Иван Панин – Гангстерская реинкарнация (страница 7)

– Пахнет вкусно, – заметил Сеон.

Как и говорил повар, все было готово примерно через пятнадцать минут и разложено по пластиковым контейнерам, которые поместились в двух бумажных пакетах.

– А слабо так готовить каждому посетителю? – спросил Аллуо у повара, снова направив на него дуло.

– Конечно, – ответил тот.

– Ну и готовь, – сказал Сеон.

Аллуо взял пакеты, передал один Сеону, и они вышли через задний вход. А повар остался стоять у плиты, не веря, что такое с ним могло произойти, а потом его ноги сами подкосились. Он присел на грязный пол, трясясь и ощущая, как по его спине тек холодный пот.

– Как ты думаешь, может, все-таки стоило ему заплатить? – спросил Аллуо, когда они шли назад.

– Не знаю. Мне кажется, от его еды пострадало больше народу, чем от нас, – ответил Сеон.

– Только от нас страдают в основном плохие люди.

– Как и на этот раз, – заметил Сеон, имея в виду повара.

Когда они вернулись в отель, Тобиас и Оскар их уже ждали, сидели и играли в карты. Оскар успел помыться, нос Аллуо почувствовал запах дешевого шампуня, что лежал в каждой ванной.

– Чего так долго? – спросил Оскар, оторвав взгляд от своих карт.

– Это спецзаказ, – сказал Сеон и начал вытаскивать контейнеры из пакета. – Так, салат я не буду.

– Будешь, – тихо сказал Тобиас.

– Но я не люблю овощи? – нахмурившись, произнес Сеон.

– А я сказал, будешь, – настаивал Тобиас.

Сеон знал, что он все равно заставит его съесть салат, и больше не стал возражать.

– Позови Пианиста, – попросил Тобиас Аллуо.

Аллуо молча вышел из комнаты и отправился в крайний номер, где находился Жан. Он постучал и приоткрыл дверь.

– Я принес еды, – сказал Аллуо, даже не собираясь входить.

– Хорошо, сейчас приду, – послышался голос Жана.

Аллуо захлопнул дверь и отправился назад. Остальные уже приступили к еде, когда он вошел, а следом к ним присоединился и Жан. Его волосы были еще немного мокрыми, из-за чего были волнистыми. На нем была свежая белая рубашка и серые брюки, а на шее висел не завязанный галстук, атласный, черный с восточным орнаментом, вышитым серебряными нитками.

За столом им было немного тесно, он был рассчитан только на четырех. Сеон сидел рядом с Тобиасом и недовольно жевал овощи, особенно ему не нравился болгарский перец. Жан ел не спеша, наслаждаясь каждым куском, а Оскар наоборот – глотал, толком не прожевывая.

– О салфетку вытри, – сказал Тобиас Сеону, заметив, как он облизывал пальцы.

– Угу, – промямлил Сеон и потянулся к пакету.

– Здесь же рядом есть бар? – вспомнил Оскар.

– Да, но он еще закрыт, – ответил Аллуо.

– Откроется только в пять, – сказал Сеон.

– Почти три часа ждать, – произнес Жан, глядя на часы.

– Можем поиграть пока, – предложил Оскар.

– На что? Деньги мы получим только завтра, – сказал Жан.

– А на желание? – внезапно произнес Сеон.

– Ты с нами играть не будешь, – сказал Жан, нахмурившись.

– Я и не собирался, я и правил не знаю, – сказал Сеон.

– Доедай, – сказал ему Тобиас, заметив несколько ломтиков помидоров.

– Я наелся, – сказал Сеон.

Тобиас молча посмотрел на него немного разочарованным и в тоже время безразличным взглядом, и Дроби пришлось все-таки отправить те овощи в свой желудок.

– Ты ему почти как папа, – сказал Оскар, улыбаясь.

– По крайней мере, он его слушается, – добавил Аллуо.

– Только его, – заметил Жан.

– Должен же кто-то заниматься его воспитанием, – невозмутимо произнес Тобиас. – Стены детдома же не выдержали.

– Не удержали, – поправил Сеон.

– Ладно, – продолжил Тобиас. – Сегодня отдыхаем, а завтра после обеда отправляемся обратно.

Тобиас взял колоду и начал ее перетасовывать, а остальные за это время убрали со стола. Сеон лег на кровать, не зная, чем себя занять, а Аллуо отправился в свой номер, чтобы принять душ.

– Дробь, иди помойся, – сказал Тобиас, раздавая карты.

– Угу, – промямлил Сеон, глядя на потолок.

Над ним был целый мир из разводов и пятен, которые непонятным образом оказались на пожелтевшей поверхности потолка. Сеон смотрел на них, как на облака, и думал о том, что напоминала их форма.

– Дробь, – снова произнес Тобиас, глядя на свои карты.

– Хорошо, – произнес Сеон, вставая с кровати.

Ванные в номерах были маленькие, на стенах была старая плитка, которая от удара кулаком могла с легкостью отвалиться. Сантехника тоже была далеко не новой, а под раковиной можно было заметить ржавчину. Сеон зашел, закрыл за собой дверь и взглядом нашел полотенце. Потом вздохнул и начал раздеваться – начал расстегивать свою зеленую рубашку, которую уже следовало бы постирать. Он положил ее на край раковины, а следом на пол упали его брюки, и он залез в ванную.

– Вот черт! – подумал Сеон, когда заметил, что на кранах не было обозначений.

Пришлось долго мучиться, настраивая нужную температуру воды. Он больше времени потратил на это, чем на само купание. Мыло он по привычке не использовал, просто потер тело руками, стоя под напором воды. Вылез из ванной, обернулся полотенцем и посмотрел на себя в зеркало, которое немного запотело. Пришлось провести рукой по гладкой поверхности, чтобы лучше себя разглядеть.

Сеон был невысоким, но его тощее тело продолжало расти. Мокрые волосы казались темными, отчего он еще больше был похож на Тобиаса, у которого тоже были голубые глаза. В глаза же в первую очередь бросалось множество веснушек, что были не только на лице, но и на теле. Именно из-за них он получил прозвище Дробь, хотя и сначала не понял, что это значило.

Он вытерся, оделся и вышел из ванной, а Жан, Оскар и Тобиас продолжали играть.

– Быстро же ты, – заметил Оскар.

– Там мыть нечего, – произнес Жан, глядя в карты.

Сеон лег на кровать и посмотрел в окно, а потом перевернулся на бок. Теплый душ и полный желудок сделали свое дело – сначала глаза начали закрываться, а потом он и вовсе заснул под разговоры своих опекунов.

– Все, я выиграл, – сказал Жан, выложив на стол четыре туза.

– Я знал, что так будет, – сказал Тобиас и снова принялся перетасовывать колоду.

– Уснул? – удивился Оскар, посмотрев на Сеона.

– Поел, помылся и уснул, – сказал Жан.

– А мне нравится, когда он спит, – сказал Тобиас, продолжая мешать карты.

– Он спящим всем нравится, – добавил Жан.

– Хороший парень, я бы его даже официально усыновил, – продолжил Тобиас.

– Только у тебя с ним разница в возрасте – двенадцать лет, тебе это не позволят сделать, – напомнил Жан.