Иван Панин – Солдаты новой галактики (страница 11)

– Было бы неплохо, – не возражал парень. – Так что с ним?

– Повреждена рука и многочисленные ранения, из-за которых он потерял много крови, – ответил Флос.

Через некоторое время проснулся капитан Нельсон, Гомез услышала стоны и подошла к нему. Почти вся верхняя часть его тела была в бинтах, он потерял левую руку полностью, на плечо была наложена специальная повязка.

– Сержант Гомез, – произнес он.

– Лежите, – сказала она.

На ней был белый халат, под ним не было видно нового символа.

– Могу я ознакомиться с результатами миссии? – продолжил капитан.

– Не думаю, что вы в состоянии, чтобы это сделать.

– Но я должен знать.

– Потом ознакомитесь, сейчас вам нельзя волноваться. Я могу только сказать, что в месте, где была высадка, теперь пепелище, – сказала Гомез.

– Я не могу не волноваться, я же там был, – настаивал Нельсон.

– Тогда придется вколоть успокоительное.

Но успокоительное понадобилось не только ему, остальные солдаты тоже начали немного паниковать. Они начали чувствовать боль в конечностях, которых у них больше не было. Некоторым пришлось сменить капельницы, кому-то Гомез приказала вколоть обезболивающее. Флос следовал ее приказам, не задавая лишних вопросов, он все еще удивлялся стойкости этой женщины. Три часа они провели в палате, наблюдая за ранеными, после чего он отправился в комнату десятого отряда.

– А у нас была тренировка, пока тебя не было, – сообщил ему Геката.

– И как вам новый сержант? – спросил Далим.

– Мы все единогласно хотим обратно к Гомез, – сказал Меркурий.

– Все так плохо?

– Ну, Гомез подчиняться было приятнее, – сказал Геката. – Хотя, нам и так придется ей подчиняться, особенно тебе.

– А почему она тебя забрала с собой? – спросила Джубба у Флоса.

– Ей нужна была помощь, – ответил Далим.

– Помогал ей с ее новым званием? – сказал Аппо.

– Нет, помогал с ранеными. Повышение же не освободило ее от врачебных обязанностей?

– А что с капитаном Нельсоном? Он же тоже сильно пострадал, – спросил Меркурий.

– У него руки нет, – выдавил из себя Далим. – Там у всех конечностей не хватает.

– Что теперь с ними будет? – тихо произнесла Сафо.

– Их отправят в бессрочный отпуск на Спецулум, – сказал Нептун.

Сафо не знала, зачем она вообще спросила об этом. Она и раньше, когда еще была на Спецулуме, видела бывших солдат с протезами. Видела шрамы, которые оставила на их телах война. Они работали наравне с другими людьми, военное прошлое гарантировало им стабильную работу или обучение, после которого можно было получить достойную должность. Нельсона, Ронтана и остальных тоже настигла такая судьба, только сначала им предстояло пройти реабилитацию.

Через неделю, когда жизни солдат уже ничего не угрожало, их подготовили для перелета на Спецулум. Обычно люди прилетали на базу и покидали ее в специальных скафандрах, но для тех, кто не мог самостоятельно передвигаться и не мог самостоятельно облачиться в них, были специальные капсулы, которые были привезены в больничное крыло.

Всего их было восемь, как и раненых солдат. Они выглядели, как прямоугольные гробы со стеклом в той части, где должна была лежать голова. Они были герметичны и напичканы датчиками и прочей электроникой, которая следила за состоянием человека и поддерживала его. Вес их был не очень большим, а корпус достаточно прочным.

Четыре крепких санитара начали перекладывать солдат внутрь, за этим процессом следила Гомез, которая следом настраивала и проверяла каждую капсулу. Она и закрывала их перед тем, как их начали грузить на специальные каталки. Пришла очередь капсулы Нельсона.

– Кажется, я должен поздравить вас с повышением, лейтенант Гомез, – обратился к ней Нельсон.

– Здесь поздравлять не с чем, – сказала она. – Это же была вынужденная мера.

– У тебя все выйдет, я в тебя начал верить, как только увидел фотографию в твоем личном деле.

– Спасибо, капитан.

– Я ведь больше не капитан? – продолжил Нельсон.

– Солдаты бывшими не бывают, – сказала Гомез, закрывая его капсулу.

Каталок было четыре, на каждой были закреплены по две капсулы. Повезли их к взлетной площадке, где уже стоял корабль. Прежде чем капсулы были погружены на него, каталки остановили у самого трапа. В следующий момент у них построились все сержанты базы, все тридцать шесть человек. Они были вооружены автоматами, на них была форма.

– Пли! – раздалась команда в их шлемах. Ее отдал сам маршал Закат Гоголь.

