Иван Пушкин – Новый мир (страница 22)

“Быть или не быть?” — любопытство и осторожность столкнулись внутри подростка, и первое, несмотря на все произошедшее, постепенно начало брать верх. Какой смысл вешать какие-то защитные системы уже после дезинфекции? Совершенно нелогично. Кирилл бы скорее поверил, что элементы башни обесточены в каком-то случайном порядке, чем в такую глупость.

Логика она ведь одна на всех, как давно доказали экзотики. Другое дело, что различные расы могут исходить из отличающихся предпосылок. Например, если бы создатели башни исповедовали культ чистоты и считали, что умирать грязным грех, такой порядок выглядел бы для них вполне логично. Но тогда Кирилл бы встретил и другие признаки их веры.

После некоторых размышлений он все же решил продолжить путь.

“Это… гробы?” — ошарашенно подумал Лисицкий, когда оказался внутри пирамиды.

Впрочем, такого приземленного названия выставленные по три в ряд у каждой грани пирамиды массивные саркофаги из белоснежного камня явно не заслуживали. Под поверхностью каждого из них горела невероятно сложная и тонкая вязь искр. А внутри — Кирилл сделал несколько шагов по направлению к одному из саркофагов — стояла темная рубиново-красная жидкость. Кровь?

Кирилл воспользовался всей мощью восприятия, пытаясь разобраться в происходящем. Угрозой от саркофагов и жидкости в них не веяло. Скорее — бодростью. Грозовыми колючими разрядами. Ветром в спину. Рискнув, он прикоснулся к поверхности кончиками пальцев. В тело хлынул поток освежающей и бодрящей энергии. Немедленно захотелось куда-то бежать и что-то делать. А загрубевшие кончики пальцев — подросток немедленно одернул руку — приобрели былую мягкость и чувствительность.

Поддавшись импульсу, Кирилл создал из дымки скальпель, резанул им себя по ладони и опустил раненую руку в темно-красную жидкость. Повреждение затянулось мгновенно, не оставив даже намека на рубец.

— Регенератор, — восхищенно прошептал парень.

Однако в процессе изучения исцеленной конечности его внимание царапнула какая-то неправильность. Его раны и мозоли не просто исцелились. Сама структура кожного покрова на левой кисти серьезно изменилась: стала в разы плотней и прочней. Усложнились сосудистая и нервная сети. При этом нельзя сказать, что кожа стала грубее, ее прежняя упругость сохранилась в полном объеме.

“Эволюция” — осенило Кирилла. “Это не регенератор. Скорее эволюционная камера!”

Восхищения в его взгляде стало еще больше: устройство перед ним, судя по всему, обладало просто фантастическими возможностями. Одна только функция регенерации поднимала саркофаг на недостижимый уровень. Когда Кирилл отправлялся на экскурсию, в сети только-только появились первые упоминая о рабочих образцах подобной технологии.

И все же повторно воспользоваться камерой он бы не рискнул. Кто знает, к какому виду его приведет длительное воздействие красной жидкости? На данный момент оно затронуло исключительно поверхностные ткани, но Кирилл сомневался, что этим ее возможности и исчерпываются. Тут скорее сыграло свою роль короткое время контакта.

Несмотря на это, в список того, что стоит обязательно забрать с собой, саркофаг попал под первым номер. Кирилл бы с удовольствием прихватил их все, но, к сожалению, места в капсуле не хватило бы даже для второго.

На прощанье проведя пальцами по каменному краю, Кирилл вернулся на подвижную платформу. Выбрав следующую точку назначения, он принялся с интересом наблюдать за проносящимися мимо золотыми конструкциями. Сперва его несколько смутило, что их на центральной оси здания существовало несколько больше, чем строчек в меню. Но с помощью восприятия он понял, что большая часть из них представляли собою переполненные узорами болванки. Скорее всего, они выполняли функции каких-то механизмов, доступ к которым практически не требовался.

В следующем помещении Кирилл обнаружил пустой, занимавший практически всю его площадь, каменный бассейн. Однако все усилия по оживлению устройства — а в белоснежном камне присутствовало огромное количество узоров — из видимого результата принесли разве что открывшийся створ трубы. Куда она ведет Кирилл проверить так и не рискнул, хотя размер позволял.

Последнее же помещение и вовсе оказалось пустой каменной коробкой.

На такой печальной ноте экскурсия Кирилла по чудесам Ковчега и закончилась. Началась жизнь. Покидать башню он решил не торопиться. Как Керне и говорил, в ней его организм не испытывал никаких физических потребностей. Невероятно насыщенная энергетика этого места полностью заменяла ему питание. Что касается сна, то его мозг в нем попросту не нуждался: все шлаки почти мгновенно разлагались, а сам он работал с такой эффективностью, что структурировал накопленную информацию прямо “на ходу”.

