Иван Петровский – Табор уходит в розыск (страница 5)

– Ясно. А книга-то, о чем? – уже устав от любимого «конька» собеседницы, из вежливости поинтересовался милиционер.

– О важном! О преодолении одиночества, о человеческой сущности, о взаимоотношениях и разочарованиях… Называется «Никто меня не любит».

«Бе», – подумал Опер. «О соплях короче», – а в слух сказал, сочувственно покачав головой: – Понимаю…Наверняка отличный роман.

– Хотите, я дам Вам потом его прочитать?

– Пожалуй-нет. Мой французский, начинается и заканчивается знаниями слов: здравствуйте, до свидания и слон. Элефан по-ихнему.

Ольга Юрьевна улыбнулась.

– Да и времени сейчас нет.

– Вы же в Главке сейчас? В убойном отделе? – уточнила собеседница.

– Да. А Вы все – в нашем бывшем отделе, в районе, в экспертах?

– Да. Верно. Сижу, как кочка. Сестра в вашем здании на первом этаже в Бюро работает.

– Трупами занимается?

– Да. Ими. Вы с ней не встречаетесь там?

– Нет. У них вход, с другой стороны. Я там не появляюсь.

– Ясно. Пожалуй-мне пора. Была рада Вас видеть! Приезжайте в свой любимый отдел. Вам всегда там рады во всех трех зданиях!

– И вы, если будете в Главке-обязательно поднимитесь на четвертый этаж. «Уголовка» (уголовный розыск) там сидит. Кофе попьем, как в старые времена!

– С сигареткой? – подмигнув уточнила эксперт.

– Пожалуй-нет, – позеленев ответил оперативник. – У нас, к сожалению-не курят. Совсем.

Сделав вежливый книксен, Воронцова поплыла в одну сторону, сотрудник уголовного розыска – в другую. Всю оставшуюся дорогу настроение было приподнятое. Помогли воспоминания, связанные с этой персоной. Обе сестры Воронцовы работали в районном отделе внутренних дел еще до перевода в него Варяга. Потом младшая перевелась в Бюро, а старшая осталась на месте. О! Это были любопытные дамы! С Натальей удалось проработать не долго и баек в памяти не было, зато Ольга компенсировала все за двоих.

Представьте себе женщину, высокого роста, полного телосложения, говорящую очень высоким тембром голоса, абсолютно не соответствующего внешним данным. Первый диалог с ней заставлял собеседника улыбнуться, а уж как специфично звучали редко поизносившиеся ею матерные слова?! Вообще.

Опер вспомнил, как общаясь у дежурной части с мужчиной, находившемся в сильной степени алкогольного опьянения, она терпеливо четыре раза пыталась ему объяснить путь до остановки. Ее собеседник, в силу своего состояния, никак не мог его понять. Пятый раз был более конкретен и, видимо устав от попугайства, эксперт направила пьяницу по более короткому маршруту, состоящему из трех букв, показав жест рукой, как часто это делал Ленин. Помогло сразу, потому что прохожий быстро ушел в нужном направлении.

Ольга Юрьевна со всеми общалась исключительно на «Вы» и в совершенстве владела французским. Проникновенно, прикрыв глаза, она воспроизводила строки великих мастеров французской поэзии. Её не смущала окружающая обстановка, порой состоящая из кровавых пятен на полу и истерзанного рублеными ударами топора – тела жертвы. Ковыряя пальцем в раневом канале трупа, пытаясь определить глубину повреждений, она с восхищением повествовала содержание очередного прочитанного романа. Иногда это отвлекало.

С мужчинами у сестер, видимо, было не все просто. Они проживали вдвоем в трехкомнатной квартире. Культура и какая-то эстетика были ярко выражены в их манерах и разговорах. Порой казалось, что женщины родились на 100, а то и 150 лет позже своего времени. Однажды, будучи ответственным от руководства, заместитель начальника районного отдела в звании полковника, попытался помочь Ольге Юрьевне войти в автомобиль дежурной части, для выезда на место преступления. Ближайшей точкой соприкосновения рук полковника, оказались две ягодицы хозяйки, затянутые в юбку. Не имея дурных намерений, офицер слегка подтолкнул участницу следственно-оперативной группы, неторопливо пытающуюся залезть по крутым ступеням ГАЗельки. Варяг шел следом за руководителем. Впихнувшись в салон, эксперт развернулась на 180 градусов и влепила седовласому ответственному пощечину, сравнимую с попаданием пушечного ядра, после чего, пропищав возмущенное «Пошляк!», спокойно села на сиденье. Ядро, четко попав по левой щеке, отбросило мужчину на снег. Оперативник едва успел отскочить. Несколько секунд пострадавший просто лежал, не понимая, что с ним произошло. Потом встал, отряхнулся, поднял и нацепил на голову слетевшую шапку. Затем осторожно поднялся в салон и, придерживая рукой больное припухшее место, принялся искренне извиняться за свой поступок. Ответа не последовало. Удовлетворенная гордячка смотрела прямо, не удосужив полковника своим взглядом. Все произошло настолько быстро, что оперативник не успел засмеяться, но всю дорогу прятал улыбку на лице, прикрывая рот ладонью. Крута?! После выезда начальник попросил сотрудника уголовного розыска не распространяться о случившемся, на что коллега кивнул, показав застегивание рта на молнию.

