рублей! Я и в глаза таких денег не видал! — уверял мошенник и начинал рассказывать с явной целью осрамить и выставить в смешном виде П. и М.
Не поздоровилось бы этим последним на суде от таких показаний. На это мошенник, очевидно, и бил.
Я решил во что бы то ни стало отыскать деньги.
— Врать ты можешь сколько угодно, — сказал я. — Но деньги ты передал Антиповой! Она созналась.
— Ну, если созналась, так пусть их покажет и отдаст вам, — сказал он.
Очевидно, с этой стороны ничего нельзя было поделать.
Но ведь и он, и Антипова знали же, где деньги!
Эта последняя была видная, рослая и дебелая баба, тоже видавшая виды.
— Послушай, матушка! Деньги ведь Москаленко передал тебе. Он сознался. Где они? Сознайся и ты, лучше будет.
— Пусть врет больше! Если передал, то куда бы я их дела? Не в банк же понесу! — бойко ответила Антипова. Оба уперлись, и все тут.
Три дня держал я Антипову в камере участка... Авось одумается... Наконец опять вызвал.
— Ну, что, надумалась сказать, где деньги?
— Ни о каких таких деньгах я не знаю...
Я вздумал пригрозить.
— Ой, баба! Не шути... Год будешь в остроге сидеть, пока не сознаешься. Гляди!
— Воля ваша!
Оставалось устроить одно: побег Антиповой из участка и проследить, что она будет делать на свободе.
Я приказал ослабить по внешности надзор за камерой. Выбрав надежных городовых, я объяснил им, в чем дело, и приказал притворяться пьяными, засыпать будто бы у дверей, не запирая их, и т. д. А сам, помимо того, пустил в дело одну из своих опытных агентш, жену городового Федосову.
XI
И вот в один прекрасный день камера Антиповой отворилась и представляющийся пьяным городовой с бранью и проклятиями втолкнул туда упирающуюся и кричащую новую «арестантку». Это была моя агентша Федосова.
Оставшись наедине с Антиповой, после того как городовой, как настоящую арестантку, водворил ее в камеру, Федосова начала громко плакать и проклинать полицию, чем, естественно, возбудила сочувствие Антиповой.
Слово за слово, и к вечеру между двумя женщинами установились самые дружеские отношения.
Так прошел весь день и ночь.
На следующий день на смену для караула арестантов вошел городовой Федосов (муж агентши), сильно пошатываясь и бормоча что-то невнятное.
При виде этого стража Федосова на ухо сообщила своей соседке, что как только этот проклятый городовой уляжется на деревянную скамейку и захрапит, она, Федосова, намерена бежать.
— Я знаю здесь все входы и выходы, а этот пьяница будет лежать как колода, — добавила Федосова.
— И я с тобой, — проговорила Антипова, соблазняясь намереньем Федосовой.
— Как хочешь! — безразличным тоном сказала последняя.
Городовой начал похрапывать, а Федосова и не думала приводить в исполнение свое намерение.
Она о чем-то задумалась.
— Ну что же ты?
— Да вот думаю, что убежать-то мы убежим, а куда я затем денусь? Полиция начнет разыскивать, надо на первых порах уехать из Питера, а потом, когда горячка пройдет, можно и воротиться. Беда только в том, что уехать из города и прожить на стороне — на все это надо деньги, а у меня медный пятак за душой. С ним далече не уйдешь!
— Ну, об этом не сомневайся! — с самодовольствием проговорила Антипова. — Деньги у нас будут. Правда, у меня с собой в чулке всего двугривенный, но нам только дойти до Смоленского кладбища, и у нас тысячи будут. На все хватит...
— Ну, тогда медлить нечего, иди тихонько к двери, а я за тобой. Надо наблюдать за солдатом. Ишь как, собака, храпит!
Антипова начала медленно, на цыпочках, приближаться к заветной двери, за ней следовала в трех шагах Федосова, не спуская глаз с городового.
Когда Антипова приотворила дверь из камеры, Федосова, проходя мимо мужа, успела шепнуть: «На Смоленское кладбище» — и тотчас догнала Антипову, которая ничего этого не заметила.
Нечего и говорить, что беглянки без всяких препятствий выбрались на свободу из полицейской части и после двухчасовой ходьбы достигли Смоленского кладбища.
У ворот кладбища уже стояли сторож и какой-то молодой малый, одетый в большие сапоги и пиджак.
Проходя ворота, Федосова мигнула этому незнакомцу, зорко смотрящему на Антипову.
Тот же в свою очередь сделал знак рукой, как бы говоря: «Будь покойна, все наготове».
Антипова скорым шагом шла вперед по мосткам кладбища.
Вот пятый, шестой и седьмой разряды пройдены, а Антипова все идет вперед, ища глазами на заборе какого-то известного ей одной знака. Федосовой начало овладевать беспокойство.
Пройдя мимо седьмого разряда, Антипова на мгновение остановилась, подошла близко к забору и, увидев на последнем мелкую надпись красным карандашом: «лево», свернула с мостков в левую сторону и сказала следующей за ней по пятам Федосовой: «Теперь и конец близок».
Уже вечерело. Кладбище погружалось во мрак, когда обе женщины подошли к могиле с покосившимся крестом.
— Муженек мой покойный здесь лежит, — сказала Антипова, — денежки-то стережет!..
Она нагнулась и начала разрывать могилу в известном ей месте.
— Мы эту работу мигом за вас окончить могим-с... — сказал вдруг как из-под земли выросший парень, которого они встретили у ворот кладбища. С ним было еще два человека.
— Сыщики!.. Бежим! — с деланным испугом проговорила Федосова.
— Ну, зачем же бежать, — усмехнулся парень.
Женщин задержали, а из могилы вырыли пакет, завернутый в газетную бумагу, с четырьмя тысячами рублей с лишком... Процентные бумаги отца П. здесь были все до единой.
— Ну, что, матушка? — сказал я Антиповой, когда ее привели. — Не уберег муж-покойничек денег-то? А?
Антипова угрюмо промолчала...