Иван Плахов – 6 жертва (страница 5)

В довершение ко всему хозяин квартиры, у кого он снимал, потребовал съехать, т.к. он задолжал за полгода, а расплатиться денег не было: он даже питался в долг, отовариваясь у своего земляка, хозяина продуктового ларька. Казалось, ему ничего не оставалось, как вернуться домой, в Дагестан, расписавшись в собственном бессилии изменить свою судьбу, но тут ему улыбнулась удача. Милиционер, у которого он одолжил оружие для своего первого убийства, предложил ему работу охранником в борделе, который крышевал.

– Понимаешь, земляк, – жаловался он ему, – у меня шлюхи воруют, а мамка их покрывает. И я ничего не могу сделать. Пригляди за ними и наведи порядок. Тебе и делать-то ничего не нужно. Лишь считай, сколько клиентов пришло и сколько расплатилось. Ну, а с теми, кто откажется платить, ты разберешься. Не мне тебя учить. Ты же чемпион.

Выгоду для себя в этом предложении Азамат увидел лишь в том, что он может жить теперь прямо на работе и, таким образом, его «квартирный вопрос» сам собой решится: сам того не ведая, он повторил судьбу писателя Маркеса, который тоже ночевал в публичных домах, не имея денег на собственный угол. Перебравшись в бордель, Азамат очутился в кругу женщин, глубоко и расчетливо презиравших мужчин и мечтавших любой ценой разбогатеть и вырваться из этого ада. До своего близкого знакомства с проститутками Азамат и помыслить не мог, что женщины могут быть настолько бесстыжи, пренебрегая элементарными нормами приличия и гигиены: все свое время в ожидании клиентов они проводили вместе, сидя абсолютно голыми на кухне, где пили нескончаемый чай и играли в карты, в неизбежного дурака; одевались исключительно для того, чтобы показаться перед очередным клиентом и не спугнуть его своими сомнительными прелестями, прикрывая целлюлит прозрачными пелеринами, пеньюарами и сорочками лишь для того, чтобы снова раздеться в комнате наедине с ним и предаться похоти самого гнусного свойства.

Скрип кроватей и сладострастные стоны сводили Азамата с ума, особенно если все проститутки были заняты своей работой одновременно. Когда никого не было и женщины страдали от безделья, они подначивали его предложениями сделать бесплатный миньет или попробовать секс с ними, выставляя на обозрение свои гениталии, лишь бы вывести его из себя, а если он не сдерживался и бил их за это, то абсолютно не расстраивались, словно получали удовольствие от физического унижения, которому он их подвергал.

Их бандерша, которую все звали мамкой, пухлая и наглая с золотыми зубами, все уговаривала то ли в шутку, то ли всерьез, женить его на одной из них или, в крайнем случае, на своей дочери, которую в деревне воспитывала ее мать, пока та зарабатывала здесь на жизнь. И так круглые сутки, изо дня в день, отчего у него кружило голову и ему хотелось лишь одного – убить их всех, лишь бы очистить мир от этой скверны.

Мысль о том, что и его родители когда-то занимались этим, чем предавались эти бесстыжие женщины здесь, чтобы родить его, была ему невыносимо противна, почти невозможна. Он не мог быть зачат в такой грязи. От этого он еще больше ненавидел проституток, которых должен был охранять. Из всех женщин в борделе он отмечал лишь одну, державшуюся особняком и которую все обитательницы этого места ненавидели: звали ее Зоя, – маленькая и хрупкая, она производила впечатление девочки-подростка с печальными влажными глазами, в которых навсегда засела пронзительная библейская печаль. Глядя на нее, он невольно вспоминал аварских женщин, пленительных в своей недоступности, которые всем своим видом стыдились своего существования.

Ей как будто тоже было стыдно от того, что она принуждена заниматься зарабатыванием денег столь низким способом, торгуя своим телом, – во всяком случае, так хотелось верить самому Азамату, – поэтому он ее жалел и даже защищал от нападок ее более бойких соратниц по их ночному ремеслу. Она пыталась с ним дружить, разговаривая по душам и все время льстила, заверяя, что он самый лучший человек из всех, кого она встречала.

От нее он узнал, что ее сокровенная мечта – собрать нужную сумму денег и уехать в Будапешт, чтобы стать порноактрисой, как это уже сделала одна ее подруга. В Интернете на одном из порносайтов она нашла фильм с ее участием и с гордостью показала ему, отчего он впервые в жизни испытал самый настоящий стыд от увиденного.

Подруга Зои «играла», как та выразилась, роль медсестры, которую несколько мужчин с невероятно огромными половыми органами нещадно драли в компании с парочкой таких же, как она, «актрис», основная роль которых сводилась к имитации удовольствия от спаривания: их лица были обезображены гримасами кривых улыбок, которые периодически сменялись испуганными судорогами боли, когда мужчины особенно глубоко проникали в их тела.

