Иван Поляков – Остров жизни (страница 54)
Моргнув, Зое непонимающе посмотрела на мать, на отца, опустила взгляд. Она водила ложкой по пустой тарелке… это не слишком хороший признак. Тень металась. Ветер шуршал и гудел, однако дождь всё же чуть притих, уже не так тарабанил по замыленному камню. Отливающие изумрудом струи стекали по единственной стеклянной вставке.
– Гюстав руки мыл?
– Он сказал, всё сделал, – отозвалась Марта.
«Значит, нет».
Дождь закончился, и куры, которых в отсутствии Зое, конечно же, никто загнать и не подумал, с непередаваемой осторожностью принялись выглядывать из-под побитых моросью и первыми ночными заморозками листьев. Бедные птицы. Глаза их казались необыкновенно жёлтыми, а перья всех окрасок и оттенков слиплись, обнажив единоиссиня-белую кожу. Родственниками были все куры, и это ли не доказательство.
Зое прошла двор решительно и резко, и не подметив завалившейся древком поперёк тропы лопату. Категоричным ударом она сбросила крупные застывшие капли с калитки. Решительно поправила завязки фартука, по первости извечно надеваемого наизнанку, и зашагала мимо сереющей посреди пустого места ямы… камня и дубового бревна. Небо было сыро и серо. Воздух казался до не обыкновения тяжёлым.
Первые деревья. Сырые и потому чёрные стволы и ветви, раскачивающиеся где-то в выси, где ходили несвежие листья и хвоя. Зое шла точно на марше, широко меряя сырую вязкую подстилку, а деревья все скрипели.
Выбившись, тёмно-каштановая прядь пристала к сырому лбу. Непогода не ждала и не стеснялась задеть беззащитную перед ней девушку.
Хруст. Резко обернувшись, Зое успела подметить нечто красное. Рыжий, а, возможно, и медный отсвет мелькнул меж деревьев… Но что это было? Шаг назад, и шишка треснула под пятой.
«Да что угодно это!» – почти со злобой.
От ещё не вылинявшего бока оленя до одной из лис, что периодически обследовали сараи деревни на предмет кур. Слишком много возможностей, чтобы и помыслить о змее.
Уже всё решив для себя, Зое… Она обернулась, и именно это позволило подметить выглядывающий из-под куста нос остроконечного башмака. Брови изогнулись в удивленье.
Она вдохнула носом и… выдохнула.
Нет, не более чем башмак. Чвакнула в тиши и скрипе лужа.
Зое попыталась наклониться, но – спина её напрочь отказалась гнуться, точно какой шутник примотал к ней дерево. (Весьма неприятно ощущать, что ты чего-то не можешь. Поверьте). Спустя мгновение ладонь девушки упёрлась в скрытую грубым сукном бронзовую коленку, а на лице её застыла смелая усмешка.
(Кузьма Прохожий. Из услышанного на дороге).
И раз, и два, и три… Уй!
Выдохнув, Зое присмотрелась к башмаку повнимательнее. Совершенно обыкновенный. Нос, само собой, был сбит, подошва отстала, но, кроме, ничего выдающегося в нём не наблюдалось. Нельзя было даже поручиться, потеряли ли сей предмет сегодня или задолго до. Он был сыр снаружи и изнутри, но всё ж таки дождь прошёл изрядный, посему это ещё ничего не значило.
– Зое, а ты что тут делаешь?
Едва не выронив, девушка бросила взгляд в направлении голоса. Выбившиеся из-под платка и свисающие в беспорядке светлые волосы. Чуть оттопыренные уши и острый подбородок. Она знала Полет с малых лет и бояться тут было нечего.
– А ты?!
Не ожидавшая встречного вопроса, подошедшая тем не менее в карман за ответом не полезла. Кто сказал, что в семье должны быть одни лишь молчуны?
Сунув палец в рот, девушка с видом умудрённого опытом жизни учёного откусила заусенец:
– Я-то, знамо, домой иду, а у тебя ботинок Тибо откуда?
Одно то, что ЭТО посмели назвать ботинком, не могло не удивлять. Башмак, обувка, обувь, в конце концов, что угодно, но только не «ботинок». Это всё равно, что селезня назвать фениксом!.. Про которых, в общем-то, Зое знала лишь то, как они называются.