Ранее высказанное предложение Воронцовой покурить при следующей их встрече во время кофейной паузы, было категорически отвергнуто оперативником не из-за запрета. Как-то, на ночном выезде, Варягу захотелось покурить, а сигареты закончились. Магазинов по близости не было, и курильщик, с сожалением, озвучил вслух свое желание. Дознаватель отрицательно покачала головой, а эксперт вынула пачку из кармана и протянула просившему. Удивленно взглянув на дающего, опер взял пачку, вытащил сигарету и вернув оставшиеся, смачно закурил. Ольга улыбнулась, а у дознавателя широко раскрылись глаза, что не прошло незамеченным для курильщика. Потом, наедине, дознаватель на будущее категорически не рекомендовала брать сигареты у эксперта. «Почему?» – спросил опер. «Да потому, что она их с трупов собирает. Говорит, что нечего добру пропадать. А потом раздает всем, кто просит». Варяг позеленел и больше про сигареты при эксперте не говорил. Даже если ооочень хотелось курить.

Глава 4. Мёд «липовый».

«А снег, идёт, а снег идёёт. И Опер Главка что-то ждет?! Не надо верить в чудеса, добудь инфу ты сам», – крутилось в голове Варяга, сидящего на совещании в кабинете начальник отдела города Боровска. За окном опять шел снег. Результаты недельной работы были нулевые. Судимые, надзорники, проверенные места возможного сбыта в городе и областном центре, родственники и немногочисленные связи, не добавили ничего нового в дело по убийству ветерана. Участковый доложил по своей линии. Ознакомились с результатами судебно-медицинской экспертизы. Смерть потерпевшего фактически наступила от проникающего ножевого ранения. Всего имелось четыре раневых канала, одинаковой ширины, предположительно ножом. Повреждения нанесены прижизненно. Резаные раны правой кисти и пальцев, возникли от воздействия осколков стекла и отношения к смерти не имели. Повреждения левой лобной части головы, вероятнее всего, возникли от падения с высоты собственного роста и соударения о твердую поверхность, не исключено, что об пол.

Получалось, что у деда в момент ударов в спину, в правой руке находилась стеклянная банка, объемом один литр, которая разбилась при падении человека и порезала ему пальцы. Рядом никакой жидкости обнаружено не было. Пенсионер нес пустую банку? Зачем? Откуда? Кто-то вернул должное? Не понятно. Не официально милиционеры дополнительно осмотрели территорию вокруг дома, поковырялись в снегу и домашнем хламе на участке, но орудие убийства не нашли. Начальник отдела с прокурором подвергли оперов критике, после чего все разошлись. Следующий сбор назначили еще через неделю.

Так прошел месяц. Из дополнительной информации добавились сведения от младшего сына. При встрече он дополнил, что отец дома хранил четыре незарегистрированных охотничьих ружья, патронташ, патроны разного калибра и серьезный охотничий нож. Этих вещей дома не оказалось. Ни марок, ни особенностей или калибров, ни точного количества патронов, ничего известно не было. Изначально старший брат не велел говорить об этом милиции, так как отец владел оружием незаконно. Приняли к сведению. Зарядили лицензионно разрешительную систему города, при общении с охотниками, выяснять, не предлагал ли им кто ружья или патроны? Дополнили ориентировку.

А снег все заметал. Дома, улицы, возможные следы, машины и людей. Падал хлопьями, не спеша, уверенный в своей правоте или валил крупой мелкого помола. Северный ветер кружил этим добром, нагребая шапки на выступающие предметы, а потом вдруг исчезал. Становилось тихо. Холодное солнце, пробившись через тяжелые тучи, бросало свои лучи, и они ярко искрились, отражаясь невыносимым светом от снежинок.

Варяг шел в прокуратуру ломая тяжелыми ботинками структуру льдинок, которые рассыпаясь и крошась издавали скрип. Зябко. Рынок Боровска съежился под тяжестью осадков. Немногочисленные продавцы и покупатели находились в движении. Одни-перемещаясь по своим маршрутам, другие-на метр вправо и обратно.

– Покупайте мёд. Мёд. Липовый мёд! – чей-то женский голос явно находился в движении.

– Дарагой! Купи мёд?! – услышал оперативник совсем рядом, и чья-то рука прихватила его сзади за локоть. Он обернулся.

Зацепившаяся оказалась цыганкой, лет сорока, среднего роста, в традиционном платке, цветастой юбке и каком-то пуховике.