«Неужели за это им платят деньги, а они этим занимаются по собственной воле? – недоумевал он, с трудом сдерживая приступ тошноты, – Грязные скоты, нечистые животные… и она гордится своей подругой? Тем, чем она занимается?»

– А кем она была до того, как стала сниматься? – ткнув пальцем в экран, нервно поинтересовался Азамат.

– А, Сонька-то? Учительница начальных классов. Правда, прикольно? Вся такая правильная, преподавала в Ангарске. Не чета нам, из интеллигентной семьи. У нее мать учитель музыки. Подрабатывала фотомоделью, как-то согласилась сняться обнаженной, ну а там понеслось. И правду говорят, в тихом омуте черти водятся. Теперь в Будапеште – звезда. А я здесь, читаю ее письма: о том, как же классно там, в Европе. Чистенько все. Ей там нравится. Говорит, что если у тебя есть мозги, то обязательно сделаешь карьеру. А у меня мозги есть, я ведь не дура. Хотя мои родители простые люди – работяги. Отец, дурак, всю жизнь вкалывал на железной дороге, а мать была маляром на стройке. Все, что заработали, когда власть поменялась, потеряли. Что мне оставалось делать, ведь их как-то кормить надо. Вот я этим здесь и занимаюсь. Но это временно.

Наивная Зоя не подозревала, что все, что писала в своих письмах ее подруга, было одним сплошным враньем: это была даже не ложь, а жизнь взаймы, рассказ в свое оправдание, – попытка убедить всех, что она счастлива, занимаясь порно. На самом деле Соня, снимаясь в «фильмах для взрослых», пребывала словно в каком-то коконе, в который не было доступа людям: в абсолютном одиночестве, без любви и надежды, – жила бессмысленно и ужасно, имитируя то, чего на самом деле не было. Не было никаких половых гигантов, способных заниматься сексом часами; не было никакого удовольствия от процесса; не было никаких высоких гонораров; не было никакой чистоты и самоуспокоенности. А была скука и вечное ожидание в очередь, когда тебя начнут снимать в эпизоде; ощущение грязи, в которую тебя окунали каждый день и избавиться от которой никакой душ не помогал; чужое несвежее заношенное белье из реквизита; мужчины-импотенты, которым кололи в члены специальные препараты, чтобы они могли имитировать половые акты; женщины, малообразованные и ненавидящие друг друга из-за конкуренции; никакой естественной красоты – один накладной грим.

Но всего этого Зоя не замечала, потому что магия съемки ловко превращала гримасу боли в муку радости от неземного блаженства на лицах актрис: и она хотела, всем сердцем желала очутиться там, в кино, на месте ее Сони; в другой жизни, где все иначе, а не так, как здесь, где пьяное быдло заставляет ее сосать каждый день члены и глотать горькую сперму люмпен-пролетариев. Это ожидание чуда, которое смогло бы ее спасти, удивительным образом объединяло ее с Азаматом: с его желанием посредством магии переменить свою жизнь, – он это в ней отчетливо чувствовал, и это, собственно, лежало в основе его симпатии в ней как человеку.

– Я тоже верю в чудеса, только они в реальной жизни почему-то не случаются, – пожалел он ее и рассказал как хотел стать язычником и как ничего из этого не вышло.

– Вот здорово, – восхитилась Зоя, – какое же надо иметь мужество, чтобы на такое решиться. Я бы посоветовала тебе не бросать обращаться к твоим языческим богам и они наверняка тебе ответят. У нас в деревне была одна бабка и все считали ее ведьмой. Так она, говорят, с нечистой силой зналась посредством каких-то обрядов. Если у нее получалось, значит, и у тебя получится.

Окрыленный поддержкой Зои, он вновь стал заходить на сайт оккультистов, где был зарегистрирован, читая все статьи подряд и пытался самостоятельно разобраться, как совершать магические ритуалы. В статьях встречалось много непонятных для Азамата слов, типа «инкуб» или «суккуб», имена и должности демонов, рисунки амулетов и талисманов, пентакли. Но в них не было сказано самого главного – как заставить неведомых богов отвечать на его просьбы.

И вновь Зоя ему подсказала:

– Пообещай им что-нибудь, что есть только у тебя – например, свою душу. Может, тогда получится?

В одной из статей Азамат прочитал, что для того чтобы вызвать демона, нужно кровью написать его имя на бумаге и сжечь на огне. Но как вызвать богов, имен которых никто не знает? И тогда он решил вместо их имен написать свою просьбу, лишь бы они услышали его и ответили: кровью написал, порезав палец, – а затем сжег ровно в полночь под скрип кроватей за стеной и сладострастные стоны проституток, для которых был самый разгар рабочего дня.