Иван Панин – Гангстерская реинкарнация (страница 12)

– Могу ли я забрать у вас меню? – спросил он.

– Хорошо, – сказал Тобиас.

Все передали парню папки.

– Ваш заказ скоро будет готов, – сказал он и удалился.

И минут через двадцать он принес большой круглый поднос, на котором были разложены куски пиццы. Тобиас, Жан и Сеон заказали по два куска сырной, Оскар выбрал три варианта с мясом, а Аллуо только один – Маргариту. А еще через пару минут им принесли напитки, все кроме Аллуо и Сеона пили кофе. Аллуо же предпочел чай, а Сеон – молочный коктейль.

– В нем клубники нет, – сказал Аллуо, глядя на то, как Дробь втягивал через трубочку розовую субстанцию.

– Молоко то там есть? – спросил Оскар.

– Есть, и очень жирное, – ответил Аллуо.

– Нюх у него, что ли, как у собаки, – подумал Сеон, продолжая пить.

Коктейль пах чем-то сладким и ванилью, в его состав входили только молоко и мороженное, что были перемешаны миксером, из-за чего сверху образовался толстый слой пены.

– Лопнешь же, – сказал Жан Сеону.

– Не дождешься, – сказал Дробь и втянул в себя то, что было на самом дне стакана.

– До сих пор удивляюсь, как в тебя столько помещается, – сказал Аллуо.

– Просто я еще расту, – ответил Дробь и откинулся на мягкую спинку дивана. – Мы же сейчас никуда не спешим?

– Пока едим – нет, – ответил Тобиас, разглядывая кофейный рисунок на дне своей чашки.

– Доедать будешь? – спросил Оскар, который заметил половину куска на тарелке Сеона.

– Конечно, – ответил тот.

– Вот кто никогда не лопнет, – сказал Жан.

– Оскар, тебе бы немного похудеть, – сказал Аллуо.

– Но я тоже еще расту? – сказал Оскар.

– Особенно в области живота, – добавил Сеон.

– Какого живота? – спросил Оскар, недовольно уставившись на Сеона. – Это еще не живот, а небольшая складка.

– Небольшая, – повторил, улыбнувшись, Тобиас.

Он снова посмотрел на дно своей чашки, на разводы, оставшиеся от кофе. Ему они чем-то напоминали рисунок из учебника по астрономии, он видел млечный путь и астероиды, которые медленно перемещались и меняли форму.

– Мне странный сон снился, пока мы летели, – внезапно начал Оскар.

– Надеюсь, стюардесс в нем не было? – спросил Аллуо.

– Нет, – ответил Оскар. – Мне снились дети, три мелких парня. Один был кудрявый как Пианист.

– И часто тебе снятся дети? – спросил Тобиас.

– Мне обычно вообще ничего не снится, но, возможно, это все из-за перелета, – ответил Оскар.

Про этот короткий разговор они быстро забыли, когда отправились дальше. Пока они завтракали, стало достаточно жарко, поэтому они решили пройтись еще пешком.

– Будет дождь, – сказал Аллуо.

– Не может быть, – тихо произнес Жан и посмотрел на небо.

Ярко светило солнце, небо было ясным, не было ни намека на тучи. Жан достал из сумки очки и надел.

– Быстрее бы добраться до отеля и принять душ, – думал он.

– Как же жарко, – думал Оскар, чувствуя, как по его спине тек пот.

– Что это? – подумал Сеон, когда увидел игрушки в витрине магазина.

Конечно, любопытство заставило его подойти к стеклу, за которым был целый плюшево-пластмассовый мир. На полках стояли мягкие игрушки и модели автомобилей, справа крутилась карусель, лошади с разноцветными гривами перемещались вверх и вниз. С другой стороны расположился двухэтажный дом с розовой крышей, который населяли куклы, а над ним висели самолеты, воздушные шары и парашютисты.

Игрушек у Сеона никогда не было – он вырос в детском доме и толком не знал, что делать со всеми этими вещами. Сначала он уставился на корзину с мячами, но потом снова посмотрел на кукольный домик. На первом этаже на кухне за плитой стояла кукла в платье, а за тонкой пластмассовой стеной в гостиной сидела на диване уже мужская версия. На втором этаже была детская, где в колыбели лежал пупс, а в спальне на кровати лежала еще одна кукла.

