Иван Петров – Балашихинское шоссе (страница 11)

– Ну, что? Не ладится? – послышался голос Мезенцева из темноты.

Он вывернул свечи. Конечно, они были в нагаре, но всё равно должны работать! Зачистив на них контакты, он поставил их назад. Попробовали завести – результат прежний.

Володя вздохнул, не зная, что предпринять. Раздумывая над тем, в чём могла быть загвоздка, он с досадой смотрел на стрелки на приборах, затем включил фары. Оказалось, работал только ближний свет. Но это ещё терпимо. Пощёлкал поворотниками. Передние работают, Лёнька пошёл посмотреть задние. Один тоже «моргает», а другой и проверять не надо – он разбит. «Нужно хотя бы лампочку найти и поставить», – подумал Рева. Это оказалось делом недолгим. Причём, найти оказалось сложнее, чем поставить. Потом Володя надавил педаль тормоза. Снова Лёнька пошёл назад посмотреть – стоп-сигналы горели. И то хорошо!

Оставалось дело за малым – завести «движок». Проверили контакты на трамблёре, провода заменили. Всё бесполезно: заводиться автобус не желал.

– Ёлки-моталки! – Володя с досадой покачал головой. – Да что мы мучаемся? Ставлю назад аккумулятор, сбрасываю лом и баста!

– Столько провозились и напрасно? Что-то ты быстро сдался. Не унывай! Время ещё есть.

Володя посмотрел в сторону Лёньки.

– Что ёжишься? Замёрз? А ты погрейся – ручку покрути! – предложил ему Ревень.

Тот взял изогнутую рукоять, просунул её в отверстие бампера и, уперев в храповик коленвала, зафиксировал.

– Готов? – спросил Володя.

– Давай!

Прокручивая коленвал ручкой, Лёнька пытался старым дедовским методом оживить мотор. Володя в это время ключом запускал стартер и жал ногой на педаль газа. Давно спавший двигатель, видимо, почувствовав, что взялись за него серьёзно, начал понемногу просыпаться. Однако он не хотел поддаваться сразу. Недовольно и жалобно он будто стонал с каждой «прокруткой», как пьяный мужик, которого пытаются разбудить.

Всё же удача на миг улыбнулась им: капризный мотор затарахтел. Но едва появились довольные улыбки на лицах парней, как он, зачихав и закашляв, как старый дед, заглох. Матерная брань была ему ответом за бесполезные старания и обманутые надежды.

– Лёнька! – решительно заявил Володя. – Подгоняй сюда свой кран!

Сказано это было таким твёрдым тоном, что Мезенцев и не подумал возражать. Он ушёл и вскоре подъехал на машине. Ребята подцепили к ней автобус на буксир и начали возить его по территории. Двигатель загудел, и Володя посигналил Лёньке, чтобы тот остановился.

– Ну, что? – подбежал Мезенцев.

– Неустойчиво работает, – мрачно сказал Ревень. – Холостые обороты не держит. Того и гляди: заглохнет! Сейчас загоню его в бокс. Надо карбюратор смотреть.

Последующие два часа они возились с карбюратором, перебрав его едва ли не до винтика, доливали масло в двигатель и воду в радиатор, смеялись и шутили, и чуть не поругались. Двигатель автобуса теперь заводился, но работал всё же не очень устойчиво. Было около половины третьего ночи. Лёнька уехал за Сидоровым.

Володя достал сигарету и закурил. Ночь стояла ясная. На небе светили звёзды. Было тихо и прохладно. Рева чувствовал усталость. Хотелось спать. Сделав несколько затяжек, он затушил сигарету и полез в автобус. Устроившись поудобнее на сиденье, он накрылся телогрейкой и задремал.

Проснулся он, услышав, как открылась дверь. Протерев глаза, Володя разглядел Лёньку. Тот был один.

– Ты здесь? – спросил Мезенцев, вглядываясь в темноту.

– Да. А где Васька?

– А нет Васьки! – тот устало сел на пассажирское место.

– Как нет? Не приехал? Отказался, да?

Лёнька, не глядя на Володю, с расстроенным видом махнул рукой.

– Мне вообще вначале никто не открывал. Конечно, время позднее, но мы же договорились! – сказал он. – Потом меня жена не впускала. «Спит он!» – мне говорит. Я ей: «Буди!» Хотела перед носом дверь закрыть. А я вовремя ногу поставил. Потом захожу, её отодвигаю в сторону и к этому подхожу. А он дрыхнет. Перегар на всю комнату. Начинаю толкать – бесполезно. Только мычит что-то. Он, видать, не поверил, что мы автобус сделаем, и нажрался, как свинья. Голову только поднял и опять уронил. Я спрашиваю: «Где техпаспорт!» Он на гардероб рукой махнул. Я нашёл его куртку, достаю документ. А эта его стерва развизжалась: «Ты чего тут хозяйничаешь? По вещам лазишь? Сейчас милицию вызову!» Конечно, я понаглел немного. Показываю ей техпаспорт прямо перед носом и говорю: «Завтра верну!»

