Иван Петровский – Василек. Часть вторая. «ОНО» (страница 7)

Мужчина в годах с портфелем, в сопровождении другого мужчины, приблизились к операм.

– Олег Иваныч?! Какими судьбами?!, -приветствовал сотрудника прокуратуры-Опер.

– И вам не хворать.

Все представились и познакомились. Вторым мужчиной оказался судебный медик.

–Ну? – устало спросил следователь, – Что тут у вас?

–Не у вас, а у нас, – поправил Фаррух. – Труп. Ребенка. Криминал.

– Вот так сразу ты меня и пригвоздил. «Светлый[2]» хоть? -с надеждой спросил Олег Иванович.

–Нет. «Темняк[3]».

– Плохо, -вздохнул прокурорский. – Пойдем смотреть.

– Пойдем, пойдем. Давай пошустрее, а то королевской рати еще не было. Сейчас скоро должны навалить. Осмотреть бы местность до их приезда.

До приезда большого руководства, удалось провести осмотр местности, следователь строчил в протоколе, эксперт-криминалист щелкал камерой, понятые, с трудом добытые в пустынной местности, стояли чуть в сторонке и наблюдали. Долго определялись с привязкой местности в системе координат. Наконец-все получилось. Опера и судебный медик – молча наблюдали. Процесс прервала группа правоохранителей, одетая в форму синего и серого цветов с крупными звездами на погонах. Фаруху пришлось докладывать по форме, в очередной раз повторяя все обстоятельства обнаружения трупа. Иваныч, в стороне, отдельно докладывал Сергею Николаевичу, начальнику отдела по раскрытию преступлений против личности, областного ГУВД, прибывшему с очень высокими чинами.

Следующим этапом было извлечение тела из воды, для тщательного осмотра и направления на вскрытие в МОРГ. Опера, найденными палками, аккуратно подталкивая с нескольких сторон, подтянули тело к траве. Уже в резиновых перчатках, извлекли ребенка из воды и положили на землю. Самое плохое, что видел в жизни Опер Главка – это детские трупы. Его часто спрашивали, узнав о профессии, привык ли он к трупам? Спрашивали и во время его работы и уже после выхода на пенсию. Говорят, что человек – привыкает, но видимо не каждый и видимо не ко всему. Опер не знал, что творится на душе у судебного медика, ежедневно вскрывающего тела. Друзей среди экспертов у него не было. Лицезрение каждого трупа давалось Варягу-тяжело. Даже не криминального. А наблюдать профессиональным взглядом за криминальным трупом ребенка, было для него шоком. Разум все норовил представить мертвого-живым, создавая тем самым препятствия в работе. Если представлялась возможность оперу отдела по раскрытию убийств не осматривать труп ребенка, он всегда ею пользовался. Это было не профессионально, но к этому невозможно было привыкнуть. Перед каждым осмотром тела, с признаками насильственной смерти, на уровне подсознания, Опер Главка мысленно ставил барьер между собой и объектом осмотра. Мозг называл тело-предметом и заставлял отвечать на профессиональные вопросы, которые сам же и генерировал: о возможном времени смерти, механизме образования повреждений, орудии преступления и каких-то возможных качеств предполагаемого преступника. Это помогало, но неизгладимый след все-таки оставался в памяти. Со временем стирались детали, но присутствовала картинка и негативные эмоции. Воспоминания о картинах иногда всплывали, но, слава Богу, они не мелькали слайдами, от которых можно было сойти с ума.

В этот раз улизнуть от осмотра не представлялось возможным. Тело лежало на траве и ручейки воды с него, вытекая наружу, исчезали в почве. Это была девочка. Труп был полностью обнажен. Многочисленные ножевые ранения на спине, ногах и груди, ссадины, все было зафиксировано в протоколе. Тельце накрыли какой-то тканью и вызвали труповозов. После отъезда руководства, осмотр территории продолжили, охватив приличный радиус местности. Изъяли пластиковый мусор с обочины дороги и несколько окурков (все надеялись, что хабоны не выброшены сотрудниками милиции или иными официальными персонами).

[1] ОМП-осмотр места происшествия

[2] Лицо, совершившее преступление-установлено.

[3] Подозреваемого – нет.

Пост

Темная автомашина, проехав отрезок пути промежуточной дороги, ведущей из поселка, свернула на федеральную трассу. Направление до областного центра не было перегружено транспортом, поэтому время в пути на обратную дорогу слегка сократилось. Комфортная четырехполоска, ровный асфальт, редкие большегрузы и приятная музыка в салоне с кондиционером, делали поездку приятной. Не давала покоя мысль о грузе в багажнике и возможных случайных встречах с людьми, но ОНО успокаивало себя, обещав вознаградить сполна в будущем. Риск контактов был минимален. Соседи не увидят, жена уехала на несколько дней. Вчера звонила. Вернется только через неделю. На работу только после завтра. Командировка по бумагам еще продолжается. Болела нога, поврежденная в ходе охоты. Не сильно, но пульсировала и заставляла обращать на себя внимание, особенно при физических нагрузках. Придется обратиться к врачу. Посторонние мысли были мимолетны. Мозг рисовал более приятные картинки, связанные с объектом страсти. Сексуальное возбуждение автоматически вызывало улыбку на лице. Дорога вывела на автомобильный мост через большую судоходную реку, единственный путь в этом направлении-в город. Скорость пришлось сбросить. Поток замедлился. Четырехполоска слилась в две встречные полосы. Причиной был пост ДПС. Машины еще снизили скорость. Знак жезлом, произведенный инспектором ГИБДД, выхватил ЕГО машину из потока и указал прижаться вправо до полной остановки. Внутри все похолодело. ОНО свернуло к обочине и прислушалось. В салоне было тихо. ОНО, прибавив музыку, открыло дверь, и, положив заранее приготовленную тысячную купюру в водительское удостоверение, вышло из машины. К нему приближался сотрудник милиции. Капля холодного пота моментально, предательски, поползла от волос по шее и скользнула за воротничок рубашки.

