Иван Петров – Балашихинское шоссе (страница 7)
– Так для начала у меня ещё денежки эти надо найти!
Володя в недоумении посмотрел на него.
– Так ты что, всё-таки отдал их его бабе?! – удивился он.
– Да хрен там! – раскраснелся раздосадованный Фома. – Стерва напыщенная! Я ей отдам, а она потом их прогуляет и скажет, что и в глаза меня не видела?! Тем более, пьяная была! Скажет: «Не помню такого! Какие еще „бабки“?!» Так я ещё и должен останусь?! Я ещё не совсем чокнутый! С ним был базар, с ним и расчёт будет!
– Ну, ты меня и напугал! – усмехнулся Рева. – А то я уж было решил, совсем с головой не дружишь!
– Зря ты, – заявил с самодовольной ухмылкой Фома, – Некоторые пусть себе думают про меня, что хотят. Мне больше с рук сойдёт. А бабло заныкано32, пусть полежит пока в потайном месте…
Сёма подмигнул Володе:
– Я не тороплюсь.
Рева, прищурившись, посмотрел на него.
– Не одолжишь пятёрку до зарплаты? – пошутил он.
– Не-е, – покачал с наигранно серьёзным видом Фома. – Таких не держим. Только золото в слитках. А все моё на мне висит.
И они оба засмеялись.
Глава 6
Володя дома на кухне жарил на сковороде картошку. Его соседка Инна из комнаты напротив поставила на плиту кастрюлю с кашей для ребёнка. Следуя негласному договору, они занимались приготовлением пищи вдвоём. Ворчливые бабки из других комнат занимали кухню либо позже, либо раньше, но никак не вместе с молодыми, с которыми они не находили общего языка. Впрочем, бывало, они и между собой ссорились прямо у плиты.
Инна с Володей очень хорошо ладили друг с другом. Она была невысокого роста с лицом не лишённым привлекательности. Когда она красила ресницы и губы, уходя на работу в швейное ателье, то выглядела очень симпатичной. Но дома заботы о ребёнке заставляли её забывать о себе самой. Тем не менее, Володя часто ловил себя на мысли, что думает о ней, как о женщине. Она ему нравилась своей простотой и лёгкостью в общении. Инна была замужем за военным. Тот часто пропадал на службе, а его дежурства иногда отрывали его от дома и ночами, и в выходные. Володя, сам работавший всю неделю с утра до вечера, встречал его редко. Дочери Инны Маше исполнилось 4 года, и она ходила в детский сад.
Стирали молодые люди по очереди в выходной, также занимая для этого общую для всех ванную, а иногда и одновременно с кухней. И на этот раз они затеяли сразу и то, и другое. Как известно, совместный бытовой труд сближает. Володя хотел отвлечься от грустных мыслей стряпнёй и болтовнёй с соседкой.
– Вова, посмотри за кашей, а я пока бельё прополоскаю, – попросила Инна.
– Валяй! – ответил он и, присев на потрескавшийся подоконник, закурил сигарету в приоткрытое окно. Он смотрел сверху сквозь листву деревьев на гонявших мяч мальчишек. Затем подошёл к плите, помешал кашу и картошку.
Вскоре вернулась Инна.
– Наверное, уже сварилась? – спросила она, вытирая руки.
– Наверное. Есть будешь?
Частенько только что приготовленные блюда, они тут же вдвоём съедали, причём продукты меж собой не делили, как бабки. Инна накрыла кастрюлю крышкой и выключила плиту. Затем позвала Машку есть.
– Слушай, – сказал Володя, – А ты спроси у своего Игорька, может, скинемся и купим машинку стиральную?
– Да что ты? Ему дела нет! На машину копит.
– На машину всю жизнь можно копить, а стиралка сейчас нужна.
– Бабки денег не дадут, ты же знаешь, – с досадой сказала Инна.
– А они пусть сами своё барахло стирают!
– Зато будут потом возмущаться, что мы лишний свет прожигаем на этой стиралке, а платим, как все.
– Это уж точно.
