Иван Поляков – Потолок одного героя (страница 99)

Я выдохнул. И медленно обернулся.

Птицы уже не было.

Едва различимый хруст. Длинный и острый лист рогоза резко дёрнулся. Всё так же не спеша, опираясь на костяшки, я подался вперёд.

Там, где только что дразнила меня еда, алыми отблесками играли тёмно-бурые разводы.

К мокрой зелени прилипли белые, воздушные перья.

Гоготнув, гусь поднялся в воздух. Большая, сильная птица.

«Раньше, здесь плавали… две».

Шевеленье.

Я поднялся.

Огляделся. Посмотрел на хмурые и глухие, медленно покачивающиеся кроны. На позеленевшие камни и вновь на рогоз.

Лошади… Моей Хорошей нигде не было видно.

— То есть… как?

Ухватив поклажу, я развернулся на месте. Едва не упал. Этой скотины нигде не было видно!.. Даже слышно не было!

— Да не может быть!

Шурша, вековые сосны покачивались; камыш едва различимо ходил. Где-то за камнями, в тёмной глубине пролеска как будто что-то хрустело… или мне это только казалось.

Пятка чувствительно прошлась по острой одеревеневшей хвое.

— Т-с-с-с!… Ай!…

Наколовшись, я скоро запрыгал на одной ноге. Едва не рухнул в воду.

— Ты где?.. Родная моя! Хорошая!

Прицыкнув и присвистнув, озираясь, я подхватил седло. Глянул на развал*ны… Рванул вдоль вереницы следов.

Зацепился.

… Ø…

…вно за ноги кто ухватил.

Дыхание сбилось. Выискивая, взгляд метался. Всюду вокруг, в тенях мелькали силуэты. По бокам и позади меня.

Они гнались.

Они гнали Меня.

Я проломился сквозь кустарник. Ударился плечом о ствол и наугад махнул кинжалом.

Услышал скрип и хруст!

— Ми-Ии-ии-и-и-и…

… Ø…

Дрожа и выдыхая.

Щурясь на свет, я держал руку с кинжалом.

Металл блестел зелёным отсветом.

В груди горело.

Тишина. Где-то неподалёку «стукал» дятел. Куковала кукушка.

Солнце играло на рыжеватых мордочках лосят. Головастых. За «изгородью» ярко-жёлтых веток они опасливо подрагивали, переступали на длинных ногах. Слышалось тихое похрустывание хвоинок.

Большие и чёрные с голубизною глаза смотрели на меня.

Они не понимали.

Стараясь удержать дыханье, я тяжело сглотнул… Чуть кашлянул… В пересохшем горле стоял препротивный, вяжущий привкус крапивы. Меня тошнило.

Я… опустил рондель.

Поджав ладонью живот, я закрыл глаза. Медленно выдохнул. И отвернулся.

Едва различимые, и всё-таки заметные следы нашлись довольно скоро. Обглоданные ветки. Хорошая моя особо не спешила и не разбирала дороги. Так что я нашёл её уже через несколько минут.

Она и не заметила.

Кобыла просто переходила себе меланхолично от куста к кусту. Так неотразимо её притягивали молодые побеги.

Верёвка мёртвым грузом тащилась следом.

— Ах ты… Подлая Моя!

Ухватившись за лохматую шею, я сглотнул.

Рыжеватый хвост ударил по бедру.

— Ты кто?

Это был не мой вопрос.

И голос был не мой.

Какой-то хриплый, надтреснутый и сильно простуженный.

«… не мой…»

Странная мысль, значение которой дошло далеко не сразу. Глаза округлились, а мир точно замер, дожидаясь, когда я справлюсь с непосильной задачей.

Я моргнул… Потрепал кобылу по шее. Вздрогнул и, сообразив, — присел. Огляделся.

По ту сторону кустов, на фоне старой посеревшей кладки, стоял человек… в пыльной бесцветной накидке.

Взгляд его искал.

Длинная иголка чуть посверкивала в одной руке. И тяжёлая шерстяная ткань цвета хвои была зажата в другой. На общем фоне выделялся один лишь колпак.

Ярко-красный.

Глава 6

Выступление

XXIX

Я замер. Колени так и остались согнуты.

Невысокий и сухой. С узкими плечами. Коротконогий и при загнутом вниз носе… я сразу же узнал в неизвестном духа-хозяина.

Солоновато внезапно сделалось во рту… И сердце очень быстро застучало… Забилось в висках и как будто… в зубах… Мне полегчало.

Мысль пошла быстрее.