– Инспектор ДПС старший лейтенант Кузнецов, -представился ГАИшник, нехотя «взяв под козырек». – Предоставьте водительское удостоверение и страховку на машину.

– Что случилось, товарищ милиционер? -удивленно ответило ОНО протянув требуемые бумаги.

– Почему нарушаем? -вопросительно воскликнул правоохранитель. – У машины не горит левая фара ближнего света. А еще и машина тонированная. Почему?

– Виноват, товарищ инспектор, еду из командировки, лампочка видимо по пути перегорела, а тонировка – это я перед друзьями хотел повыделываться.

– Вам, чай, уже – не двадцать, взрослый мужик, а все выделываетесь?

– Виноват.

– Придется составить протоколы.

– Не сопротивляюсь. Да. Виноват. Готов нести ответственность, – покорно согласилось ОНО с нарушениями.

Инспектор посмотрел страховку. Она была действующей.

– Товарищ инспектор, а может без протоколов обойдемся?! Лампочку завтра поменяю. А тонировку я сниму?! Устраню на месте, так сказать?!

– Конечно купите и конечно снимите, вот только после протоколов, – не реагировал сотрудник.

– Ну товарищ милиционер, войдите в положение?! Не счастливый день у меня сегодня. Я был с друзьями на даче, шашлыки решили жарить. Я мясо разделывал и случайно ногу поранил. Бинтом перевязали, но кровь идет. Пришлось все бросить: мясо, баню, друзей, водочку и поехать в город. Сейчас до травмпункта еду, там перевяжут. Вот. Могу показать, – оттянув вперед штаны показало намотанный на ногу краешек бинта – ОНО.

Старший лейтенант во время монолога остановленного гражданина, перешел к проверке водительского удостоверения и заметил заложенную между страниц карманного накопителя документов – тысячную купюру. Соблазн был велик. Закрыв глаза на фару и тонировку, можно было получить двести, максимум пятьсот рублей, при действующем мизерном штрафе, а тут – тысяча! Купюра лежала в накопителе среди документов-не случайно. Это была негласная ПРЕМИЯ за потраченные нервы и здоровье в годы службы. ЕМУ премия. ЕЕ можно было потратить с пользой. Он ЕЕ заслужил.

– За лампочку наказывать не буду. Так уж и быть. Завтра поменяете. Второе нарушение – это уже слишком. Тонировку снимайте и заходите на пост, – как робот повторил милиционер.

Составление протокола прошло быстро. ОНО расписалось, получив копию на руки. Оба вернулись к машине.

– Если хотите – могу «скорую» Вам вызвать, – устало предложил сотрудник правоохранительных органов.

– Нет. Спасибо. Я сам доберусь. Спасибо за фару, – сквозь зубы, пытаясь изобразить улыбку ответило ОНО и начало открывать водительскую дверь.

В этот момент какой-то глухой звук раздался из салона.

– У вас кто-то еще в машине? -вопросительно посмотрел в глаза собеседнику инспектор.

– Нет. Это просто музыку я не выключил, а динамики мощные. Усилитель в багажнике.

ОНО распахнуло шире водительскую дверь, милиционер заглянул в темный салон. Магнитола надрывалась какой-то роковой композицией. Тема ударников вступила в кульминационную стадию. В салоне было пусто. Это были самые напряженные секунды. Милиционер, видимо удовлетворенный осмотром и ответом, выпрямился.

–Езжайте. Выздоравливайте, -после чего отошел и полностью потерял интерес к собеседнику.

ОНО село, закрыло дверь. «Вот ведь козел! Составил все-таки?! Ладно хоть один, а не два». Левый поворотник показал маневр, и машина влилась в поток. Правая рука искала место, куда пристроить накопитель с документами. Взгляд упал между страниц. ОНО засмеялось в голос. «Еще и дурак попался», -подумало, увидев не тронутую тысячную купюру. Громкость магнитолы сдвинулась к минимуму. В багажнике было не спокойно. Жертва, видимо очнувшись от наркоза, пыталась освободиться. Периодически звучащий глухой звук от ударов, мешал сосредоточиться. «Какая не спокойная?! Ничего. Потерпи. Осталось совсем немного. Скоро успокоишься». Машина прибавила газу.