Володя засмеялся, представив себе эту комичную ситуацию.

– Чего ржёшь? Что делать будем? – спросил Лёнька. – Обратно аккумулятор на самосвал ставить и лом скидывать уже времени нет. Ехать надо. У тебя хоть категория на автобусы открыта?

– Сейчас откроем, – весело сказал Рева. – Что же, мы зря здесь полночи торчали? Подарок этому засранцу Васе сделали, починили его автобус. Если кому рассказать – засмеют.

– Ладно, – усмехнулся Лёнька, – Я эту кашу заварил, я и поведу.

– Перестань, вместе ковырялись и пропадать, если что, будем оба. Баранку крутим по очереди: вначале ты до деревни, а когда баб заберём, я сменю. А сейчас вздремну чуток.

Однако на выезде их ожидал неприятный сюрприз. Вахтёр Михалыч, напарник деда Ефима оказался дядькой несговорчивым. Он наотрез отказался открывать ворота и выпускать машину без путёвки. Более того, он подошёл к автобусу и потребовал поставить его на место.

– Да, брось! Отопри! – уговаривал его Лёнька, – Всю ночь ремонтировали! Надо же проверить его на ходу!

– Нельзя! Не положено! – Михалыч был неумолим – настоящий партиец старой закваски.

Вся затея на глазах начинала рушиться. А на что, собственно, они рассчитывали? На добродушие деда Ефима? Откуда только взялся этот Михалыч в самый неподходящий момент? До этого его и не видно было. Как сторожевой пёс! Так он никакую машину не выпустит. Не только автобус.

– Ну, ты же нас знаешь! – крикнул ему Володя. – Хочешь, мы расписку напишем?

– Не надо мне никакой вашей расписки! Не положено, говорю, и всё! Знаю я вас! Сейчас за воротами бензин себе в канистру сольёте или поснимаете что-нибудь! Нет уж. Дудки!

«Вот ведь пень старый! – подумал с досадой Рева. – С завгаром нашим, видать, из одной люльки!»

– А ты позвони Сергею Степанычу, – сказал Володе Лёнька, незаметно моргнув глазом, – Пусть сам ему скажет. Он спит сейчас, а спросонья ох, как рассердится!

– Что я буду его беспокоить? – старался подыграть Рева. – Товарищ Каблучков придёт сам в понедельник, и будет разбираться, почему не выполнили его указание.

– Как знаешь, а я пошёл в туалет.

Вахтёр занервничал:

– Меня никто не предупреждал! А ваш завгар мне не начальник!

Но, несмотря на сомнения, охватившие его, Михалыч отступать не собирался.

Володя продолжал:

– Да пойми ты: как он выпишет путёвку, если не знает наверняка, починят автобус или нет? Родственников его нужно к поезду отвезти рано утром. Он сам лично попросил. Какая тебе нахрен путёвка? Торчал бы я здесь? Оно мне надо?

Тот с недоверчивым видом молчал и упорно качал головой:

– Не знаю ничего. Никаких распоряжений не поступало. Звоните ему, если хотите. Пусть берёт это под свою ответственность.

Неожиданно прибежал Лёнька с ошалелым видом:

– В электрощитовой дым! Скорее! Где огнетушитель?

Несколько секунд Рева с Михалычем смотрели на него. Потом, как по команде, не говоря ни слова, помчались за ним. Володя побежал быстрее Михалыча, но Лёнька споткнулся и едва не упал ему под ноги, ухватившись за локоть Ревеня. Володя на бегу подхватил товарища, но вдруг Лёнька остановил его и крикнул:

– Беги за ведром и лопатой!

Рева бросился к пожарному щиту. Он схватил лопату с ведром и остановился. «В ведро же надо воды набрать! – мелькнула у него мысль. – Но тогда зачем лопата?» Тут его взгляд упал на красный деревянный ящик с надписью: «Песок». Лопатой он сбил с ящика замок и открыл его. Песок оказался слипшимся от дождя и твёрдым. Выкопав несколько комков, Володя побросал их в ведро.

– Ты ещё здесь? – подбежал к нему Лёнька. – Беги ворота открывать! Времени нет совсем!

– Какие ворота? А тушить?

– Балда! – воскликнул Мезенцев. – Я нарочно этот пожар придумал! Я просто так, что ли тебя за руку дёргал? А ты нёсся, как угорелый. Да брось ты эту лопату! Что вцепился в неё?

Рева бросил инструмент и устремился вслед за Лёнькой.

– А где Михалыч? – крикнул ему Володя, не останавливаясь.

Тот, не оглядываясь, махнул рукой:

– Я его там запер.

Рева открыл ворота, выпустил Лёньку на автобусе, затем разбудил спящего на кушетке деда Ефима.

– Дед Ефим, закрой дверь за мной, мы уходим.

– А Михалыч где? – недовольно спросил тот, протирая глаза.

– Наверное, по нужде отошёл.

– Да что же он туда зачастил? Весь сортир, небось, загадил? – ворчал дед. – Охота ведь вам будить старика! Подождали бы его.