Главной причиной, из-за которой Кирилл не торопился во внешний мир, являлся сам Керне. Ядро хоть и могло многое дать в перспективе, но прямо здесь и сейчас разговоры с ресу приносили куда больше пользы. Сработал ли прием с демонстративным уходом или Керне и сам был не прочь поболтать, но информацией он делился охотно.

Например, именно от него Кирилл узнал правила, по которым происходит рост дымки. К его удивлению, Керне очень неплохо ориентировался в счислении. Когда ресу вдруг повел разговор в точных значениях, для подростка это стало неожиданностью. В который раз Кириллу пришлось напомнить себе, что считать ресу тупоголовыми мясниками — чудовищная ошибка, которая вполне может стоить ему жизни.

Итак, если принять всю дымку в теле за единицу, то убивая кого-то в разы слабее, получаешь прирост примерно на одну сотую процента от его силы. Совершенно мизерное и практически неощутимое количество. Таким образом, охотиться на мелочь бесполезно. Сильнее если и станешь, то на жалкие крохи.

Что же касается более-менее равных противников, то для них эта цифра колебалась в диапазоне от одного до пяти процентов в зависимости от соотношения сил. Вот тут вырасти уже можно. Возможно, не так быстро, как хотелось бы, но именно этим путем и идет подавляющее большинство.

Убийство в разы более сильных противников — это уже совсем другой разговор. В таком случае рост дымки происходит не на проценты от возможностей врага, а полностью их перенимает. Противник в два раза сильнее, но ты победил? Станешь втрое сильней. Противник в десять раз тебя превосходит, но каким-то чудом тебе удалось взять верх? Вся его сила станет твоей. Чисто теоретически можно даже найти сильнейшего ресу на планете, убить его, и таким образом самому за один шаг превратиться в сильнейшего.

Вот только убить хотя бы в два раза более сильного противника уже сравни подвигу. Для этого требуется или серьезное превосходство в мастерстве, или невероятная удача. Прекрасным примером последней мог послужить высоковольтный кабель и расслабившийся противник. Или же использование оружия, которое до этого не смогло нанести ни малейшего вреда, со спины.

В случае же с Ликком сыграли сразу оба фактора. Превосходство в мастерстве появилась из-за того, что насекомоподобный ресу почти все свои силы направлял на увеличение скорости и силы. Он не владел практически ничем из настоящих возможностей дымки. Даже простейшие лезвия в его исполнении при такой разнице в силе с легкостью нашинковали бы человека в фарш. Кирилл никогда бы не смог выдержать его удар или пробить защиту, если бы не подсмотрел у более высокоразвитого ресу прием со сжатием дымки. Но даже при такой разнице в мастерстве потребовалось ловушка из сломанной турели и немалая удача, чтобы закончить схватку в свою пользу.

Самым же эффективным способом увеличения собственной силы оказалось убийство пришельца извне. “Мягкотеленького”, как уже привычно выразился Керне. Все дети Рруа отчетливо ощущали тот зов, которым она награждала любой чужеродный элемент. В случае успеха можно было вырасти в силе процентов, примерно, на двадцать.

При этом, не смотря на всю важность, информация о принципах роста дымки так и осталась лишь малой частью того, чем ресу поделился с Кириллом. Доверять всем его словам, конечно, не следовало, но и здравый смысл ведь никто не отменял. Пропуская полученную информацию через призму уже известных фактов, тщательно ее осмысливая, даже обычному человеку вполне по силам отделить зерна от плевел. Что тогда говорить о Кирилле, организм которого в Ковчеге начал работать с какой-то пугающей эффективностью, включая и процессы, ответственные за мышление?

К чести Керне, Кириллу так и не удалось поймать его на прямой лжи. А вот умалчивать ресу любил. В основном, такие моменты приходились на техники работы с дымкой. Сильно давить Кирилл не решался, но в памяти откладывал. Зная, где собака порылась, можно попробовать разобраться и самому. Это всяко лучше, чем полагаться на вытащенные шантажом сведения.

Кроме Керне, много внимания забирала и комната с ядром. Кирилл имел вполне определенные причины считать, что с удалением ключевого элемента, все системы башни лишаться питания. Включая и те, что отвечают за безопасность. Особенно его привлекало помещение, которое пряталось сразу за двумя дверьми.

“Это либо центр управления, либо оружейная” — со временем пришел к выводу Кирилл. И то, и другое невероятно его привлекало. Настолько, что заставило окончательно отступить инстинкт самосохранения.