И раздалась автоматная очередь, прощальные выстрелы для тех, кто навсегда должен был покинуть Окулус. Они были оглушительными, такими громкими, что были слышны в некоторых коридорах, но потом смолкли. Сержанты опустили оружие, отдали честь, и каталки начали поднимать на борт. Внутри их закрепили, пристегнув к стенам и полу, потом санитары покинули корабль, который через пару минут поднялся в воздух.

Лететь предстояло им совсем немного – спутники удачно располагались близко друг к другу. На Спецулуме корабль приземлился через каких-то полчаса на свободной полосе, недалеко от купола, под которым жило то, что осталось от человечества. Там раненых встретила бригада врачей. А санитары в белой форме выгрузили каталки из корабля и отправили их в вагон, в котором они были доставлены до больницы.

На Спецулуме было еще раннее утро, когда солдаты оказались в стенах больницы. Тем, чьи кровати были у окон, повезло – в них можно было увидеть городской пейзаж, можно было увидеть то, чего так не хватало на Окулусе.

Белокурый парень, который потерял руки, как раз и оказался таким счастливчиком. Где-то глубоко в душе он был рад, что вернулся на Спецулум. До его дома можно было дойти за пару минут, его семья жила совсем недалеко от больницы. В тот же день они навестили его, а еще через несколько дней его жизнь продолжилась на втором спутнике.

Мирная жизнь без тренировок и миссий под куполом, за которым космос казался немного светлее, чем был на самом деле. Он удерживал кислород, которым дышали жители, а под ним стояли высокие здания. Весь город был похож на улей, огромный улей из железа и бетона, но среди его стен было уютнее, чем на базе Окулуса. У домов были окна, можно было выйти наружу, на улицы, по которым иногда проносился транспорт. В основном это были трамваи, личных автомобилей ни у кого не было. Апартаменты были маленькими, архитектура – простой.

Когда город только начинал расти, была утверждена единая планировка жилых зданий. Дома были высокие, в тридцать этажей по двенадцать квартир на каждом. По шесть скромных апартаментов с двух сторон, разделенных длинными светлыми коридорами, оборудованными лестницами и лифтами. Сами же квартиры на плане выглядели как квадраты, в реальности же эти небольшие квадраты вмещали в себя три помещения. И первым помещением, куда можно было попасть через входную дверь, была кухня, совмещенная с гостиной.

Кухонные гарнитуры уже были встроены в стены, в нем было все, что нужно: холодильник, плита и шкафы для хранения. Они были первым, что можно было увидеть, войдя. Пространство для готовки находилось прямо у двери, а немного дальше был стол, который также служил дверцей, которая закрывала небольшую секцию с полками. За ним могли обедать всего три человека, также он визуально разделял кухню с гостиной. Им являлось такого же размера пространство у окна, которое было почти во всю стену. А под ним была небольшая секция, на которой можно было сидеть. Также она раздвигалась в полноценное спальное место, на котором могли уместиться сразу три человека.

Напротив кухни была дверь, за которой была ванная. Это было самое уютное помещение, оно было почти как вся кухня. Правда, среди голубых панелей стояла только ванная, унитаз и раковина.

Была еще одна дверь, которая была ближе к окну, она вела в спальню. Там мебель тоже была встроена в стены, была такая же секция под окном, только она предназначалась уже для хранения вещей, а напротив нее во всю стену располагались три панели. Две узкие по бокам были шкафами, а широкую по середине можно было опустить на пол. За ней скрывался каркас кровати, на которую оставалось только положить матрас.

Глава 4

У дяди Сафо, Филипа, тоже был протез, в своей последней миссии он потерял правую ногу. Домой он вернулся лейтенантом, когда Сафо только пошла в школу. Вместо ноги ему поставили сложную конструкцию из металла и полимеров, которая только формой была частично похожа на ногу. Он быстро пришел в себя после потери конечности, а потом завалил себя работой на ферме.

Он устроился на эту нехитрую работу, начал выращивать овощи, но для Сафо все равно оставался авторитетом, которым она гордилась больше чем родным отцом. Именно из-за дяди она решила сразу после школы пополнить ряды солдат. Она смотрела на его протез и, казалось, не понимала, насколько опасны монстры, с которыми приходилось бороться.

А Филип продолжал жить спокойной жизнью вдали от тренировок, званий и миссий. Он рано вставал каждое утро и отправлялся на работу на трамвае. Выходил на конечной, там, рядом с депо находилось тихое место, которое стало для него вторым домом. Ферма была на краю города, она была под отдельным куполом, под которым поддерживалась благоприятная среда для растений. Там было теплее, воздух был более влажным, но Филипу там больше всего нравилась тишина.