– Вообще-то это игрушки для девочек, – сказал Жан, который незаметно подошел сзади.

– И как они с этим играют? – спросил Сеон, нахмурив брови.

Сначала Жану было весело, но потом он понял, что Дробь всерьез спрашивал об этом.

– Ну, они типа спектакли разыгрывают, – попытался объяснить Жан. – Типа кукольного театра про семью и все остальное, что есть в жизни.

– Ничего не понял, – сказал Сеон и снова посмотрел на кукол. – Я бы мяч погонял.

– Я бы тоже, – сказал Тобиас, который незаметно присоединился к ним. – Я тебе куплю мяч, какой захочешь, когда вернемся.

– А я думал для него самые любимые игрушки это патроны и обойма, – сказал Оскар.

– Кстати, есть же игрушечное оружие, – вспомнил Жан, ища взглядом водные пистолеты.

– А мне в детстве конструкторы нравились, – признался Тобиас.

Все немного впали в детство, глядя на то, что находилось за стеклом. И только Аллуо вообще не имел никакого понятия, для чего были нужны все эти красочные приспособления, но потом заметил куклу. Пластикового младенца в фиолетовом комбинезоне, который лежал в коляске.

– Ей уже должно было исполниться восемь, – подумал Аллуо. – Интересно, что с ней?

– Какой мяч тебе больше всего нравится? – спросил у Сеона Тобиас.

– Оранжевый, – ответил Дробь.

Их диалог отвлек Аллуо, который уже не в первый раз думал о Виите. Он посмотрел на другие игрушки, а потом заметил, что в магазине кто-то был. Женщина с ребенком ходила среди стеллажей. Аллуо присмотрелся к девочке, которой было лет пять. На ней было желтое платье, белые носки торчали из-под коричневых туфель, а пшеничные волосы украшал красный бант. Она улыбалась, смотрела на плюшевых зверей и улыбалась, а потом вытянула руки вверх, чтобы на что-то показать. И ее мать взяла зайца, что стоял на верхней полке, и дала его ей. Тот зверь был похож на зайца только формой ушей и хвостом, плюшевая шерсть вообще была розовой, а глаза были непропорционально большими.

– Ладно, пошли, – сказал внезапно Тобиас.

И они отправились дальше по улицам незнакомого города. Аллуо даже не прочитал то, что было написано на билете, и даже не был в курсе, как он назывался. Оставалось совсем немного, и вскоре впереди показался мост, о котором говорила девушка из отеля.

– Значит, переходим через мост, а потом сворачиваем налево. Там должно быть старое здание завода, проходим мимо него и поворачиваем направо, в сторону красного кирпичного здания, – сказал Оскар.

– Мне кажется, или стало как-то прохладно? – сказал Сеон.

– Я же говорил, будет дождь, – сказал Аллуо.

И когда они преодолели пару десятков метров и добрались до моста, пошел дождь.

– Вот черт! – недовольно произнес Жан. – Ни у кого зонта нет?

– Нашел, у кого спрашивать, – сказал Аллуо.

– Кудри в помощь, – сказал Сеон, чьи волосы успели намокнуть и стать темно-коричневыми, и посмотрел вниз, на реку.

Ветра не было, и поверхность воды под мостом была гладкой, зеркальной, а там, куда попадали капли, образовывались и лопались пузыри. Тысячи пузырей, из-за которых река содрогалась и покрывалась морщинами. Сеон сделал глубокий вдох, что наполнил его легкие влажным воздухом, и пошел дальше, наслаждаясь видом с моста. Правда, на другой стороне, куда они направлялись, вид был совсем другой.

– Это что, промзона? – недовольно высказался Жан.

Впереди показались старые здания, похожие на заводы и склады, не было ни намека на витрины магазинов, ни на кафе. Не было и деревьев, вообще не было ничего зеленого. Только сплошные серые стены, плоские шиферные крыши, ржавые трубы и лестницы.

– Какая дыра, – продолжил Жан. – Но отель, если он здесь, конечно, есть, должен быть не просто дешевым, а бесплатным.