– Стиралка – палка, палка – стиралка, – Машка завертелась на табуретке с ложкой в руках.
– Ну-ка, ешь кашу, и не крутись за столом! – строго сказала ей Инна.
Володя понимал, что отношения у неё с Игорем прохладные. Но стать её любовником у него за спиной, несмотря на заманчивость, было для Володи верхом цинизма. От старух такое не скроешь. Они и так поглядывают косо, а позлословить им только повод дай.
– Жениться тебе надо Вовка, – подмигнула Инна. – Парень ты вроде работящий.
– Вовка – морковка, – тут же отозвалась Машка.
– Сейчас ремня всыплю! Ешь, и не балуйся! – погрозила дочери Инна.
Володя засмеялся.
– А куда я жену-то приведу? В свою каморку? А отца иногда выпроваживать буду? – иронично сказал Рева.
– Найди невесту побогаче, с отдельной квартирой.
– Отца на кого оставлю? Пропадёт ведь. – Володя грустно улыбнулся. – Сама бы пошла за меня?
– А ты бы взял? – весело спросила она.
– А чего не взять? Баба ты молодая, видная. Глядишь, ещё Машке брата с тобой состругаем.
Инна засмеялась:
– Да уж, стругать-то все мастера!
– Не скажи! Все хотят, да не у всех выходит!
– А у тебя, думаешь, выйдет?
Рева с улыбкой прищурил глаз:
– Инка, ты будто корову на рынке выбираешь – дойная или нет?
Та расхохоталась.
– Ох, и насмешил ты меня! – сказала она, переведя дух. – Ладно, так и быть: вот сбагрим мы с Машкой куда-нибудь нашего папашку, и придём к тебе.
– Приходите, а я к тому времени сбагрю своего.
– Машка – папашка, папашка – какашка.
На этот раз повеселевшая Инна не сразу одёрнула дочь.
– Хватит! Что, как попугай повторяешь за взрослыми! Поела? Теперь, кыш из-за стола!
Оставшись вдвоём, они замолчали, словно, весь задор и весёлость ускакали вприпрыжку вслед за Машкой. Вздохнув, Инна задумалась, глядя в сторону, очевидно, позабыв о присутствии Володи. Он открыл окно и, оперевшись локтями о подоконник, высунулся наружу. Подул лёгкий ветер. Зашелестели листья на деревьях. Снизу кто-то свистнул.
– Кажется, это ко мне, – сказал Рева и махнул кому-то рукой.
Внизу его ждал Лёнька. Володя, накинув куртку, спустился и поздоровался с ним. Мезенцев топтался на месте и, видимо, чувствовал себя не в своей тарелке.
– Слушай, тут такое дело, – начал он неуверенно. – В-общем, нужна машина.
– Какая машина? Зачем?
Лёня сделал паузу, соображая с чего лучше начать.
– Понимаешь, – сказал он, – Возвращаюсь я с работы сегодня, смотрю: у ворот меня поджидают две бабы. Одну я узнал сразу – это сестра того убитого парня, а другая, постарше, видать, их знакомая или родственница, у которой они здесь остановились. В-общем, они хотят завтра в нашей церкви отпевать его. Автобус казённый выделили на похороны утром. А тут накануне вечером выясняется, что он из командировки ещё не вернулся. Под Рязанью в аварию попал.
– Да, … дела, – задумчиво произнёс Рева.
– Если б сегодня везти, можно было бы наших мужиков с работы попросить, хоть Антипыча на фургоне, благо короткий день. Он, конечно, ворчун ещё тот, но дядька понятливый. А завтра машину ему никто не даст. Не на мотоцикле же мне гроб переть? Или автокран свой с базы брать?
– Причём тут кран или не кран? Ты с работы как выехать собрался? Надо завгару, «Каблуку» звонить, упрашивать. Сам знаешь…
– Да с этим бы я уж как-нибудь, – махнул рукой Лёнька. – К диспетчерше бы нашей сгонял, она бы путёвку черканула.
– Ну, раз так, может, другую попросить?