Она просто отмела этот немаловажный факт, сразу же перейдя к сути вопроса:
– Отец твой шил?
– Ага.
«Как и для всей деревни», – в раздражении.
– Тибо должен был… занести мне корзину яблок… Он пропал где-то, и я вышла навстречу… У Роз его нет.
Зое не слушала.
Взгляд её сам собою опустился. Несмотря на грязь, предмет упорно выглядел знакомо.«Ботинок», получается, есть, а где же прочее? Где?»
«Гру-у-у-у-у-у…» – прогудел, пропел сырой лес, и всё вновь погрузилось в скрип. Быть может, это вновь был влюблённый в осень олень, а, быть может, ещё какой зверь. Кроны над их головами чуть гуляли, колыхались точно изнанка водной глади, и разобрать что-то не представлялось возможным. Гул начался и тут же оборвался. В бульканье обратился он, и было в этом удушающем, утробном звуке нечто ужасное.
– Может, пойдём?
Внезапно побелев, Полет, белокурая от природы, и вовсе потеряла всякий намёк на цвет. Точно чёрно-белый набросок на себя же она чуть дрожала, взмёрзнув, в этом бесцветном мире. Светло-серые глаза её казались не живыми.
– Ну пойдём, если нам, конечно, по дороге.
В последнем Полет не сомневалась и на мгновение.
***
Куда Гай мог деться? Вариантов, в общем, существовало множество, но проблема в том, что все они были раскиданы по территории деревни, у домов же он не появлялся. Ей бы сообщили.
«Ботинки они так просто не теряются, даже если те башмаки».
Прошелестела листва. Полет очень скоро перешла на быстрый шаг, а затем и вовсе побежала, точно белая тень среди тёмных стволов. Зое не стала отставать. Домой. Ей было нужно подумать и, чтобы нашлись те, кто помогут принять верное решение.
Дальше быстрее. Пронеслась серая изгородь из сплетённых и ломаных прутьев. Пролетел их пустырь, яблоня, половина ветвей которой были белыми и обнажёнными, точно кости тянулись ввысь. А небо кружило, и будто алая тень гналась за ними. Тень и не более.
Белая коса Полет лишь на мгновение скрылась за разросшимися без должного ухода сливами, – и крик тут же пронзил воздух.
– Уйди! Убери от меня руки!
– …
– Да уберите от меня эту ненормальную! – сорвался сырой и помятый и без чьего-либо участия Рин.
Минута прошла. Мужчина сидел на раскисшей земле, тщетно пытаясь закрыться руками. Судя по характерным иссиня-чёрным кругам под глазами и сухим, растрескавшимся губам, на ноги свинопаса поставили задолго до того, как он сделал бы это сам.
– Убивают! – наконец решительно и безапелляционно заявил он, и только тут Зое поняла, кто, собственно, перед ними.
– Ой, – смешалась Полет, по инерции опустив руку ещё раз.
– Это ты, а я думала…
– Что?! – требовательно вопросил, и даже руку протянул, прося ответ, пострадавший.
Горластая, но лишь не по делу, Зое мучительно долго жевала ответ, сминая и вновь разглаживая край юбки, зелёный от следов травы.
– Погода.
«Да, именно погода», – выдохнула она. Дождь ушёл, и пепельный круговорот понемногу, медленно раздирали, высвечивая верхушки холмов, столбы света.
«Красный шарф», – внезапно подумалось девушке, и тут же сознание, точно опытный рыбак, выловило из копошения моментов тот самый, когда она видела сына в последний раз. Утром он «общался» с дедом. А после?..
«Да, хорошая же я мать».
– Башмак узнаёшь? – выставив руку, со строгим видом вопросила Зое.
При первых резких звуках Рин стушевался. Разом забыв о случившемся, а вместе с этим потеряв львиную долю решимости, он сразу стушевался и согнулся. На протянутое парень взглянул исподлобья. Взглянул нерешительно и как будто не понимая, чего собственно от него хотят. На потном и блестящем, точно его промазали жиром, лице застыло выражение мученика.
– Ну и? Вон на боку, у самой пятки, след. Это Пятнашка Гая укусила.
Зое подала руку. И не подумав пренебречь помощью, мужчина с трудом поднялся. Выпрямился, и лишь это позволило свинопасу взглянуть на женщин сверху вниз. Ноги держали его не слишком уверенно.